Чужие степи 4 (СИ)

Олег, тем временем, по-обезьяньи метнулся за Леонидовским автоматом, который тот потерял когда падал, и схватив его, так же быстро вернулся обратно. 
— Вот же ж!.. — негромко выругался он, прячась за капотом. — Поймал таки... — Над его правой лопаткой торчали сразу две стрелы. 
— Кинь автомат. — попросил я, понимая что если аборигенов прямо сейчас не пугнуть, они ринутся в атаку. 
Олег кивнул, соглашаясь, и перекинув мне оружие, вновь спрятался за щитом.
Переключившись на одиночные, я выстрелил. Потом ещё раз. 
Всадники были настолько близко, что мне казалось я чувствую запах лошадиного пота.
Прицелившись, я снова нажал на курок, выбивая из седла очередного наездника. 
В магазине оставалось ещё три патрона, и снова поднимая автомат на уровень лица, я заметил что крыло самолета слегка покачнулось. 
И в ту же секунду степь огласил громкий рык, а из двери выпрыгнул тварёныш. 
Не знаю почему, но после того как мы покинули самолет, я совсем про него забыл. Наверное поэтому его появление даже для меня оказалось неожиданным.
А то что произошло дальше, вообще ни в какие ворота не вписывалось.
Рык ещё не затих, а кочевники резко остановились, и спешившись, принялись дружно выть и биться лбами о землю. 
Я смотрел во все глаза, и не мог поверить — они все, все до единого молились Аниному питомцу. Даже те кого мы подстрелили, даже они пытались встать на колени, и постучаться об пол. 
Рыкнув ещё раз, уже потише, твареныш вышел вперед, и заняв место ровно посередине, — между нами и ними, совершенно спокойно взирал на происходящее. 
— Иди чини... А мы пока внутрь поползём... — прошипел Олег, морщась от боли. Из нас троих только я остался без стрелы, зато в Леониде торчали аж четыре штуки. 
Стараясь не делать резких движений я поднялся, нашёл отвертку с плоскогубцами, и поступил к делу. 
Не сразу, но винт всё же поддался, и под крышкой обнаружился выпавший из разъёма провод. 
Я не очень силен в технике. Что машина, что мотоцикл, или вот самолёт — для меня тёмный лес. Я понимаю принцип работы, знаю какие-то нюансы, но самостоятельно определить причину поломки — типа этой, не в состоянии. Но с выпавшим проводом мы уже мучились, разболтанный разъём очень плохо держался, и был первым в очереди на замену. Можно было его сразу обрезать и скрутить, но скрутку дядя Саша делать не захотел, говорил что у него где-то валяется похожий штекер. Ну а так как произошло это совсем недавно, аккурат перед тем как ему стало плохо, поэтому я и опознал причину поломки.
Трясущимися руками воткнув штекер на место, я прикрепил крышку на три винта, подтянул их, и стараясь не дышать, двинулся к двери. 
Твареныш всё так же торчал перед самолётом, а аборигены всё так же молились. 
И уже садясь в кресло, — Олег с Леонидом остались в салоне, у меня на мгновение всё «размылось» перед глазами, появилось покалывание в затылке, и прямо перед собой я увидел взлетающий кукурузник. 
Намёк понятен, твареныш «передавал» чтобы мы улетали без него. 
Всё так же с замиранием сердца я провёл предполетные процедуры, убедился что ничего не забыл, и выдохнув, нажал кнопку стартера.
Мотор заурчал, но завёлся не сразу, и пока он капризничал, я хапнул еще одну порцию весьма неприятных эмоций. Отпустило, только когда чихнув пару раз, он заворчал, и бодро подхватившись, выплюнул струю чёрного дыма. 
С трудом сдерживаясь чтобы сразу же не поддать газу, я немного добавил оборотов, и пробежавшись взглядом по приборам, констатировал для себя — можно лететь.
Правда теперь вырисовывалась другая проблема — влетать через молящихся я не мог, и не потому что не хотел их давить, с этим-то как раз всё в порядке, а из боязни угробить самолёт. 
Вариантов было как-то не особо, рассчитывать на то, что увидев разгоняющуюся машину, они разбегутся в ужасе, вряд-ли стоило, поэтому я попробовал"передать" свою мысль тваренышу. Представив как со всего маху самолёт врезается в аборигенов, я «зафиксировал» картинку, и усиленно впился в него взглядом. Вот только как ни пыжился, тот не реагировал, — то ли не слышал, то ли его всё устраивало. Под конец мне даже показалось что в ответ я поймал довольную усмешку, — мол дави их Василий, не стесняйся, так им и надо. 
 
В общем, убедившись что он глух к моим посылам, я решил взлетать так. Места не много, но оно есть, если развернувшись отъехать в самый конец живого кольца, точнее даже овала, дистанция будет вполне достаточной. Сомнения конечно были, но самолёт пустой, ветерок встречный, так что должно хватить. Единственное что я сделал перед тем как добавить газа, достал из ящика дежурный дробовик с прикрученным на него оптическим прицелом. Не знаю кто сюда примострячил это чудо, но когда нам его выдали, он уже был в таком виде. Дядя Саша ещё пошутил тогда, намекая на точность оружия — «с тем же успехом можно было и компас прикрутить.» — сказал он.
Но сейчас точность мне не нужна, кучность и останавливающее действие, вот что главное. Ведь если кто-нибудь из аборигенов попытается забраться внутрь, его будет ожидать весьма неприятный сюрприз.
Так что, положив дробовик на колени, я набрал в грудь воздуха, добавил газа, и доведя обороты почти до максимума, отпустил тормоз.
И только уже потом, поднявшись до ста метров, я наконец выдохнул, и развернув самолёт в нужном направлении, переложил дробовик на соседнее кресло.
Теперь быстрее до дома, мужикам нужна помощь, с виду они вроде бодрячком, но стоять не могут, отползли в хвост и поглядывают на незакрепленную дверь. Пока влетали она периодически бухала, и сейчас только поуспокоилась, основательно прижатая ветром. 
Ближе ко мне лежал Леонид, раскорячившись как морская звезда — так чтобы не тревожить торчащие из разных мест стрелы, он вытащил аптечку и колдовал с марлевыми тампонами, Олег отполз в самый конец и улегся ничком, только иногда поворачивая голову.
Бросить штурвал и подойти к ним я не мог, поэтому, всё что мне оставалось — сосредоточиться на управлении. И оно вроде бы всё привычно, но учитывая что обычно быстрее ста сорока мы не разгоняемся — это самый экономичный режим, сейчас стрелка спидометра уходит хорошо за двести, и при высоте всего триста метров, любой сбой, или отклонение, может оказаться фатальным. 
Наверное кто-то скажет — зачем рисковать из-за пяти минут разницы, и будет по своему прав, но я думаю что когда ты как ёжик нашпигован стрелами, каждая секунда имеет значение. 
Едва войдя в зону досягаемости радиосвязи, я доложил о ситуации, сообщил о раненых, и попросил подогнать машину прямо к полосе. На подлёте сбавил скорость до посадочной, и плавно снижаясь, посадил машину, подкатываясь почти к встречающей делегации.
На ходу заглушив мотор, я отстегнулся, и быстро метнулся к мужикам.
— Живые? 
— Почти. — криво улыбнувшись, Леонид охнул и схватился за ногу, он ещё как-то бодрился, а вот Олегу совсем поплохело. 
Насколько я мог судить по длине торчащих стрел, одна зашла глубоко, вторая же куда-то уперлась. На спине, прямо через фуфайку, расплывалось здоровенное кровавое пятно. 
— Ты меня слышишь? — наклонившись к нему, спросил я. 
Олег едва заметно кивнул, и что-то произнёс, но я не понял.
— Что он говорит? 
— Без понятия. Бормочет чего-то... — всё ещё охая, сморщился Леонид. 
Я хотел переспросить, но в этот момент снаружи заскрипели тормоза, подскочили наши, и стало уже не до вопросов. Появились носилки, их затащили прямо в салон, переложили на них обоих раненых и аккуратно, но быстро, вынесли наружу. Тут же громко захлопали двери, послышался Леонидовский мат, и взревев моторами, машины сорвались с места.
А меня всё никак не отпускало. Глядя на замазанный кровью пол, я поднял оставшийся автомат, — остальное оружие бросили там, на месте вынужденной посадки, и отстегнув рожок, вышел из самолёта.
  
Глава 7
 
Игольница, — первая ассоциация при взгляде на кукурузник. Там я не обратил внимания, не до того было, и сейчас просто опешил — стрелы торчали повсюду. Хвост, фюзеляж, крылья. Ладно застрять в тканевой обивке, это нормально, но с той же легкостью пробить алюминиевую обшивку фюзеляжа, и застрять в нём? — Такого я не ожидал.