Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)

Дальше взгляд соскользнул на запад к островам Моонзундского архипелага и полуострову Ханко, обороняющимся усиленным десятым стрелковым корпусом, переброшенным туда вместе с бригадой ПВО при эвакуации Таллина. Именно оттуда несколько ночей подряд поднимались несколько десятков тяжелых бомбардировщиков и безжалостно бомбили Берлин, а сами острова превратились в базу оперирующих в Балтийском море подводных лодок, поддерживаемых авиацией и легкими силами флота. Взгляд Сталина вернулся к Волхову, у обороняющегося Новгорода, который смогли удержать, и, соскользнув вниз, остановился напротив Москвы. Тут было тяжелое положение, но вовремя отведенные войска теперь оборонялись на линии Ржев — Вязьма — Брянск — Орел — Льгов, не позволяя немцам прорваться к Москве и Туле. Хотя прорыв второй немецкой танковой группы к Орлу и ставил под угрозу целостность фронта на этом направлении, но там уже действовала оперативная группа Рокоссовского, созданная на основе танкового корпуса Катукова. Доклады о выбитых немецких танках радовали, особенно об успехах первой гвардейской танковой бригады. Дальше была Украина, где остановленные на линии Сумы — Полтава — Днепропетровск — Запорожье — Мелитополь немецкие войска завязли в обороне Юго-Западного и Южного фронтов, не пускающих немцев к Донбассу. Войска на юге готовились нанести несколько локальных наступательных ударов, чтобы сковать и оттянуть на себя резервы и не позволить их перебросить к Москве, особенно первую танковую группу.
Юго-Западный фронт готовился нанести сходящиеся удары по семнадцатой армии и первой танковой группе немцев, из районов Полтавы и Днепропетровска в направлении Кременчуга. А Южный фронт готовился нанести удар по третьей румынской армии в направлении на Перекоп с целью отрезать занимающую Крым одиннадцатую армию немцев, ибо уже не было сомнений, что существующими силами Ишуньскую позицию не удержать, но еще оставалась надежда не оставить Одессу, удерживая под городом четвертую румынскую армию. До этого вечера была надежда.
И если верить потомкам, да и данным разведки тоже, то Турция и Япония, несмотря на все свои приготовления, в войну не вступят. Да и японцы усиленно готовятся к удару по Перл-Харбору. Сталин внимательно посмотрел на юг Сахалина и Курильские острова и произнес:
— Надеюсь, что японцы поняли, что им хотел сказать работник посольства Болгарии, когда доказывал, что мало уничтожить линкоры в базе, как это сделали англичане в Таранто, а надо либо еще разрушить инфраструктуру поверженной базы, либо занять ее, иначе отремонтированные корабли быстро вернутся в строй.
Оторвавшись от карты, Сталин внимательно посмотрел на Берию:
— Лаврентий, мы читаем японские радиограммы?
— Да, — ответил Берия.
— Тогда за несколько часов до нападения предупреди посла Североамериканских Соединенных Штатов от моего имени, что мы имеем информацию о подготовке к нападению на Перл-Харбор.
А потом Сталин указал рукой на лежащие на столе протоколы допроса:
— Проследи, чтобы никто из тех, кто будет контактировать с немцами, совершенно ничего не знал ни по "Оракулу", ни по "Посейдону". И больше чтобы с потомками таких эксцессов не было. Это забери, но все материалы расследования ко мне на стол сразу по получению. Или есть еще вопросы?
— Есть, товарищ Сталин, — Берия посмотрел на Сталина. — Мы будем переносить столицу в Куйбышев?
— Нет, правительство и посольства всех стран останутся в Москве, — непреклонно сказал хозяин кабинета.
— Хорошо, товарищ Сталин. Но в этом случае необходимо провести подготовку к параду на Красной площади.
— Да, Лаврентий, ты прав, — согласился Иосиф Виссарионович. — Начнем подготовку. И пусть сошьют штандарты фронтов. Сформируем из возвращающихся из госпиталей бойцов и командиров сводные батальоны, и пусть они пройдут под штандартами своих фронтов и флотов. Перед теми, кто направится на фронт в первый раз.
Сталин на минуту задумался, потом, повернувшись к Берии, произнес:
— Лаврентий, у нас есть трофейные флаги и штандарты?
 
— Да есть, их все собирают у меня в наркомате.
— Тогда сделаем так, — Сталин двинул ладонью с зажатой в ней трубкой. — Пусть их сначала пронесут по площади в самом начале и покидают перед Мавзолеем, как это было в истории потомков.
Берия улыбнулся, представив, что будет твориться в ставке у Гитлера, когда там узнают об этом. Он, как и Сталин, смотрел на ноутбуке у Панкова запись Парада Победы — незабываемое зрелище.
— И еще, Лаврентий, пусть готовят в парке имени Горького выставку трофейного оружия, — Сталин смотрел прямо в глаза Берии. — Откроем ее как раз в день двадцатичетырехлетия Великой Октябрьской революции. И не забудь туда пригласить послов, аккредитованных в Москве.
— Есть, товарищ Сталин, — согласился Лаврентий Павлович. — Сделаем.
— Вопросы?
— Нет, — чуть заметно покачал головой грозный нарком. — Все понятно.
— Тогда ступай. — Сталин сел в кресло и стал раскуривать трубку, погрузившись в свои мысли, не замечая, как Берия, развернувшись, поспешил выйти из кабинета.
 Глава 8 
Несмотря на пасмурный октябрьский день, в главном управлении имперской безопасности рейха, как всегда, стояла спокойная деловая обстановка. В многочисленных, покрытых ковровыми дорожками коридорах изредка появлялись сотрудники, спешащие по своим делам, провожаемые пронзительными взглядами охраны. Налаженная машина государственного карательного аппарата работала как часы. За время становления эта организация выработала свои неписаные правила, свойственные любой спецслужбе мира, при этом внеся немецкую педантичность, практичность, деловитость, — Рейнхард Гейдрих сумел создать нечто новое, отличное от всего, что существовало до нынешнего момента. Жесткие требования, за невыполнение которых были предусмотрены однозначные и весьма крутые меры, в большой степени избавили систему от случайных людей, болтунов, алкоголиков. Практика формирования избыточной сети информаторов в любой среде населения, в воинских подразделениях, в полиции, даже в собственной организации, позволяла держать руку на пульсе рейха и в зародыше пресекать проявления инакомыслия и нелояльности к своему государству. В такой системе о любом человеке, о его жизни, о пристрастиях можно было получить информацию минимум от трех разных людей из близкого окружения интересуемого объекта. Да, система была несовершенна, но в процессе работы накапливался и анализировался опыт, с учетом побед и провалов, недоработок вырабатывались новые правила и инструкции. Захват Европы и необходимость отправлять доверенных и проверенных людей в неспокойные регионы, где активно действовали террористические организации, сильно ослабили центральный аппарат имперской безопасности, но тем не менее запущенная и великолепно смазанная властью, деньгами и безнаказанной кровью машина функционировала, выявляя и уничтожая врагов рейха.
Обергруппенфюрер СС Гейдрих с задумчивым видом выслушивал доклад одного из начальников отделов, который уже продолжительный срок занимался сбором компрометирующей информации по военной разведке, абверу, и ее руководителю, адмиралу Вильгельму Канарису. Короткая, но весьма эффектная встреча в лесу под русским городом Киевом с адмиралом должна была упорядочить весьма непростые отношения, где шеф РСХА однозначно будет играть ведущую роль в событиях, связанных с "могилевским делом" и его фантастическим продолжением, при этом оставаясь в тени. В случае неудачи или серьезных неблагоприятных последствий Гейдрих оставался как бы ни при чем и, обладая полной информацией, мог быстро обрубить ненужные хвосты и выступить в роли спасителя Германии. А вот в случае удачи Канарис легко смещался на второй план, и все почести доставались все тому же Гейдриху. Но для этого необходимо было постоянно контролировать Старого Лиса Канариса, который однозначно будет стараться соскочить с крючка и начать самостоятельную игру. Также не исключался вариант утечки стратегической информации про "Могилевский феномен" англичанам по каналам абвера. И судя по имеющимся, правда, отрывочным и непроверенным данным, опасность такого развития ситуации существует, и немаленькая. Главное управление имперской безопасности и военная контрразведка в составе абвера активно занимаются выявлением этих каналов, но пока результаты были не сильно обнадеживающими.