Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)
Перед самым отходом корабля на пристань выскочила машина с пулеметом на раме, и из нее вышли несколько человек в такой же форме и один высокопоставленный начальник, увидев которого, охрана подтянулась, а начальник караула, расправив несуществующие складки на гимнастерке, подбежал с докладом.
Они недолго говорили с Дегтяревым и Дунаевым, потом обнялись, и, когда все поднялись на борт и убирали трап, с пристани в мегафон прокричали:
— Медузяка, удачи, не подведи.
На что Дегтярев, не пользуясь какими-либо средствами, выдал длинную и непечатную фразу, от которой большинство присутствующих людей покатилось со смеху и у многих поднялось настроение. Чувствовалась какая-то сила и уверенность этих необычных людей.
Сейчас оба поднялись на командирский мостик, даже не ради приличия, а по привычке испросив разрешения, что еще раз подтвердило догадки Зубкова. Он коротко кивнул, не отрывая взгляда от раскинувшегося перед глазами моря.
Дегтярев деловито подошел к своему бойцу, сидящему в уголке и уткнувшемуся в светящийся экран прибора, и поинтересовался обстановкой.
— Севернее сорок километров немецкий разведчик. Северо-запад тридцать километров, групповая цель, идентифицировано шесть различных передатчиков и голосов. Судя по скорости, либо торпедоносцы, либо бомбардировщики.
— Результаты перехвата?
— Немцы.
— Выведи привязку по карте.
Тот провел какие-то манипуляции и с какой-то виноватой интонацией прокомментировал:
— Товарищ майор, как удаляемся от Севастополя, сигнал эталонных маяков падает, соответственно точность определения координат падает…
На что получил весьма нетривиальный ответ, который очень заинтересовал командира корабля необычностью построения фразы.
— Ничего. Даже это сейчас круто…
Дегтярев повернулся к Зубкову, внимательно слушающему за диалог, и попросил его подойти.
— Товарищ капитан второго ранга, подойдите, пожалуйста, вам будет это интересно.
Зубков с интересом уставился на светящийся экран. Там была выведена достаточно точная карта Крымского побережья, зеленым кружком местоположение корабля и несколько точек, выделенных красным.
Возле каждой из красных точек была выведена информация о курсе и скорости. Наметанный глаз моряка сразу понял, что ему показывают. Но требовались пояснения, поэтому Дегтярев чуть кивнул и распорядился:
— Сержант, докладывайте.
Молодой парень в пятнистой форме, руки которого порхали по кнопкам с русскими и латинскими буквами, как на печатной машинке, двигал странное устройство на столе, видимо, управляя стрелкой на экране прибора, дал развернутое пояснение о приближающихся целях, скорости и местоположении.
Зубков всматривался в экран и испытывал странное чувство. Наверно, так себя чувствует слепой, получивший на время зрение. Так и здесь. Ему пояснили, что тут отражаются все источники радиоизлучения, которые могут услышать чувствительные приборы, размещенные у него на корабле.
— Нас заметили?
— Нет. Это в районе летает пара немецких разведчиков. Скорее всего, засекли какой-то корабль и на него наводят эскадрилью бомбардировщиков. Нас пока не обнаружили. Это мы тщательно отслеживаем. Но если они идут в режиме радиомолчания, то они для нас, к сожалению, невидимы.
В таком напряженном состоянии крейсер шел еще два часа, пока с поста наблюдения не передали о появлении высотной одиночной цели. На такой высоте его достать стоящими на вооружении крейсера и кораблей сопровождения средствами ПВО невозможно.
Зубков оглянулся на Дегтярева. Тот спокойно стоял рядом с сержантом и смотрел на экран.
— Товарищ майор, он в режиме радиомолчания шел. У нас же пассивная система. Пока они вякать в эфире не начнут, мы их не видим.
— Я понимаю. Включить режим селективного подавления связи.
Затем достал странный черный прибор с антенной и надписью на английском языке "Kenwood", нажал кнопку и коротко проговорил:
— Всем стрелкам. Полная готовность.
Прибор, оказавшийся радиостанцией, что-то в ответ проскрежетал, но понять не было возможности, на корабле уже заревели сирены и по палубам затопали множество ног матросов и командиров, занимающих места по боевому расписанию. Такие же сирены слышались на идущих в кильватере лидере и эсминцах.
Зубков вышел на палубу и смотрел в бинокль за улетающим самолетом, которому вдогонку безрезультатно хлопали 76-мм зенитные пушки. Он повернул голову и увидел рядом Дегтярева. Лицо его посуровело, и взгляд, из иронического и веселого, стал сосредоточенным и стальным, как у снайпера, готовящего выстрел.
Зубков невесело усмехнулся.
— Нас обнаружили. Теперь скоро жди гостей.
Повернул голову и дал команду рулевому изменить курс, а сигнальщику отсемафорить на корабли сопровождения об изменении курса.
Дегтярев спокойно выслушал команды капитана крейсера и от себя ответил:
— Ну не так скоро они нас обнаружат. У разведчика некоторое время будут проблемы с радиосвязью. Минут десять-пятнадцать. Тут можете поверить, товарищ капитан второго ранга.
Но на кораблях все и так понимали, что скоро их ожидает встреча с немецкими бомбардировщиками.
Через час, когда часовая стрелка на специальном морском хронометре в рубке управления перескочила отметку в два часа дня, служба радиопеленгации доложила о том, что в их сторону направляются несколько источников радиоизлучения. На этот момент система радиоподавления была отключена, и немецкая эскадрилья, не нашедшая караван русских судов, разделилась на несколько пар, чтоб расширить зону поиска. Все это слушалось на капитанском мостике, и один из людей Дегтярева, неплохо знающий немецкий язык, давал пояснения. Судя по зонам охвата и курсам, в сторону каравана направлялась пара самолетов, и примерное время пересечения курсов составляло около двадцати минут.
По команде с флагмана лидер и эсминцы вышли из кильватера и стали расходиться веером к вероятному курсу появления пары немецких бомбардировщиков.
В это же время опять включили систему селективного подавления радиосигнала и ждали только появления немецких самолетов, которые начнут атаковать и попытаются связаться с остальными бомбардировщиками эскадрильи. Но весь расчет строился на то, что они не успеют связаться и попытаются атаковать корабли, и на этот случай у советских моряков, а точнее у их пассажиров, есть несколько интересных сюрпризов.
Пара самолетов появилась несколько раньше, но все уже были готовы, и как только они начали заход на самый крупный корабль, крейсер "Красный Крым", небо окрасилось многочисленными облачками разрывов зенитных снарядов. Все четыре корабля стали выполнять маневр уклонения, идя зигзагом, пытаясь сбить прицел заходящим на пикирование "лаптежникам".
В воздухе завыли сирены атакующих самолетов. Недалеко от крейсера шел лидер "Ташкент", на котором находились несколько 37-мм зенитных автоматических пушек. Они почти непрерывно хлопали, создавая огневую завесу для флагмана. Тут же, почти как пулеметы, затрещали зенитные спаренные пушки, установленные на крейсере перед самым отплытием. С кормы и носа в сторону немецких самолетов потянулись плотные цепочки трассирующих снарядов. Необычная, практически бешеная, скорострельность русских зенитчиков напугала немецкого пилота, и он сбросил бомбу, не дойдя до 450 метров, самой оптимальной высоты для бомбометания. Идущий за ним самолет не успел отвернуть, спустился чуть ниже и буквально брюхом налетел на облако летящих навстречу трассирующих снарядов. Прошло несколько мгновений, и, потеряв крыло, самолет завертелся в воздухе, взорвался и огненным шаром устремился вниз.
В метрах пятидесяти перед крейсером поднялся высокий фонтан воды, окативший находящихся на носу "пятнистых" НКВДшников и комендоров носовых орудий.
Двое бойцов НКВД в пятнистой форме вскинули на плечи двухметровые трубы. Некоторое время прицеливались, почти синхронно раздались хлопки, и с диким шипением за уходящим после пикирования бомбардировщиком устремились две ракеты, оставляя за собой дымный след.