Достойны ли мы отцов и дедов (СИ)

— Что с противотанковыми средствами? Как их оценка нашими войсками?
— Противотанковое ружье Дегтярева ПТРД запущено в производство и уже применяется на фронте. ПТРС Симонова тоже попало на фронт, но его производство в достаточном количестве пока развернуть не получается. Войска об этом оружии отзываются хорошо.
— А что с полученным оружием потомков?
— Это оружие вызвало восхищение у конструкторов, но все упирается в используемые для автоматов и пистолетов потомков патроны. Не наладив производство необходимых патронов, мы не сможем воспроизвести эти образцы вооружения. Из действующей армии уже вызван старший сержант Калашников. Пусть займется своей будущей работой.
— Что решено с созданием промежуточного патрона? Будем сразу создавать, как у потомков, мелкокалиберный?
— Нет, остановимся на трехлинейном калибре, но не подобном патрону образца 1943 года потомков. Патрон будем делать "карандашного" типа и чуть более мощный. Под него и будем перерабатывать оружие из будущего, включая и создание карабина по типу СКС Симонова у потомков. Ему уже поручено проработать подобное оружие, исходя из создания американцами своих новых винтовок М-1.
— А самозарядная винтовка и пулемет? — усмехнувшись, напомнил Сталин.
— Винтовку мы попробуем скопировать применительно к нашим возможностям, заменив ею СВТ, — ответил Берия. — А вот с пулеметом возникла проблема. Металлические ленты мы используем только в авиации. И наладить их немедленный массовый выпуск для сухопутных войск мы не в состоянии. По крайней мере не ранее чем через год. К этому моменту, я думаю, пулемет мы тоже скопируем. Им тоже займется Калашников.
— Секретность соблюдена?
— Так точно, осмотревшие оружие конструкторы уверены, что это финские разработки. Но есть еще один момент.
— Какой? — Сталин внимательно посмотрел на Берию.
И тот напомнил:
— В Севастополе сейчас находится бронетранспортер того же типа, что и был показан генерал-лейтенанту Романову. Вооруженный крупнокалиберным пулеметом системы Владимирова, по классификации потомков. Я направил вызванного из санатория Романова в Севастополь. Думаю, Зимин разрешит ему подробно осмотреть бронетранспортер. А потом генерал-лейтенант передаст необходимую информацию товарищу Владимирову. Этот пулемет для нас крайне необходим. Но сослаться на то, что это, допустим, американское или финское оружие, у нас не получится. Патрон чисто наш. Сошлемся на конструкцию под немецкий 15-мм патрон, которую в единичном экземпляре якобы захватили при выходе из окружения и применение которой генералу очень понравилось. Он и предложит Владимирову создать такой и якобы по памяти составит эскиз.
— Да, противотанковый пулемет нам сейчас очень необходим. Так и сделайте, — согласился Иосиф Виссарионович, а потом снова напомнил: — Что с автоматическими гранатометами, про которые поступало столько докладов?
— Автоматический противопехотный гранатомет решено создать несколько иным. Под боеприпасы Таубина. И со сдвижным стволом, для казенного заряжания гранаты.
— Почему? — Сталин был весь внимание.
— Боеприпас, используемый потомками, слишком сложен в производстве, — ответил Берия. — К тому же он может быть только осколочный. Мы же по полученной от потомков информации попытаемся разработать универсальное оружие под весь возможный комплекс боеприпасов.
— Это какой еще такой комплекс боеприпасов?
— Осколочные, фугасные, дымовые, зажигательные, сигнальные гранаты, чтобы запускать сигнальные ракеты, картечные для боя в замкнутом пространстве, возможно, доведем и кумулятивные, — ответил нарком, и Сталин согласился:
— Хорошо. А что с самим Таубиным?
— Он освобожден, но судимость с него не снята, его группа собрана снова, им и будет поручено создание такого гранатомета. Как и ручного противопехотного гранатомета с револьверным магазином. Ну и пусть доводит свой автоматический гранатомет с использованием информации от потомков. Сошлемся на информацию, якобы полученную из Италии.
— Что с противотанковым гранатометом?
 
— Это оружие тоже оценено по достоинству. Первый вариант уже используется на фронте. Но опять дело упирается в боеприпасы к нему. Если преодолеем проблемы для наших выстрелов, то думаю, что быстро скопируем и выстрелы для этого гранатомета. С самим гранатометом проблем не будет. Его можно производить в любой мастерской.
— Те, кто изучал оружие, не заподозрили, откуда оно? — Сталин продолжал буквально буравить Лаврентия Павловича взглядом.
— Нет, вся маркировка с оружия убрана, воронение удалено. Внешне оружие приведено к виду, что это опытные образцы вооружения, разрабатываемого нашими противниками или союзниками и добытые нашей разведкой. По результатам боевого применения войскам нравится этот вид вооружения. Особенно его фугасные и противопехотные выстрелы. Нашла широкое применение залповая стрельба из этих гранатометов по целям. Хотя, конечно, до выстрелов потомков им далеко. Но мы, в отличие от них, не ограничены Женевской конвенцией по весу взрывчатых веществ в ручном оружии. А вот кумулятивные боеприпасы вызывают нарекание. Да и меткость при стрельбе по движущимся объектам, особенно на дистанциях более полусотни метров, пока неудовлетворительная, но тем не менее это в некоторой степени дало возможность увеличить потери вермахта и не оставлять советского бойца безоружным один на один с танками противника.
— Хорошо, держи меня в курсе событий, но поспеши, времени у нас мало. — Сталин указал рукой с зажатой в ней трубкой на кресла для посетителей: — Присаживайся.
Лаврентий Павлович облегченно выдохнул, хотя и всячески скрывал это, поняв, что в данный момент он заслужил прощение от Сталина, и сел в кресло перед столом Хозяина.
— Я тебя хотел видеть совсем по другому делу. — Сталин снова в упор посмотрел на Лаврентия Павловича. — У меня только что был Молотов, на него вышел посол Болгарии. Кто-то из окружения Риббентропа начал прощупывать почву на предмет переговоров о заключении мира и отводе немецких войск за линию государственной границы СССР 1939 года. Что скажешь?
— Я не думаю, что это реально, товарищ Сталин. — Пенсне Берии блеснуло от его резкого движения. — Мира с ними не получится. Гитлер просто этого не допустит, им же остался один рывок — операция "Тайфун". Это мы знаем, чем закончится наступление на Москву и какие осень и зима у нас ожидается, а они себя считают победителями. Даже если это было бы реальное предложение от высшего руководства Германии, что получаем мы, а что они? Они проведут мобилизацию экономики, подготовят второй комплект танков, выпустят необходимое количество гусеничных транспортеров, создадут запасы снарядов и зимнего снаряжения, мобилизуют и подготовят девять миллионов солдат и начнут все по новой. Нет, это провокация, чтоб поссорить нас с союзниками, от которых возможны поставки техники, боеприпасов и стратегического сырья. Или это может быть частная инициатива того же Канариса через своих людей в окружении Риббентропа, который старается набрать себе баллы, но и это тоже не подходящий вариант.
— Ты уверен, Лаврентий? — Сталин снова сделал затяжку и выпустил облако дыма.
— Да, товарищ Сталин. — Берия был непреклонен. — Гитлер не допустит, а чтоб Штауффенберг или кто-то иной понес в "Волчье логово" портфель со взрывчаткой, нужно разгромить немцев в Сталинграде, на Курской дуге, раскатать, как любят говорить потомки, Берлин постоянными бомбардировками, только тогда там начнут сомневаться и думать головой, а не слушать завывания Геббельса.
Сталин встал и медленно прошелся по кабинету. Потом повернулся к Лаврентию Павловичу:
— Вот и Молотов точно так же считает. Правда, упор делает на то, что этот сговор с Гитлером нам никогда не простят. Хорошо, Лаврентий, так и сделаем. Пусть Молотов начнет изображать интерес. Назовем это консультациями, но на мир с ними мы не пойдем, разгромим их под Москвой сначала.
Сталин поднялся и подошел к висевшей на стене карте. Пробежался взглядом по линии фронта, где были отмечены неудачные попытки финнов перерезать дорогу на Мурманск и занять Петрозаводск. Ленинград узкой полоской соединялся в районе Шлиссельбурга с Большой землей, где, между Невой и Волховом, был специально создан целый укрепрайон. С дотами из брони недостроенных линкоров и крейсеров, вооруженный снятой с кораблей артиллерией, комплекс оборонительных соединений не позволил немцам выйти к южному берегу Ладоги, прикрыв железнодорожную ветку между станциями Мга и Кириши и не давая противнику прорваться к Тихвину.