Поглощенные обманом (ЛП)

Он также отказывался называть меня Уинтер, даже когда я умоляла его об этом. Даже когда я закатывала истерики и требовала этого.
Даже когда он мог легко превратить меня в Уинтер.
И это затрагивает глубокий, темный уголок моей души. В котором не было ни света, ни надежды, ни выхода.
Тот, который считал скалу моим последним прибежищем.
— Ты думаешь, что сможешь пойти против меня, Лия? — Лука подходит ближе, пока его грудь почти не прижимается к моей. Его хватка на моей руке непреклонна, как будто он собирается вывернуть и сломать ее.
— Я не хочу, но сделаю это, если придется.
— Я думал, мы друзья.
— Я тоже так думала, но я не дружу с людьми, которые используют меня.
— Как насчет Адриана?
Моя грудь сжимается при упоминании его имени. Я думаю, что для меня невозможно оставаться равнодушной, когда речь заходит о моем муже.
— А что с ним?
— Я расскажу ему обо всем, что ты делала за эти годы.
— Я поговорю с ним. Он поймет.
— Адриан? — он усмехается. — Ты бредишь, Герцогиня. Он из тех, кто казнит людей, если у них есть только мысль о том, чтобы перейти ему дорогу. Теперь, если он узнает, что его жена шпионила за ним, как, по-твоему, он отреагирует?
Мысль о том, чтобы стать мишенью гнева Адриана, заставляет меня дрожать. Он действительно ужасен, когда злится, и не только потому, что причиняет мне боль, но и из-за своего молчаливого обращения. Я бы предпочла, чтобы он трахнул меня и наказал до тех пор, пока я не смогу двигаться, вместо того, чтобы холодно отнестись ко мне.
Как будто я ничего не значу.
— Он простит меня, если я объясню, — вру я Луке.
— Но простит ли он это?
Прежде чем я успеваю понять смысл его слов, он прижимается своими губами к моим с ослепительной силой, которая на мгновение ошеломляет меня.
Его губы, жесткие и неприятные, вызывают глубокое чувство отвращения. Все, о чем я могу думать, — это поцелуи Адриана, страсть, стоящая за ними, и то, как они могут поднять меня, но при этом испортить.
Я хлопаю ладонью по груди Луки и пытаюсь оттолкнуть его, но он хватает ее и продолжает целовать меня. Даже когда я сжимаю губы.
— Так вот почему ты хотела уйти?
Мое тело замирает от этого голоса.
Тот же голос, который существует и в моих снах, и в моих кошмарах. Глубокий голос со слегка хрипловатым тенором, который большую часть времени спасает меня от мыслей.
Только, похоже, сейчас это не так. Судя по пугающему спокойствию в его тоне, он здесь, чтобы дать волю своему гневу.
Гневу, который заставляет меня дрожать всем телом.
Лука отталкивает меня, заставляя мою руку отпустить его, а затем бежит в противоположном направлении.
Адриан ускоряет шаг за ним, не удостоив меня даже взглядом. Он держит пистолет, и хотя его хватка кажется легкой, его тело настолько напряжено, что он, кажется, вот-вот вырвется на свободу.
Если он пойдет за Лукой в его состоянии, я не сомневаюсь, что мой бывший друг детства убьет его. Он без колебаний всадит в него пулю и закончит его жизнь. В конце концов, все это время он планировал убийство моего мужа.
Я хватаю Адриана за руку, ту, что с пистолетом, но он отталкивает меня, не глядя на меня. Я не отпускаю его, хотя мои ногти впиваются в рукав его куртки.
В первый раз с тех пор, как он заметил, что Лука целовал меня, глаза Адриана встречаются с моими.
Лучше бы они этого не делали. Они острые, твердые и напоминают безжалостное небо над головой. Когда он говорит, тон его голоса спокоен, но резок.
— Отпусти.
Я отчаянно качаю головой.
— Защищай его сколько хочешь, Лия, но я, черт возьми, убью его. Сегодня, завтра или через десять лет. Это произойдет.
— Я не защищаю его… — Я давлюсь слезами. — Я защищаю тебя.
Мой муж поворачивается ко мне лицом и ударяет свободным кулаком в стену над моей головой, отвратительный звук эхом отдается в маленьком переулке. Его тело увеличивается, как будто оно удваивается в размерах, в то время как черты его лица обостряются. Пребывание в компании Адриана всегда было приятным опытом, но на самом деле быть предметом его гнева ничем не отличается от столкновения с вулканом в момент извержения. Он может и не сжечь меня, но угроза есть, она ждет, выжидает своего часа, чтобы поглотить меня целиком.
 
— Значит, теперь ты защищаешь меня? Что дальше? Ты собираешься сказать, что трахаешься с ним ради меня?
Я прерывисто вздыхаю, крепче сжимая рукав его куртки.
— Я никогда этого не делала, Адриан. Я солгала.
— Он только что засунул свой язык в твою гребаную глотку. Какая часть из этого ложь?
— У него не было языка внутри. Если бы ты не был так ослеплен своим гневом, ты бы увидел это и тот факт, что он принудительно меня поцеловал.
— Значит, теперь это моя вина?
— Нет… — Я обхватываю обеими руками его запястье, смотрю на него, ожидая, умоляя Адриана, которого, как мне кажется, я потеряла.
Оказалось, что нет.
Даже пребывая Уинтер, он вернулся ко мне. Он обращался со мной так, словно я что-то значила.
Он целовал меня.
Он садился и улыбнулся мне.
Я хочу этого Адриана, а не замкнутого монстра, которым он становится, когда приходит в ярость. Или еще хуже, когда он думает, что я ему изменила. Он видел, как Лука целовал меня, так что мое дело выглядит не очень хорошо, но я хочу бороться.
Для него.
Для нас.
Для отношений, которых у нас никогда не было.
— Я помню… Я знаю, что я не Уинтер, что я Лия. Я знаю, что ты, должно быть, присматривал за мной все то время, пока я думала, что я бездомная, и что в конце концов ты привел меня домой.
Адриан пристально изучает меня, его пытливый взгляд пронзает меня насквозь, разрывая на части, чтобы добраться до самого мозга костей.
Если я и ожидала какой-то радости или облегчения, то ничего не получила. На его челюсти напрягается мускул, и он отводит кулак назад, чтобы снова ударить им по стене. Я вздрагиваю, но это больше от беспокойства при мысли о том, что он повредит костяшки пальцев.
— По-видимому, первое, что ты сделала, вспомнив, это встретилась со своим любовником.
— Нет, нет… — Я держусь за его руку, нуждаясь в близости. — Я знаю, как это выглядело с твоей точки зрения, но это было не так.
— Ты, очевидно, планировала встретиться с ним, Лия
— Это потому, что я увидела Уинтер в гостевом доме и подумала, что мне нет места в твоей жизни. Вот почему я хотела уйти.
Я понимаю, насколько ошибочны мои слова в тот момент, когда они выходят.
— Ты хотела уйти, — медленно и угрожающе повторяет Адриан.
— Я больше не хочу. Клянусь.
Он отрывает руку от стены, чтобы двумя пальцами схватить меня за подбородок. Они грубые, предназначены для наказания и причинения боли, но единственное, на чем я сосредоточена, — это кровь, пятнающая его разбитые костяшки пальцев.
Прежде чем я успеваю дотянуться до них или попытаться их успокоить, Адриан крепко сжимает мою голову.
— Возможно, ты кое-что забыла, так что позволь мне напомнить тебе, Лия. Ты моя жена. Моя, черт возьми. Это означает, что ты не защищаешь другого мужчину в моем чертовом присутствии. Как бы ты ни пыталась его защитить, я найду ублюдка и убью его. Тогда я сдержу свое обещание и трахну тебя в его крови.
Тогда я это вижу. Закрытие. Кипящий гнев, который, в конце концов, остынет и превратится в безразличие.
Так было и раньше. Он был так зол, что отказался прикасаться ко мне, опасаясь, что причинит мне боль, а затем отстранился.
Я была достаточно глупа, чтобы позволить этому случиться в прошлом. И, сделав это, я, в конечном счете, навредила себе. Я отдала весь контроль своим демонам и позволила им диктовать мою судьбу и мою жизнь.
Этого больше не будет.
Даже если мои внутренности сжимаются при мысли о том, что меня отвергнут, даже если мой разум все еще плавает с миллионом мрачных сценариев, я знаю одну вещь наверняка.