Обнаружение цели (СИ)
— А? — заметила Анна, помогавшая вкатить коляску, куда любовь смотри — А... — и отмахнулась, как от чего-то несущественного.
Потом что-то прошептала на самое ушко матери, что я бы мог в принципе расслышать, если б попытался... Но я напротив нарочно не стал этого делать, начав тихонько мурлыкать себе под нос песенку «а я зеленый гном, гном, гном...» — нафиг мне нужны эти «женские секретики»!?
— На! — всунула мне в руки какую-то непонятную тряпку Нина Сергеевна, держа в другой руке полный воды чайник вместе с подставкой — Иди пока растяжку обнови.
Так, понятно — я опять тут «не удел»! Бабки берут мамку в оборот, а я — буду их манипуляциям лишь мешать! Ясно, ясно — от меня опять ничего не зависит! А тряпка... спортивный купальник с чужого плеча. Вы...
Взбрыкнуть? Боднуть? Устроить истерику? Разложить по аргументам... Не, это равносильно предыдущему! Значит — вздохнуть.
— Эх...
И идти передеваться — как раз основная часть мелких пигалиц упорхнула на выход. Осталась разве что парочка отщепенок, в спешке стягивающие шмотки, чтобы натянуть другие. Да Светка, нетерпеливо ждущая у входа запоздалых птах, скрестив руки на груди и постукивая ножкой.
А нет, дошло, что бабки-тренерши никуда валить не собираются, и она вернула им ключи, с визгом удалившись прочь.
— Какая хорошенькая! — проговорила мать.
— Ишь, блин! — проговорила в ответ тренер, забравшая ключи, неодобрительно глядя вслед убежавшей — Второе дыхание прорезалось! — и кивком головы указала мне «свалить».
— Эх — еще раз вздохнул я, и «слегка» напугав запоздавших «синичек» своей огромной, в их представлении, тушей.
А то они тут расслабились! «Клювики» — по раскрывали! Решили, что раз «старшая» свалила, то можно и не спешить! Не «рвать когти», как попало одеваясь... А степенно, размеренно... Ничего не делать, щебетать!.. Фиг! Я пришел!
— Свалили, мелкие!
Намек от вдвое превосходящей туши поняли, манатки в руки — и бежать!
— Га-га-га-га! — можно и сартистически поржать.
Однако, даже переодевшись, выходить обратно в зал, где беседует высокое начальство — как-бы не стремлюсь. Нафиг надо? А беседа тем временем перешла в высокие тона:
— Да как вы не понимаете! У меня одна дочь! — прокричала «на всю ивановскую» — мать, придавая задержавшимся девчонкам дополнительный стимул более не быть таковыми, и лететь еще быстрее, на ходу впрыгивая в колготки.
— У всех одна! — ловко парировала тренер Аня в ответ, не жалея ехидства словам — А у кого не одна, так думаете, что, легче?! Как сейчас молодеешь говорит, «если что — есть запаска»?! Не-е-эт, дорогая! Так никто не судит!
— Да она же, только после операции! Она вон, в больницу каждый день ходит! Ездит! Её даже до больницы отец возит!
— Николай Алексеевич? — словно проснулась Нина Сергеевна, явно заинтересовавшись услышанным.
И в её голосе я заметил странные... Теплые чувства. Че это за... не, не любовь... Тогда что? Материнские чувства? Хм...
— Операция говоришь, — словно-бы пожевала эти слова Анна — но мы её всю осмотрели и никаких...
— Боже, так это же не на руках с ногами операция-то была! — понизила голос мать, словно бы поняв, что говорит с малыми детьми.
Неразумными, бездумными...
— На брюшной полости — вновь подала голос Нина, выйдя из задумчивости — Но надо отдать должное врачам — повреждение мышечной ткани минимально, и уже через год, в худшем случае — полтора, от подобной травмы не останется и намека! Не переживай, родная, и не из таких передряг вытаскивали! Она еще и золото возьмет, если постарается!
— Да что вы знаете!.. — «махнула рукой» мать, и разговор продолжился, но уже без крика, обычным голосом, за чашкой чая.
Я посмотрел на свой живот, оттянув купальник — и где они тут что ущупали?! Вот это вот — нащупал под кожей складку шовчика, словно оставшийся под кожей кусок провода от чайника — эта... фигня? Серьёзно? Да это-ж... фигня? Интересно — кто победит в этой битве умов? — тихонько выглянул из-за угла, взглянув на чаепитие прямо посреди спортзала, на матах и скамье с козлом — я ставлю на бабок — их две! А мать одна, пусть и упертая, ей не спастись от наезда с двух сторон!
— А вот и я! — с грохотом распахнулась дверь в спортзал, пропуская внутрь некую... Атлетичную, толстую тетку?! В «вырвиглазном» спортивном костюме... — Анна Петровна, Надежда Сергеевна... что-ж вы не сказали, что у вас гости... Да еще и — «у-ти пути»...
Ой, не завидую я самой последней девице, что решила зашнуровать ботинок! Её сейчас... В прочем — сама виновата! Нефиг было ушами работать! Кхм!
Так, ясно — бабки в тихую подтянули «тяжелую артиллерию»! Что-то я сильно сомневаюсь, что бы эта мадам... Пришла сюда именно сейчас «просто — чисто случайно». В театральном она точно не училась! Её игра в неожиданный — «вот это поворот» — убога!
— Да вы что! Такой талант пропадает!
А это вообще достойно фейспалма!
Но когда в след за «жиро-фитнес — в розовом» к «трио наездниц», на одну мать, присоединились еще четыре тетки разного возраста... Я понял, что одним «арт-огнем» мои бывшие, а надолго ли, тренерши не ограничились. Тут и диверсии, и танки, и...
— А вот мы сейчас позвоним нашей зав-детским отделением больницы... Она, как-бы опытный хирург! И все нам скажет...
И даже «авиация» с «тактическим ядерным»!
— Да всё, хватит! — но мать оказалась непреступной, как глубоко эшелонированная оборона, с кучей хорошо укрепленных бункеров, с полной автономией — Саша! Саша!
— Я! — вышел я из переодевалки, уже успев переодеться обратно.
— Пошли домой! — толкнула мать впереди себя коляску — Пока эти, — обвела суровым взглядом притихшею толпу «моральной атаки» — тебя тут совсем, не изуродовали.
Ну, моё дело маленькое! Коляску в руки, и на выход! В смысле выкатывать коляску к двери, ждать, когда мать откроет...
— Постойте!..
Ждать, пока незаконченный разговор все же завершится... В принципе, я бы мог все решить и своим словом! «Уперется рогом», «встать в позу», просто выдать резкое и категоричное... Но зачем?! Мне было банально интересно, чем же кончится эта война! Да! Судя по глазам теток — это именно она! И пусть, несмотря на все свое огромное превосходство как в численности, так и в вооружении, эту битву они проиграли, сдаваться, и капитулировать — не намерены! А значит — будет и «акт второй».
Интересно, какой стратегический ход они предпримут при втором заходе? — подумал я отрешённо, толкая коляску впереди себя, и старательно игнорируя все словесно-эмоциональные возмущения маман, что она на меня изливает прямо на ходу, не забывая обильно жестикулировать:
— Да ты только подумай!
— Да-да...
Главное вовремя «дадакать»!
— Саш, ты меня вообще слушаешь? Я с кем вообще разговариваю, а?
Упс. Прошляпил! Пришлось внимательно смотреть на бедную женщину, лицом отражающим саму невинность...
— Эх...
Подействовало! Так, надо запомнить. И, наверное, решить — на чьей я все же стороне, ведь третьего акта точно не будет — не столь я большая птица, чтобы ради меня столько биться!
— Саш привет, привет дорогая, где вы так долго были? — поприветствовал нас отец, помогая вкатить коляску вовнутрь квартиры.
Видимо он, все это время мирно спал — выглядит слегка посвежевшим! Не таким, как был утром, не говоря уже об вечере.
— Дорогой, представляешь... — начала мать «катать по ушам», стоило им обменяться поцелуями, и батька с надеждой взглянул на меня.
Вас понял, командир!
— Пап, я тут в учебнике видела одну интересную задачку, по физике — с укором взглянул на мать, что уже открыла рот для выражения желания самой помочь — Но никак не могу понять, как же она решается? Ты не поможешь?
— Конечно родная, показывай.
Прошли в комнату — мать увязалась следом — так не «канает»!
— Мам, а я кушать хочу!
Минутная загрузка...
— Ой! — спохватилась она и упорхнула на кухню — И правда, что же-то я! Семья есть хочет, а я...