Как пламя костра

У нее и в мыслях не было шпионить за Сетом, более того, она никогда не совала нос в чужую переписку. Но когда папка упала и раскрылась, одно из писем бросилось ей в глаза. Судя по дате, Сет получил его недавно.
«Надеюсь, передышка пойдет тебе на пользу. Еще пару недель я как-нибудь без тебя обойдусь, но потом мы сразу должны встретиться и обсудить то, что важно для нас обоих».
Ниже стояла неразборчивая подпись.
Так, значит, Сет готовился к отъезду!
Дарси захотелось крикнуть «нет», она с трудом сдерживала нахлынувшее негодование. Он даже не упомянул о том, что возвращается в Филадельфию! То есть он говорил, что это возможно, но еще ничего не решено, — и говорил это в то время, когда уже знал о своем скором отъезде!
А если с самого начала каждое его слово было ложью? Недаром в письме сказано «передышка»! В точности как и для Гэри, она для Сета — всего лишь возможность расслабиться перед новым этапом карьеры! Он ничуть не лучше того, о ком так пренебрежительно отзывался! Господи Боже! Она ничему не научилась за эти годы!
Единственным выходом казалось бегство домой, но прежде чем покинуть квартиру Сета, Дарси вырвала из блокнота листок и написала первое, что пришло ей в голову:
«Я думала, ты особенный, думала, что ты честен со мной. Перечитай последнее письмо в этой папке, оно доказывает, что я ошиблась в тебе. Ты даже не сказал, что скоро уедешь!
Я не желаю тебя больше видеть, Сет. Не звони мне и не пиши, я все равно не отвечу. Но главное, не вздумай переступать мой порог!
Дарси».
Она положила на кухонный стол раскрытую папку с письмом, бросила поверх него свою записку, выключила плиту и ушла.
В квартире Сета приветствовал упоительный запах запеченной рыбы.
— Дарси! — окликнул он, заранее улыбаясь. — Пахнет вкусно!
Весь этот день он находился в предвкушении сегодняшней встречи и сам не мог на себя надивиться. Он вел себя как ребенок, с нетерпением ожидавший новогодних праздников и подарков Санта-Клауса. Время от времени он пытался себя образумить, напоминая, что ничего из ряда вон выходящего не происходит, но в это не верилось. Все, что связано с Дарси, было для него особенным.
В квартире было темно и тихо — это озадачило Сета. Он прошел на кухню, включил свет — и сразу в глаза бросились папка и записка, лежавшие на столе. Первым чувством Сета, когда он прочел кое-как нацарапанные на листке слова, был гнев. Как она посмела совать нос в его кабинет, как осмелилась рыться в его бумагах?!
Потом он перечитал текст — боль и отчаяние, владевшие Дарси, звучали в каждой строчке записки. Сет и в самом деле возвращался в Филадельфию, но всего на несколько дней. Почему он не упомянул об этом? Потому, что это не казалось важным, или потому, что не желал нарушать их с Дарси идиллию? Думать об этом сейчас было бесполезно. Худшее уже случилось.
Сет бросился к машине. Уже стемнело, когда он затормозил перед домом Дарси. Дверь парадного входа была закрыта (и, быть может, забаррикадирована изнутри, подумал Сет с кривой усмешкой). Он позвонил один раз, потом другой и третий, несколько раз постучал. Дом оставался безмолвным и неприветливым. Дверь гаража тоже оказалась закрытой. Сет огляделся, не зная, что предпринять. Надежда, что Дарси может быть у Марши, исчезла, как только взгляд упал на темные окна соседнего дома. Скорее всего она была дома, и Сет решил, что войдет, даже если для этого ему придется выломать дверь.
До этой минуты он не анализировал свои ощущения, а когда прислушался к себе, то понял, что близок к панике. Не желая признаваться себе в том, что боится потерять Дарси, он заглянул на задний двор. Там тоже было пусто. На скамье лежала раскрытая книга, но дверь тоже была заперта. В отчаянии Сет направился к машине, но остановился, услышав тихие звуки, похожие на всплески воды, доносившиеся с соседнего двора.
От Дарси он знал, что у Марши есть бассейн и что она может им пользоваться в любое время. Разглядеть что-либо поверх живой изгороди не удалось. Сет удержал готовый вырваться оклик, не желая давать о себе знать заранее. Он обошел ограждение, разделявшее дворы, стараясь ступать по возможности бесшумно.
 
Бассейн был расположен в глубине заднего двора, и в воде в самом деле кто-то плавал. Тьма успела сгуститься, так что невозможно было рассмотреть, Дарси это или кто-то другой. Впрочем, кто еще это мог быть, если хозяйки не было дома? Дарси упоминала о том, что Марша не слишком жалует бассейн, Чак при теперешней сложной ситуации больше не остается на ночь у Марши, зато сама Дарси часто купается по ночам в бассейне, особенно в душные ночи.
Сет приблизился к бассейну очень медленно и осторожно, вовсе не желая напугать Дарси. Она плыла брассом, плавными толчками сокращая между ними расстояние, пока не оказалась у того края, где он стоял в ожидании. Тогда она подняла голову, и взгляды их встретились.
— Тебе нечего тут делать, — сказала она холодно, но, как показалось Сету, с легкой дрожью в голосе. — Я же сказала, что не хочу тебя больше видеть.
— Я пришел кое-что сказать тебе.
— Ты ничего не можешь сказать такого, что изменило бы мое решение.
Сет чувствовал, что они в слишком неравном положении для разговора. Дарси была в бассейне, и он даже не мог видеть в сумерках выражения ее лица.
— Выходи из воды, — предложил он, поднимая полотенце.
— Не выйду!
На этот раз ему не требовалось видеть лицо Дарси, чтобы знать, что на нем написан вызов.
— Если не выйдешь, я спущусь к тебе.
— У тебя нет плавок, — возразила девушка.
— А зачем мне плавки? — бросил Сет и взялся за пряжку ремня.
— Ты этого не сделаешь! — сдавленно воскликнула Дарси, видя, что он расстегнул ремень и в самом деле снимает брюки.
— Поспорим?
— Твоя взяла! — процедила она сквозь зубы и начала выбираться из бассейна. — Не хватало мне только увидеть тебя сейчас голым!
Сет попытался укутать Дарси в полотенце, но она выскользнула у него из рук, давая понять, что не намерена терпеть его прикосновения. Она не возражала, когда он последовал за ней к заднему крыльцу, но в дом не пригласила.
— Хоть сесть-то мне можно? — спросил Сет, показывая на качели.
Дарси бросила на него сердитый взгляд и села у самого края перекладины. Он тоже сел, но как можно дальше, принимая ее теперешнюю отчужденность.
— Я возвращаюсь в Филадельфию… — Дарси сделала движение вскочить, и Сет поспешно продолжал, боясь, что она убежит от него в дом: — Но только на выходные. Нужно уладить кое-какие дела.
Девушка упорно разглядывала свои сложенные на коленях руки.
— Посмотри на меня! — попросил он, придвигаясь ближе и обнимая ее за плечо.
В устремленном на него взгляде было недоверие.
— Я вернусь.
— Это сейчас тебе так кажется. Оказавшись там, ты можешь и передумать.
— Я вернусь, верь мне.
— На этот раз, может быть, и вернешься… — едва слышно вымолвила девушка.
— Да, на этот раз.
Наступило молчание. Сет искренне желал выяснить все до конца, чтобы не осталось никакой недосказанности, хотя бы потому, что прошлая ночь привела его на распутье и ему нужно было выбрать, каким путем отныне идти. Он хотел, чтобы Дарси стала частью его жизни, хотел этого больше, чем победы в самом сложном деле, но не мог обещать, что это желание останется с ним всегда. Он не собирался ей лгать — значит, предстояло сказать то, что Дарси не хотелось слышать.
— Даже если я решу обосноваться в Херши, мой взгляд на брак не изменится.
— Но почему? — вырвалось у нее.
— Потому что брак — дело заранее обреченное.
— Как ты можешь быть так уверен?!
— Я уверен, вот и все! — сказал он отрывисто. — Никакого «навеки» не существует! Люди пользуются друг другом и не гнушаются обращать себе на пользу даже чувства. Это не для меня, Дарси. Ты мне очень дорога, и я хочу быть с тобой, но не могу сказать, как долго это продлится. Все, что я могу, — это быть с тобой полностью честным.