Начало пути (СИ)
— Иди в мой мир! — услышал я предсмертный крик ведьмы и провалился в небытие.
Глава 2
Я открыл глаза и зажмурился. Полуденное солнце слепило, играя в листве вековых деревьев. Трава колола спину и ягодицы. Я приподнялся на локте и огляделся. Голова кружилась каруселью, а перед глазами висела похмельная пелена.
Странно, вроде выпил-то немного... С трудом вспоминая события последнего вечера, я никак не мог понять, какого черта я оказался в лесу, да еще и абсолютно голым? Но не это было самым страшным. Служебное удостоверение... Где оно? Я рефлекторно ошлёпал себя по привычным местам карманов — с собой его явно не было. Такими удостоверениями обычно не разбрасываются. За утрату ксивы светил минимум неполняк, а то и увольнение по статье, это как повернут... Нельзя бухать одному, сколько раз зарекался!.. Сидел бы дома с женой... Но ее больше нет...
Топот копыт прервал мои сетования. С десяток всадников выскочили на лесную поляну, окружив меня. Борясь с головокружением, я встал. Облаченные в кожаные доспехи всадники с мечами наперевес напоминали средневековых воинов-бродяг. Что за маскарад? Ребятки историческим моделированием увлеклись? Но тут всадники залопотали на неизвестном языке, выкрикивая незнакомые мне слова. Готов поклясться, такого языка на Земле не существует. Признаки языковых групп я хорошо помню с разведшколы.
— Привет! Вы понимаете меня? — воскликнул я и поднял открытую ладонь, — универсальный жест мирных намерений.
Но тут же получил удар сзади по голове и потерял сознание.
***
Скрип телеги и запах затхлой соломы пробудили меня. Я лежал на копне в повозке, связанный кожаными ремнями по рукам и ногам, одетый в рубище из рогожи. Маячивший впереди зад вороной лошади закрывал обзор. Приподнявшись на локте, я огляделся. Колонна из всадников и повозок с вьюками двигалась по наезженному проселку. Разношерстный люд о чем-то беззаботно трещал на все том же неизвестном языке. Здесь были и воины, вооруженные мечами и луками, и бородатые мужи, облаченные в расшитые халаты со сверкающими цепями на лоснившихся шеях, и чумазые оборванцы, походившие на прислугу. Все напоминало торговый караван времен... Да не было таких времен, где бы перемежались прикиды востока, скифов и викинго-витязей. Что за маскарад?! Розыгрыш? Эй!..
Голос мой утонул в гвалте каравана. Но нет, это не постановка... Клинки боевые, не маркированные, луки ручной работы из древесных пород, которых не сыщешь. Одежда затерта и засалена так, что не один месяц ее надо носить и не стирать. Сбруя на лошадях необычная, седла из красной кожи с незнакомым орнаментом. Да здесь лето, черт побери, а в Москве сейчас февраль!
Воспоминания вчерашнего дня постепенно возвращались ко мне: горячие поцелуи девушки... Ланы, кажется. Экстаз и... Я закрыл глаза и все вспомнил! Нет! Это сон! Подтянул связанные руки к груди и ощупал себя: рана от кинжала кровоточила из-под запекшихся струпьев, что-то мешало ей подсохнуть. Я потрогал рану и обнаружил прилипший к ней плоский осколок красного камня из навершия рукояти жертвенного кинжала ведьмы. С интересом рассмотрел его. Камень притягивал мой взгляд, будто гипнотизируя. Я смотрел в него, словно в красную бездну. Волны красного тепла от осколка пронзили тело и захватили все мое существо, наполнив душу чем-то неизведанным и величественным. Каждая клеточка моего тела встрепенулась, подстраиваясь под что-то новое, пока мне непонятное... Что за хрень, опять глюки?! Я тряхнул головой и сунул осколок глубоко в солому.
Спустя минуту наваждение прошло, а сознание прояснилось. Но в своей квартире я так и не оказался, да хотя бы в луже возле подъезда, спящим, пьяным, но только бы в родной стороне!.. Ну, если в луже, то конечно же, не вниз лицом.
Сетуя на превратности судьбы, я не сразу понял, что изменилось во мне после "медитации" с камнем. Лишь когда караван подкатил к огромной каменной стене города-замка с подъёмным мостом, и чей-то хриплый голос прокричал: "Открыть ворота"! — до меня дошло, что не так!
Вот красно-камушек, японо-кочерыжка! Я ж язык понимать стал! Прислушавшись к караванному базару, начал легко различать отдельные слова и фразы люда, болтавшего на разные животрепещущие темы: у кого заноза гниет, а кто с кем ночью возлег.
Первая хорошая новость на сегодня: знать и понимать намерения врага — половина победы. Пусть думают, что я тупой иноземец. Чаще побеждает тот, кого не воспринимают всерьез.
Караван въехал в каменный город с огромными башнями и центральным замком, и растекся по кривым улочкам. Вокруг замка расположились дома поскромнее, перемежаясь с деревянными хибарами картины феодального неравенства.
Моя повозка в сопровождении трех бичеватых головорезов и двух подвод с тюками подкатила к городскому рынку. Между усыпанных снедью, фруктами и тканями деревянных лотков сновал разношерстный народ.
Посреди рынка открылась пыльная площадь, вымощенная тесаным камнем. В центре на деревянном помосте томились пленники, прикованные к многочисленным столбам. То были пленные воины с кровавыми пятнами на изрезанной одежде, женщины, напоминавшие крепостных крестьянок, худосочные парнишки, взращенные, вероятно, в неволе.
Вокруг рабов шел ожесточенный торг. Народ плотным кольцом окружил помост и с интересом глазел на розничную торговлю живым товаром.
Грузный купец с китайским лицом и размалеванными глазами сполз с головной подводы, привезшей меня в сие место, и о чем-то оживленно стал договариваться с одноглазым битюгом с плетью в руках. Оба размахивали руками, тыкали в меня пальцами, и казалось, сейчас вцепятся друг в друга. Наконец одноглазый всучил горсть желтых монет китайскому винни-пуху, и тот, сияя, помчался к моей повозке. Меня выволокли из телеги и, накинув кандалы, приковали к одному из столбов.
— Ах ты,.. сучка ты крашеная!.. Продал меня, — испепелял я взглядом уезжающего купца.
Тем временем меня, как новый кусок мяса, вплотную обступили чванливые покупатели в расшитых халатах, ощупывая мои мускулы и суставы. Один рябой рявкнул:
— Покажи зубы!
В ответ я тупо отмахнулся головой, вывалив наполовину язык: моя не понимай,насяльника. Пусть думают, что дурачок. За дурачка мало дадут и спрос с него никакой. Сбежит дурачок, да и бог с ним — нового купить можно...
Рябой нахмурился и, схватив сальными руками мою челюсть, попытался ее разжать.
Тактика "я у мамы дурачок" вмиг рухнула. Никому не дозволено лезть в мой рот, разве что только языку прекрасной дамы. Я рефлекторно двинул коленом торговца между ног, одновременно ударив его головой в нос. Скрючившись, тот укатился, что-то вереща и поливая мостовую кровью из разбитого носа.
Удары плетей обожгли тело. Я втянул голову в плечи, пряча глаза. Одноглазый полосовал меня плетью. Чья-то рука перехватила плеть. На помост вскочил жилистый старикашка, облаченный в кожаные доспехи:
— Не порти товар, я его покупаю!
— Сто монет! — задыхался бородач.
— За такие деньги я троих могу купить! У меня здесь восемьдесят, — старик швырнул звонкий мешочек в руки работорговцу.
Тот, скривившись, подхватил деньги, но обратно выпускать из рук уже не захотел:
— Бес с тобой, Каливан! Забирай.
Двое молодцев Каливана опасливо отстегнули меня от столба, оставивкандалы на руках.
Что же я так прокололся, разведчик хренов! Купивший меня дедок посерьезней будет лоснящихся купцов. Наверняка воин в прошлом. И слуги у него головорезы — теперь за мной глаз да глаз будет!
Свобода от меня отдалилась, как целомудренность от мальчишки. Не был никогда свободным и не хрен начинать. В том мире под системой ходил, чистоту погон блюдя, а здесь и вовсе — раб. На ум пришла шутка из КВН: "Государство - это институт, ограничивающий свободу граждан, чтобы расширить свою".
— Меня зовут Каливан, я твой новый хозяин, — старик буравил меня выцветшими глазками. — Как твое имя?