Нэй: мой любимый Прародитель (СИ)
— Ты пожертвовал своей жизнью ради нашего благополучия, — ответила девушка, прижимаясь к моему плечу. — Мы никогда этого не забудем! Даже наш сын в память о тебе носит твое имя!
И я тут же вспомнил эпизод, как Мара, прощаясь, сказала мне тогда: «Я назову сына в твою честь…»
Я не воспринял её всерьез. Я просто хотел умереть…
— Спасибо, — шепнул я, немного расчувствовавшись. Тьма внутри меня недовольно шевельнулась и снова впала в спячку. Видимо, питалась она исключительно отчаянием и страхом, а благодарность и утешение переварить не могла…
Макс разомкнул объятья первым. Он улыбался и хотел казаться веселым.
— Я безумно хочу узнать твою историю, — бодро проговорил он, но потом, видимо, вспомнил обстоятельства нашей встречи сегодня и удивленно задумался. — Кстати, а что ты делал в моем кабинете?
Мое щеки предательски налились румянцем, и я не смог это скрыть.
— Я собирался… найти на тебя компромат… — проговорил я искренне, не пытаясь юлить и выкручиваться, чем заставил Макса впасть в настоящий ступор.
— Что? — изумился он, переглянувшись со своей женой. — В каком смысле?
— В прямом! — ответил я со вздохом. — До сего момента я был почти уверен, что Максимиллиан Беллен — это прожжённый злодей…
* * *Ангелика Мирт
Я осторожно приклеила Лису на висок пластырь, а потом дала ему легкий подзатыльник.
Парень поморщился, но не сказал ни слова. Знал, что серьезно встрял.
— А теперь рассказывай, Лис, — строго процедила я. — Какой бездны вы с Нэем вломились в чужой кабинет??? Вы совсем с ума сошли??? Я почти уверена, что это была твоя идея: Нэй обычно в подобные истории не встряёт…
Парень покорно, как овца, кивнул.
— Это полностью мою вина! Нэй не при чем…
— Ну? — не выдержала я. — И для чего???
Он тяжело вздохнул.
— У меня… свои счеты с Максом Белленом, — пробормотал он угрюмо, — а Нэй… просто помогал мне найти кое-что важное…
Во мне мгновенно вспыхнул гнев.
— Ты совсем уже мозги растерял, Лис!!! Ты понимаешь, что по закону я должна сдать вас обоих полиции за незаконный взлом! Ты стоишь на пороге увольнения из армии, а то и тюремного заключения! Так ещё и Нэя за собой потащил! Он же… немного, как ребёнок, многого не понимает…
Лис вздрогнул, но потом все-таки поднял на меня взгляд. На его лице я отчетливо увидела упрямство.
— Мне жаль, что Нэй пострадал из-за меня, но… у меня на все были причины. Можете сдать меня полиции…
Я посмотрела в глаза этому упрямцу, а потом раздраженно махнула на него рукой.
— Идиот… — бросила я и устало повалилась в свое кресло.
Мы находились в моем кабинете, хотя на улице все еще царствовала ночь.
— Тебе безумно повезло, что полковник де Сантэ пошел мне навстречу и пообещал не распространяться по поводу ваших незаконных действий, — продолжила я нервно. — Но завтра же жду подробнейшее письменное объяснение всему вместе с очень веской причиной, почему я должна тебя пощадить. Тебе все понятно, Лис?
Я посмотрела на парня со всей возможной холодностью.
— Слушаюсь, капитан, — он вытянулся по струнке, но потом тяжело вздохнул.
— На сегодня свободен… — я махнула в сторону двери, и Лис тут же направился туда.
Однако уже у самого входа он замер, вдруг развернулся и произнес:
— Знаете, капитан, я понимаю, что это не мое дело, да и не время, наверное, об этом говорить, но… прекратите считать Нэя ребенком или немощным каким-то… Вы же делаете ему больно! Сердце ему всё истерзали до крови! Может… сдадитесь уже, а? Еще раз простите…
И стремительно выскользнул за дверь… стервец!
От его последних слов что-то внутри меня тут же заныло с удвоенной силой, ведь все это время я ужасно переживала о Нэе и о его странном бегстве вместе с Белленами.
Уже извелась вся от беспокойства, а Лис тут со своими нравоучениями.
Но его слова теперь жестоко царапали мне разум: «Вы же делаете ему больно! Сердце ему всё истерзали до крови…».
Я сжала кулаки, впившись ногтями в ладони. Боль отрезвила, но легче не стало.
Я сама в себе разобраться не могу. Давно уже.
Меня тянет к Нэю, я постоянно думаю о нем, хочу видеть его, хочу защищать и помогать, но… так и не могу решиться сделать ему шаг навстречу.
Я ЗАПУТАЛАСЬ…
Иногда он действительно ведёт себя, как ребенок: в этот раз, например, поддался на интриги Лиса и ввязался в незаконные дела. А иногда у меня трепет от его личности и его тайн.
Я не могу найти себя около него. Никак…
И где он пропадает до сих пор? Не натворит ли он чего??? Где его искать????
Вдруг дверь без стука открылась, заставив меня вздрогнуть, и в кабинете появился полковник де Сантэ.
Он мягко улыбнулся и выставил вперед руки со стаканами кофе в них.
— Я подумал, что тебе нужно немного бодрости, Ангелика, — проговорил он, протягивая мне напиток. — Давай, держи и успокойся. С Максом Белленом мы все порешаем. Он нормальный парень, зла держать не будет… Все будет хорошо, моя дорогая…
Голос Армана звучал мягко, успокаивающе, даже беспечно. Я благодарно взяла кофе и сделала большой глоток.
Да, пожалуй, я сейчас в этом действительно нуждаюсь.
Слово за слово, и вот уже стакан мой пуст, а в груди действительно разливается легкость.
Я улыбаюсь Арману и отмечаю, что он сегодня прекрасно выглядит. Высокий, статный, всегда с иголочки одетый, и даже если не в форме, то все равно блистателен во всем. Улыбка уверенная, притягательная…
Сквозь расслабление пробивается испуганная мысль: «А как же Нэй? Он ведь еще не вернулся! Нужно не забывать о нем!..»
Но туман обволакивает разум все сильнее.
Все будет хорошо! Так Арман говорит. И я ему верю…
Глава 61. Принятие. Недоразумение…
Нэй
Я оглядывался вокруг себя с любопытством: квартира Белленов в центре Ширлеона была значительно больше, чем у Ангелики. Здесь было немного мебели — совсем, как я люблю — но местами яркими пятнами посреди минималистического неброского интерьера виднелись брошенные детские игрушки — свидетельство присутствия здесь детей.
Тех самых детей, которых я однажды увидел еще у Мары в утробе — в день их зачатия [отсылка к событиям из второй книги цикла].
Увидев мои взгляды, Мара мягко улыбнулась.
— Дети сейчас с родителями Макса, — пояснила она. — Когда-нибудь я познакомлю тебя с ними. Малыш Нэй будет рад…
Что-то внутри екнуло. Наверное, старые воспоминания об одиночестве все еще жили внутри. А теперь я не один. Есть даже мальчишка, названный в мою честь…
Подавив очередную неконтролируемую вспышку эмоций, я присел в предложенное кресло и попытался расслабиться.
Буря волнения улеглась, но я все еще чувствовал ее отголоски, пляшущие в груди. Связь с прошлым натянулась, как ментальная нить, но Макс и Мара, мои бывшие «пленники», улыбались мне — искренне, радостно, открыто, и я позволял умиротворению растечься во мне окончательно.
Мара по-хозяйски разлила кофе, поставила вазочки… с фруктами и на мой вопросительный взгляд рассмеялась.
— Я все хорошо помню, Нэй! — произнесла она, и светлые лучики заплясали в ее ярко-синих глазах. — Ты очень любил фрукты…
Улыбнулся в ответ. Да, о моей «фруктовой» страсти знает уже, наверное, полмира…
Когда мы все осели друг против друга, я понял, что должен рассказать им о себе.
И я начал. Осторожно, словно протаптывая новую тропинку посреди девственной земли, я обрисовал удивительный и почти фантастический разговор с Самим Создателем, окончившийся моим перемещением в это время — без памяти, без прошлого и даже без одежды. Где-то было даже неловко вспоминать этого замёрзшего отчаявшегося мальчишку, которого нашла Ангелика и… прижала к себе, словно ребенка. Но я мужественно рассказал и об этом, с какой-то бунтарской решимостью желая открыться до конца.
Хотя бы им. Хотя бы кому-то, кто сможет меня понять…