Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)

Узнав про это, во время беседы с майором Кириченко, я не смог не ухмыльнуться. Черненко все равно и тут последнее слово оставил за собой, трудно с ним бодаться, поэтому я с некоторым удовлетворением его отправляю в прошлое, от греха подальше.
Кириченко пришлось перепоручить капитану Карпову, который со своей группой только что вернулся из-под Борисполя, а группа капитана Нестерука его сменила. Майор Дегтярев был занят тем, что готовил людей и технику для отправки в Куйбышев, где уже точно была база для перемещенцев во времени. Но и это была не конечная точка. Где-то в тайге, на одной из неактивных веток Транссибирской магистрали уже активно строилась основная база. Вот в задачу Дегтярева и входило проконсультировать местных товарищей, отвечающих за строительство, относительно режима безопасности и условий проживания перемещенных. Поэтому в группу входили пара строителей со своими семьями.
Я как раз вернулся из Севастополя, задержавшись на аэродроме, где под корпусом бомбардировщика ДБ-3 на специальном станке крепили авиационную пушку, снятую с БМП-2. Столкнувшись со многими техническими проблемами, пару дней назад туда отправили несколько современных станков и дизель-генератор для их питания. Местные спецы, погоняв это оборудование, остались очень довольными, а сотрудники нового хозяйственно-экономического управления НКВД, которые крутились везде, где появлялись люди из будущего, все это фиксировали, и я не сомневался, что в списки поставляемого оборудовании добавятся новые позиции.
Через пять дней после начала операции по эвакуации войск из-под Борисполя группа для отправки в Куйбышев была готова. Два дня назад на одном из транспортов в Туапсе были отправлены подбитый под Инкерманом и восстановленные БТР, БРДМ-2, несколько легковушек, "Газель" и пара грузовиков. По оперативным данным советской разведки и по нашим радиоперехватам было известно о высоком уровне интереса немецкой разведке и к нашему пребыванию в Севастополе. Поэтому отправку группы решили сделать внезапно, ломая все возможные расчеты противника, и, дождавшись, когда в порту соберутся несколько боевых кораблей мы срочно изменили их подчинение и вывели группу из портала и колонной через город отправились в порт.
 Глава 21 
Черное море в конце декабря производит двойственное впечатление. Вспоминая теплые ласковые волны летних месяцев, с которыми ассоциируется у нормального человека отдых в Крыму, трудно поверить, что раскинувшиеся за бортами крейсера серые массы воды могут радовать глаз. Пасмурное небо, сильная качка и пробирающий до костей холод влажного морского воздуха не добавляли положительных эмоций находящимся на палубе. Но служба есть служба, и наблюдатели, расчеты артиллерийских и зенитных орудий, стоически переносили тяготы военно-морской службы.
Караван из крейсера "Красный Крым", лидера "Ташкент", двух эсминцев "Бойкий" и "Беспощадный", входящих в состав Черноморского флота, совершали вроде бы обычный рейс, из Севастополя в Туапсе. За последнее время они совершили несколько таких переходов, вывозя раненых и материальные ценности из осажденного города и доставляя обратно подкрепления и боеприпасы под постоянными налетами немецкой авиации.
Но этот рейс отличался от всех остальных. Еще во время разгрузки в Севастополе на крейсер "Красный Крым" прибыло не меньше десятка сотрудников НКВД, которые успели облазить весь корабль и переговорить практически со всеми членами экипажа, взяв с них подписку о неразглашении обстоятельств этого похода. Поздно ночью к Минной стенке, где крейсер стоял под погрузкой, прибыла колонна техники, возглавляемая странной многоколесной приземистой боевой машиной. За ней шли несколько автобусов, выглядевших достаточно необычно, благодаря обтекаемым и плавным обводам корпуса. К этому моменту пристань была освещена прожекторами, оцеплена бойцами батальона НКВД, и под их бдительным контролем из автобусов стали выходить люди, подниматься по трапу на корабль и проходить в специально выделенные для них каюты. Среди пассажиров преобладали женщины, дети, но были и вооруженные мужчины в непривычной пятнистой форме со множеством карманов, на которой были нашиты шевроны "НКВД СССР". Они наравне с бойцами НКВД, оцепляющими пристань, охраняли прибывших женщин, детей и многочисленные грузы, которые в срочном порядке перегружались в трюмы крейсера.
 
Через два часа все автобусы и даже бронемашина с помощью портового крана оказались подняты на палубу корабля, закреплены и скрыты брезентовыми чехлами. С началом позднего декабрьского рассвета крейсер Черноморского флота СССР "Красный Крым" подходил к выходу Ахтиарской бухты, где его ожидали корабли сопровождения, лидер и два эсминца 2-го дивизиона Черноморского флота.
Когда уже совсем рассвело, корабли, идущие кильватерным строем, давно оставили за кормой Балаклавскую бухту и на крейсерской скорости уходили в сторону Туапсе. Комендоры боевого корабля с интересом рассматривали прохаживающихся по палубе бойцов НКВД, охранявших зачехленную технику, но особым вниманием пользовались люди в необычной пятнистой форме. Еще при погрузке на палубе разместили и закрепили две спаренные зенитные установки с колесами по бокам, на сиденьях которых разместились бойцы в пятнистой форме, всем своим видом показывая решимость отражать атаки авиации противника. В дополнение к ним еще четверо таких же "камуфлированных" расположились парами по каждому борту, держа наготове странные двухметровые трубы защитного цвета.
Обстоятельства рейса и жесткие требования секретности заставляли матросов делать вид, что не замечают "пятнистых", но косые взгляды нет-нет, но останавливались, таинственных пассажирах.
Ближе к обеду все надежды на пасмурную нелетную погоду не оправдались. Наблюдатели, контролирующие воздушную обстановку, расчеты зенитных орудий и крупнокалиберных пулеметов, озабоченно посматривали на небо, ожидая атаки немецкой авиации, которая в последнее время хозяйничала в небе Крымского полуострова.
Командир крейсера, капитан 2-го ранга Зубков Александр Илларионович, стоял на мостике и хмурился, наблюдая все улучшающуюся погоду. Он снова яростно потер покрасневшие от недосыпа глаза и покосился на майора НКВД в необычной пятнистой форме, который с самого выхода из Севастополя облюбовал небольшой откидной столик с картами, разместив на нем странный прибор, похожий на раскрытую книгу с многочисленными кнопками. От прибора на палубу были проброшены провода, ведущие к опломбированным блокам с антеннами, разнесенными по носу и корме корабля. Возле каждого из приборов находился вооруженный боец войск НКВД, как бы подтверждая особую ценность аппаратуры и оправдывая все необычные меры предосторожности и секретности, сопровождающие этот рейс.
Единственное, что раздражало командира корабля, так это срочность, с которой пришлось чуть ли не бежать из города в светлое время суток. По уму, надо было дождаться следующего вечера и выходить в ночь и к рассвету уже уйти из зоны действия немецкой авиации. Особые полномочия, которыми были наделены сотрудники госбезопасности, доставленные несколько дней назад на подлодке в Севастополь, не оставляли сомнений в важности вывозимых людей и техники.
На мостик поднялись майор госбезопасности Дегтярев и капитан Дунаев, облаченные в такую же пятнистую форму, как и большинство пассажиров крейсера. По едва заметным приметам Зубков еще при погрузке разглядел в них моряков, которые усиленно старались не выглядеть таковыми.
Это можно заметить по тому, как люди спускаются по тесным трапам боевого корабля, как ходят по палубе и неосознанно называют столовую камбузом и туалет — гальюном. Только человек, набегавшийся во время тревог по крутым и узким трапам военного корабля, понабивавший шишек при этом, будет так уверенно чувствовать себя на палубе. Особенно это проявилось, когда при погрузке чуть не разбили ящики с оборудованием, Дунаев при этом разразился таким трехэтажным матом, что войсковая принадлежность капитана стала понятна всем и без пояснений. Его улыбчивый и ироничный начальник, Дегтярев, с внимательными глазами побитого жизнью волчары, парой фраз умудрился выдать себя с потрохами.