Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)

 Глава 29 
Пока Романов с угрюмой увлеченностью читал книгу, я решил заняться внутренними делами бункера. Слишком много накопилось проблем, которые требовали моего вмешательства. Даже элементарно с сыном давно нормально не общался, а у него сейчас самый интересный возраст, когда он все начинает видеть и понимать.
Пришлось привлекать новообретенных компаньонов для работы по бункеру. Раненое плечо еще побаливало, и левая рука висела на повязке. Однако многие точные операции я мог делать сам и с удовольствием окунулся в эти заботы. Как сказала недавно Марина: «Ты слишком заигрался в войну, сейчас уже война играет с тобой». Я и сам чувствовал правоту этих слов. Слишком уж глубоко я влез в проблемы 41-го года. Реально что-то поменять так и не получается, зато много людей, воевавших рядом со мной, уже погибли. Умом понимал — и без меня эти люди обречены историей, но то, что я их вел в бой и потом не досчитывался среди живых, это моя вина.
С такими мыслями я бродил по галереям бункера и часто переживал снова и снова бои, эмоции, что тогда испытывал. Хорошо, что хоть жена это все поняла и по мере возможности старалась отвлекать меня от этих переживаний. Ведь по большому счету я не боевик и не супермен. Обычный человек, хотя и имеющий боевой опыт, но война — это не мое призвание.
Проблемы с аккумуляторами и дизелями решали совместно. Но энергоотдача от ветрогенераторов резко упала, поэтому появилась необходимость выйти на поверхность и провести регламентные работы. Обвешавшись оружием, надев ОЗК и противогазы, через двойную бронированную дверь и проход в доме, мы с Вяткиным и Марковым вышли на поверхность. Тем было очень интересно посмотреть на мир будущего.
Как у нас уже было принято при выходах в 41-м, Светлана по радиопередатчику отслеживала радиодиапазон и, используя внешнюю систему видеонаблюдения, контролировала ситуацию на поверхности. Тут же в таких точно костюмах ОЗК находились Малой, Воропаев и почти здоровый Миронов в качестве группы силового обеспечения на случай непредвиденных ситуаций. Вот тут как раз на оружие не скупились, бронежилеты, автоматы, гранатометы, чтобы в случае чего поддержать группу на поверхности. Марков с пулеметом засел на верхнем, полуразрушенном этаже дома, пока мы с Вяткиным разбирались с ремонтом ветрогенераторов.
Ничего неожиданного не произошло. Хотя панорама ядерной зимы произвела гнетущее впечатление на бойцов. Черный снег и вид развалин расстроят любого человека с нормальной психикой. Часа через два, порядком замерзнув, мы снова вернулись в бункер. Я еще не успел снять с помощью Вяткина ОЗК, как на связь вышла супруга, которая дежурила на радиостанции.
— Сережа, тут рядом, буквально в километре, заработал радиопередатчик.
— Понятно. Всем, боевая тревога, подготовиться для отражения атаки бункера.
Пока бойцы блокировали двери и занимали позиции для боя, я пошел в помещение радиоузла послушать переговоры на поверхности.
— Ну, что там?
— Посмотри сам, только что вышел еще один передатчик, послабее и в другом диапазоне.
Углубившись в таблицы с частотами и параметрами модуляции радиостанций, я сразу сделал выводы.
— Второй по виду «портативка», а вот первый похож на армейский. Давай прокрути записи.
Светлана пощелкала мышкой, запуская файлы аудиозаписей.
«— Борисыч, нас зажали, это люди Ильяса.
— Где вы?
— В районе Молодежного.
— Продержитесь минут сорок, раньше не успеем.
— Не продержимся, их тут два отряда, зажимают в районе переезда, там только гаражи, не спрячемся.
— Продержитесь, мы постараемся побыстрее».
Я посмотрел на время записи — сделана восемь минут назад.
— А что второй передатчик?
— Татары.
— Борисыч? Очень интересно. Если это Юрка Панков и зажали его людей, надо вмешаться. Тем более рано или поздно нам понадобится помощь на поверхности. Высокотехнологичные ресурсы бункера уже на исходе, и было бы неплохо начать контактировать и заняться обменом. К тому же, что предложить — есть. Вся оружейка немецкими стволами забита.
 
С Юркой Панковым мы вместе работали в компьютерной фирме, а потом, когда созрели, организовали свою. Я занимался больше системами безопасности, а Борисыч был больше сервисником, ремонтировал принтеры и заправлял картриджи. Так что, если это он, то это будет очень хорошей новостью — об этом человеке у меня остались только самые лучшие воспоминания, несмотря на то, что наши дороги в бизнесе разошлись.
Светка сразу встала на дыбы.
— Ты что, еще не навоевался? Сам еле ходишь, а снова в бой лезешь?
— Света, ты сама понимаешь, что нашему затворничеству пришел конец. И вопрос обнаружения бункера — это дело времени. Лучше сейчас всем по зубам дать, чтоб уважали, чем потом отражать штурмы любителей поживы. Тем более так или иначе придется принять чью-то сторону. Да и бойцы из нашего времени не помешают. А тут Борисыч. Ты ж его сама знаешь, он гадом никогда не был. Я вмешаюсь.
— А ты уверен, что это именно тот, твой Борисыч, с которым ты работал?
— А вот сейчас и спрошу.
Взяв в руку тангенту радиостанции, я нажал кнопку передачи:
— Полковник вызывает Борисыча, ответьте. Полковник вызывает Борисыча, ответьте.
Когда я еще работал с ребятами, у меня была кличка «Полковник», таким образом они подчеркивали мое военное прошлое.
Через некоторое время Борисыч ответил.
— Слушаю, что за полковник?
— А ты вспомни, с кем ты на монтажи ездил и в Симеиз, и в Алушту, и в Керчь?
— Какие монтажи?
— Видеонаблюдение.
— Серега, ты?
— Да, вроде как я. А теперь скажи, что ты за машину купил с рук в марте две тысячи девятого? И какой объем движка был?
В трубке послышался смешок.
— «Фольксваген Кадди». Движок один и девять.
— Понял, Борисыч. Передай людям, чтоб не дергались и уводили погоню в сторону московской трассы.
— Сейчас сделаю.
Поговорил, и сразу стало приятно на душе. Хоть один старый друг нашелся. Подготовив группу для боя в условиях поселка, мы вышли на поверхность и в быстром темпе двинулись наперерез погоне. Светлана в это время включила установку подавления помех, чтобы бандиты не могли нормально переговариваться. Вот и мое маленькое изобретение, которое доставило немцам много неприятностей, поработает в нашем времени на благое дело.
Но получилось так, что планы изменились. Светлана связалась с нами и доложила — бандиты повредили машину и те вынуждены были принять бой. К сожалению, через имеющиеся у нас радиостанции нельзя было связаться с потерпевшими, и наш радиоузел использовался для передачи сообщений.
Минут через десять бега мы уже были недалеко и даже через резину противогазов слышали перестрелку.
Судя по характеру стрельбы, все экономили патроны. Стреляли в основном автоматы Калашникова, причем одиночными, изредка очередями. Пару раз дал несколько очередей ПКМ.
Ориентируясь по звукам и комментариям Светланы, мы зашли почти в тыл нападавшим. Малой по привычке сразу нашел неплохую позицию в полуразрушенном доме, которая позволяла держать все пространство под обстрелом. Там же, невдалеке, примостился Марков с пулеметом. Из-за ранения я особенно воевать был не в состоянии, поэтому вооружился только АПСом, который расположил в тактической кобуре, дослав патрон в патронник и поставив на предохранитель.
Представшая картина была достойна фильма «Безумный Макс» или чего-то похожего. В бывший палисадник влетел ГАЗ-66, обшитый стальными листами, с расположенной на крыше небольшой башенкой для дозорного или пулеметчика. Из разбитого радиатора валил пар, и машина основательно завалилась набок, упершись в бетонный блок. Из-за машины периодически постреливали. Но при этом один человек, обмотанный тряпками, в противогазе, пробирался через облезлые заросли кустов к дому. В принципе, ситуация вполне обычная. Он там засядет среди домов, и если боевики попробуют его обойти, устроит им небольшую засаду. Возможно, используя фактор неожиданности, он сможет пару человек завалить.