Стойкость (ЛП)

— Если снова увидишь машину, скажи маме. — Голос Мэгс полон напряжения. Я причинила ей боль. — И ничего не говори Нелл. Она везде умудряется видеть похитителей.
— Хорошо, не буду.
В пять часов на ярко-голубом небе появляется луна. Я бросаю ручной комбайн в ведро и хлопаю перчатками, отряхивая их от маленьких зелёных палочек и листочков.
Ко мне подбегает Нелл.
— Ты видела? — Она указывает в сторону фургона, пока я недоуменно смотрю на неё. — На доске. Миссис Вордвел написала твоё имя.
К нам подходит Мэгс, и мы идём посмотреть на перестановки в списке. На последнем десятом месте корявым почерком выведено Д. Прентис. Тремя строчками выше находится Гейнз. Я не единственная девушка на доске, но единственная из местных.
Я не могу сдержаться и, вскрикивая, выполняю небольшой победный танец — вскидываю ногу в движении, которое мы разучивали в шестом классе в группе поддержки. Мэгс смеётся и хватает меня за плечи, прежде чем я успеваю упасть.
Миссис Вордвел фыркает, наблюдая за мной.
— Мальчики, поберегитесь, — выкрикивает она. — Она вам ещё покажет.
Она издевается надо мной, но я не обращаю внимания. Никогда не думала, что попаду на доску в этом сезоне, так что теперь с чувством облегчения в уставших ногах я направляюсь с девчонками к машине.
Под дворником покоится сложенный лист бумаги. Мэгс разворачивает его, читает сообщение, и вздохнув, передаёт мне.
Округлым корявым почерком, идеально подходящим Джесси, выведено следующее: «Карьер завтра перед работой будь готова 06:00».
Я оглядываюсь по сторонам, но он уже уехал с Шэем и Мейсоном. Просто замечательно, что он не ждёт моего ответа, а просто предполагает, что тот будет утвердительным. Но так и есть.
— О нет, — выпаливает Нелл, и мы прослеживаем её взгляд. Две полицейские машины едут по степной дороге. — Дарси, они же не за тобой, правда?
Может быть, за одним из ветровых стёкол сидит Эджкомб. Может быть, он на самом деле не блефовал вчера говоря о свидетеле, который видел меня на полях. Но как только автомобили проезжают мимо, я начинаю дышать спокойнее.
— Не глупи. — Мой голос сам не свой.
Все наблюдают, как машины едут в сторону бараков.
— Зачем же они туда направляются? — интересуется Мэгс.
Но никто не может ответить на этот вопрос.
Я пытаюсь не заснуть ночью, чтобы проследить за тем, вернётся ли машина, но сон берёт надо мной верх. Однако не успеваю и глазом моргнуть, как звенит будильник в половину шестого утра, и все моё тело кричит не-е-е-т.
О чём я только думала? Я едва успеваю вовремя вылезти из кровати, добавив полчаса сна в копилку. На цыпочках иду в душ и бреюсь во всех необходимых местах, затем надеваю красное бикини под белую сетчатую накидку.
Сев за обеденный стол, я начинаю нервничать и съедаю всего лишь пару кусочков завтрака. Я пишу маме записку: «Поехала поплавать», затем сажусь с сумкой на ступеньки, ведущие на веранду, надеясь, что Джесси не будет газовать перед домом и никого не разбудит.
Он никак не выдаёт себя: просто подъезжает и ждёт, пока я сяду в машину. На Джесси расстёгнутая толстовка, оголяющая его торс, мешковатые шорты и шлёпки. Он выглядит таким же уставшим, как и я, так что мы не обмениваемся никакими словами, кроме приветствия. Джесси разворачивается и направляется в сторону карьера.
В центре города тихо и пусто, только у заправки Ирвинга и супермаркета припаркованы несколько машин работников. Мы останавливаемся на привычном месте в лесу и спускаемся по утёсу к воде. Солнце недавно встало, поэтому на чёрной глади отражаются оранжевые лучи. Мысль о купании здесь в одиночестве в такое тихое время дня холодит воду, в которую я захожу всё дальше, делая глубокие вдохи.
Мы с Джесси плаваем вокруг друг друга, как будто пришли позаниматься спортом. Он такой же хороший пловец, как и я, но всё-таки не может обогнать меня на выступе. Большие камни выдаются из-под воды, напоминая спины динозавров. Я уворачиваюсь от них, но затем залезаю на один из уступов, перевожу дыхание и улыбаюсь Джесси, подплывающему ко мне.
 
Он взбирается на утёс, а по его телу стекает вода.
— Проголодалась?
— Ужасно. — Я наблюдаю, как он уходит по тропинке к машине и возвращается через пару минут с пакетом, в котором лежат маффины и маленькие коробочки с соком. Я ни разу в жизни не встречала парня, который бы принёс с собой еду, моргаю и тянусь за маффином. — Ты их сам испёк?
— Ага, с трёх утра. — Он заходится смехом, заметив выражение моего лица. — Вчера купил, — он откусывает от маффина. — Всё ещё хороши.
Мы едим глядя на воду, и по моему телу пробегают мурашки.
— Выглядит каким-то мёртвым, тебе так не кажется? — Я издаю неловкий смешок. — Извини. Понятия не имею, о чём говорить.
— Не извиняйся, я тебя прекрасно понимаю. В спокойной воде есть что-то странное. Это не океан с его постоянными волнами. — Он сглатывает. — Просто подумай обо всём хламе, оказавшемся на дне за эти годы. Например, как в карьере Халлоуэлла. Читала о нём? — Я отрицательно качаю головой. — Пару лет назад какая-то компания осушила тот карьер, чтобы начать добычу гранита. Люди плавали там на протяжении восьмидесяти лет. Какой только ерунды не нашли на дне, даже то, что вообще трудно представить: драгоценности, закрытые банки пива, ключи от машин, сейф с дыркой в стенке...
Я смеюсь.
— Верю.
— Так что какой-то мужик услышал, что карьер собираются осушить, и тут он кое-что придумал. Лет тридцать назад он пошёл поплавать и уронил своё новенькое выпускное кольцо в воду. Долго пытался его найти, но карьер был настолько глубокий, что сделать это было просто невозможно. Мамаша так его отругала, ведь штука-то дорогая, — Джесси крутит крышку от сока на земле. — Поверишь, что он полез в карьер и нашёл то злосчастное кольцо? Скрытое под грязью и всяким хламом где-то в двенадцати метрах под тем самым местом, где он плавал в тот день.
Моё тело пробирает дрожь, стоит мне представить золотое кольцо, падающее в тихой воде на выступ и поднимающее вокруг себя клубы мути. Я смотрю на Джесси, и теперь он мне кажется совершенно другим. Я даже и не представляла, что он думает о подобных вещах.
— Это невероятно.
— Ага, правда? По идее, кольцо должно было навсегда исчезнуть. И он не должен быть его найти. — Джесси убирает мокрые волосы, нависшие над бровью. — Не знаю, жизнь — странная штука. Если думаешь, что чему-то пришёл конец — подумай ещё раз.
— Ага, это правда. — Я обнимаю себя за колени. Небо светлеет, приобретая голубой оттенок, и поверхность воды становится такого же цвета. — Было бы круто специально кинуть что-нибудь туда, на случай если карьер решат осушить, да? Тогда люди бы узнали, что мы были здесь.
— Как капсула времени. — Джесси улыбается. — Что бы ты хотела, чтобы о тебе узнали?
Я быстро окидываю его взглядом. От такого вопроса мне становится не по себе. Что он хочет от меня услышать? Джесси копается в тех вещах, в которых я не готова открываться, поэтому я вызывающе отклоняюсь назад, уперевшись руками в землю.
— А ты что думаешь?
Джесси не отрывает от меня взгляда и наклоняется с поцелуем. Вскоре, поглаживая ладонью мускулы на его плечах, я чувствую гранит под своей спиной, полотенце под головой, его влажную теплую кожу под кончиками пальцев. Он целует мою шею, и я расстёгиваю лифчик, ощущая, как его губы опускаются всё ниже.
В наслаждении я закрываю глаза, но темнота за веками напоминает о ночном небе, озарённом кострами. Запахи дыма, горелого сахара и травы, голоса и смех — всё так близко — и я напрягаюсь, сжав бёдра после воспоминаний. Я открываю глаза, и желанный мной Джесси вопросительно смотрит на меня: «Остановиться?» Я качаю головой и сильнее целую его, чтобы доказать обратное.
 
В итоге Джесси останавливается, издавая стон и отдаляясь от меня.
— Лучше бы нам пойти. Уже почти шесть тридцать.