Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)

Получив мощную психологическую накачку, генералы что-то рассказывали, показывали на карте, делали доклады, жаловались на начавшиеся заморозки, перебои с поставками горючего и боеприпасов, растянутые коммуникации. Борман поразился тому, как за несколько минут Гитлер разительно изменился: теперь он с большим интересом выслушивал, спрашивал, уточнял, раздавал указания, делал выводы, подавляя и одновременно заряжая всех своей кипучей энергией.
Когда обсуждение дошло до проблем группы армий "Юг" и фюрер поднял вопрос о Бориспольском котле, с которым до сих пор не могли справиться немецкие войска, фон Рундштедт как-то странно глянул на Гиммлера, с которым у него перед самым совещанием был приватный разговор. Рейхсфюрер сделал шаг вперед и попросил у фюрера тему Бориспольского котла обговорить после совещания, в узком кругу, учитывая определенные обстоятельства. Последние два слова он выделил особо. Борману это не понравилось, он понял, что в данный момент какая-то важная информация пройдет мимо него, и, скорее всего, Гиммлеру удастся выкрутиться из неприятной ситуации, сложившейся на Восточном фронте…
 Глава 4 
Груженный какими-то авиационными запчастями, трофейный "Опель-Блиц" надсадно гудел, преодолевая очередную рытвину, которыми изобиловали прифронтовые дороги. Сквозь откинутый полог, в свете позднего осеннего рассвета я видел идущую за нами полуторку, в кузове которой на специальной турели стояла счетверенная зенитная установка на базе пулеметов "Максим", и пара человек очень внимательно, несмотря на непрекращающуюся тряску, используя бинокли, наблюдали за светлеющим на востоке небом в поисках немецких самолетов. Еще чуть дальше шла еще одна полуторка, замыкающая колонну, в которой разместились полтора десятка бойцов, вооруженных в основном обычными карабинами, которых лейтенант Зеелович определил для охраны наших тылов.
Как лётный особист и обещал, колонна ушла почти перед самым рассветом в дикой спешке, с привычными матами и руганью шоферов, у которых некоторые машины на холоде не хотели заводиться. Махнув рукой, лейтенант Зеелович приказал отставшим самим выбираться и догонять колонну и, дав команду на выдвижение, примостился в кабине того самого "Опеля-Блица", в кузове которого мы примостились с Ненашевым на тюках с формой, постельным бельем и еще чем-то мягким, на чем было весьма комфортно переносить тяготы наших дорог. По его оговоркам я понял, что в памятной шифрограмме ему было дано конкретное задание: обеспечить нашу охрану и всячески способствовать нашей срочной отправке в Москву, и при этом по максимуму ограничить наши контакты с любыми лицами. Поэтому в кузове мы ехали вдвоем с Ненашевым, и у нас появилось реальное время нормально поговорить, тем более уже перешли на "ты" и вполне нашли общий язык. Павел Ненашев, Паша, оказался вполне неплохим, вменяемым человеком, много повидавшим на своем веку. Убедившись, что нет лишних ушей, мы разговорились и как-то само собой перешли к событиям войны в нашем времени. Я рассказывал про Крым, про гражданскую войну, про турецкие бомбардировки и десант в Новороссийске. Он рассказывал про командировки в Чечню во время второй чеченской, про бои на российско-китайской границе и массированные ядерные удары по китайским танковым колоннам, которые, взломав приграничные укрепрайоны, устремились в глубь страны. Очень много поведал про восстание китайских эмигрантов, которые как по сигналу как-то резко утратили доброжелательность и законопослушность и начали уничтожать линии связи, штурмовать полицейские участки, убивать на улицах российских солдат и офицеров и всячески препятствовать любым попыткам оказать организованное сопротивление диверсантам противника и массированному наступлению армии КНР. Как это было похоже на наши крымские события, пятая колонна, блин…
Когда рассвело, я выглядывал наружу и периодически посматривал на затянутое облаками небо, в надежде, что начнется снег или дождь, и не придется с тревогой ждать крик наблюдателей "Воздух" и выскакивать из машины и нестись подальше от дороги в поисках каких-либо укрытий. После подробного и красочного освещения моих приключений в этом времени, особенно это касалось кровопролитных боев при обороне Могилева, будучи профессиональным военным, Ненашев абсолютно разделял мои опасения. В нашем времени все было немного по-другому: неожиданный рев самолета, несущегося на бреющем полете, мелькнувшая тень — и на голову уже сыплются бомбы и ракеты. Если кто-то из штатных зенитчиков успевал пустить вдогонку "Иглу" или более допотопную "Стрелу" из мобзапасов, было неплохо, и пару раз даже удалось вальнуть оборзевшие турецкие штурмовики. Но тут все было по-другому: немцы заходили как на учениях, пользуясь слабой ПВО советских колонн, и безнаказанно долбили, выбирая более лакомые цели в виде бензовозов и командно-штабных машин, а иногда с особым шиком гоняясь за одиночными целями. Те же Ю-87 со своими ревунами тоже наводили шороху, а я тогда, в Могилеве, в душе жалел, что нет сейчас под рукой ни одной не то чтобы "Тунгуски", а даже простой "Шилки", которая, судя по севастопольским боям, сносила с неба этих ухарей с крестами на раз. Да те же "Стрелы", рассчитанные на вертолеты и низкоскоростные реактивные самолеты, вполне стабильно сбивали поршневые немецкие самолеты с минимальным количеством отказов и промахов. Но сейчас, подпрыгивая на кочках в немецком трофейном грузовике, я в некоторой степени чувствовал себя голым, а когда на улице заморосил холодный мелкий дождик, обрадовался, и настроение пошло вверх. Хотя, помня о моих недавних летних приключениях, когда пришлось топать от Рославля до линии фронта, я прихватил с собой свой стандартный набор: разгрузку с карманами, набитыми всякими интересными смертоносными вещами: "Глок-17" с глушителем, пистолет-пулемет под немецкий пистолетный патрон ПП-2000 с коллиматорным прицелом и привычная и такая родная СВУ, с которой так активно побегал в лесах под Могилевом.
 
Снова спрятавшись в крытом кузове, повернул голову к Ненашеву, который как раз поправлял скатившийся тюк с формой, и задумчиво спросил:
— Паша, скажи, мне все не дает покоя вопрос — как немцы могли вас вычислить и так лихо и быстро обложить, причем немаленькими силами. Вас точно местная спецура загоняла. Судя по моему знанию истории, ягдкоманды еще не формировались, поэтому такой результат может быть при условии, что они точно знали, кого и где ловить.
— Я тоже об этом думаю. Допустим, они ориентировались на вас — скрыть такие дрыгания с переброской войск через порталы вообще нереально, но тогда можно было хотя бы примерно определить точки выхода, а они в стороне от линии фронта устроили чуть ли не войсковую операцию.
Я молчал, прокручивая ситуацию в голове.
— Сергей, ты вроде как сам строил установку и в курсе, чем она может себя демаскировать?
— Да проверяли, вроде как не излучает ничего такого, разве что при аварийном схлопывании портала электромагнитный импульс неслабый получается. Вон после вашего портала много чего погорело. А так вряд ли. Может, вы там что-то включили, что немцы сумели отследить с нынешним уровнем развития электроники?
Он как-то замялся.
— Ну, мы пытались связаться с нашим поселением в Антарктиде, когда примерно выяснили, где открылся портал, но там было всего несколько длинноволновых коротких шифропакетов и всё. Вряд ли они смогли так быстро запеленговать, хотя если там был целый центр перехвата, который пас именно ваши переговоры, вполне могли что-то нащупать.
— Вот и я так думаю…
Машина резко затормозила, но из-за разбитой и промокшей дороги немного прошла юзом. Выглянув наружу, Ненашев прокомментировал:
— Вся колонна встала — впереди что-то случилось.
Мне это не понравилось.
— Ох, чует мое сердце, опять какая-то гадость впереди ждет. В прошлое мое посещение Москвы тоже пришлось кучу всего испытать: и по тылам побегать, и в боях поучаствовать.