Удельный князь (СИ)
Рында
Глава 18
«Пират», не дожидаясь отплытия каравана, на всех парусах рванул вниз по Оке. Хотелось не только дойти до Козельска, но и на потенциальную покупку глянуть, а это время, которого с гулькин нос. Поэтому и шли днём и ночью, активно подсвечивая водную гладь друмондовым светом. А что, могу себе позволить. На плотах карбидные или скипидарные прожекторы стояли. Они куда дешевле но и не такие яркие поэтому под парусами ходить опасно, не ровен час налетишь на коряги или берег протаранишь.
Прожектор собрали из горелки Бунзена и отражателя с линзой Френкеля. Калильную сетку пропитыввли солями магния с добавкой оксидов марганца, стронция и алюминия. Горючем же выступил очищенный биогаз. Прожектор постаили на шесте, закреплённом на носу и ночью «Пират» отбрасывая на берега причудливые тени напоминая глубоководного удильщика в глубине океана.
Жути нагонять здоров, но люменов хватало, чтобы идти с хорошей скоростью. А на слухи про бесовской огонь которые шли за нами по пятам плевать. Неизбежная плата за технический прогресс, ничего тут не поделаешь.
В бою при взятии Белёва караван потерял убитыми всего двух поселенцев, пятеро получили ранения средней тяжести. По местным меркам ничего. У дружины и бомардиров потерь не было , видимо сыграли роль добрые доспехи и направление удара. Доставшиеся лёгкой ценой ресурсы не на шутку вскружили мне голову, и всю дорогу я находился в приподнятом настроении.
Даже половины добычи с избытком хватало на завершение строек и прочих проектов. Недостаток рабочей силы, вот генеральная проблема, красной нитью пересекающая все мои начинания. Берислав, сам того не желая, подарил жирненький джек-пот, а я его на все сто двадцать шесть процентов реализую.
Спустя три дня подошли к столице удела. Козельск уже оправился от летнего разорения и жил бурно, весело. Осенний торг захватил его прибережную часть и расползся до самых городских стен. Веселый гомон, перестук топоров, запахи солений, падшей листвы и осенних яблок формировали какой-то особый, специфичный шарм, производивший на гостей неизгладимое впечатление.
Мытарь, приметив «Пират», рванул в противоположную сторону со скоростью спринтера. На причале же встретил Деян с тверскими гостями. Стараюсь, загодя вестников отправлять. Если интересантов в одном месте заранее собирать, дела куда легче идут и быстрей, проверено.
— Здрав буде, Про... — осёкся Деян.
Встречающие вылупил глаза на парадную одежду и сопровождающих воев с золочёными бердышами. Горнистов с собою не взял, а вот парочку рынд прихватил для солидности. Они производили неизгладимое впечатление на местный люд, а обновленный «Пират» лишь прибавлял жару.
Подскочив к парню, обнял по-отечески и, увлекши за собою, попросил отвести к складу у пристани, арендованному для временного хранения песка. Мы шли по посаду и всюду были следы летнего пожара. Жалко выглядели ряды курных клетей, сложенных абы как, на добром слове. Посад активно строился, повсюду лежали груды смолистых брёвен.
Деян развернул дело масштабно, и накопленные запасы песка меня только радовали, а вот с поташем дела шли ни шалко ни валко. Золу и частично дрова гости скупали в мелких весях по Жиздре, но возможностей устроенных печей для выпаривания поташа не хватало. Думаю, лучшим вариантом стала бы артельная организация труда на местах добычи золы, а для этого дела потребны кристаллизаторы. А их, ранее весны всё одно не отдам. Про дела князя Деян толком ничего не ведал, как и большая часть люда городского. Князь Василий куда-то намылился и собранное по осени тиунами жито усердно грузит на струги, что и порождало противоречивые слухи. Обсудить дела толком не успели, заявившиеся от князя посыльные очень настойчиво, но вежливо пригласили в детинец, и я решил не откладывать разговор в долгий ящик. Пора расставить все точки над «и», нагонять караван с крюком до Козельска я минимум на неделю отстану.
Проследовав за гриднями козельского князя, верхами прошёл оружейный посад, где лихорадочно работали бронники, секирники, ножевники, стрельники, лемешники, удники, собирая дружину князя. Вскорости оказался у терема, где меня встретил тиун, и поднялся с ним по витой лестнице на второй этаж. Василий, встретил на широком балконе-гульбище, выходившим во внутренний двор с яблоневым садом.
Приложив руку к сердцу, обозначил лёгкий поклон:
— Здрав буди, Василий Пантелеймонович.
Князь отсалютовал серебряным бокалом и попытался встать, но не удержался и плюхнулся обратно, на густую медвежью шкуру, накинутую на лавку. Похоже мой клиент изрядно набрался.
— И тебе не хворать, — увидев необычные, богатые одёжи и цепь, взгляд его прояснился, а брови взлетели вверх. — И как ныне тебя величать прикажешь? Сызнова Прохором?
— Уехал Прохор в Погост на Море и будет не скоро, — ответил я с ухмылкой.
После, не спрашивая разрешения, подошёл к грубо сбитому столу и, усевшись напротив, взялся за копчёного рябчика. Немедля подбежавший чашник попытался налить густого византийского вина.
— Не-не, азм сладкое не желаю. Дозволь, княже, своим угостить?
Василий коротко кивнул страже и на балкон пропустили моего служку, что поставил пред нами ажурные хрустальные бокалы и пузатый кувшин с вином. Князь, взявши бокал, принялся крутить его, дивясь переливами света, проходящего сквозь снежинки стенки.
— И где ты сии диковины берёшь, а?
— Разве это диковины?
Рынды с трудом занесли искусно окованный сундук с подарками, а служка тащил следом за ними чернёный латный доспех, украшенный серебряной и золотой насечкой. Князь вскочил и восторженно цокая языком принялся примерять подарок. Размеры узнал ещё в прошлый раз, а кончар, рогатина и фанерный щит послужили приятным дополнением. В сундуке же князя ожидали лампы, шубы замшевые женские, всякие там крема и косметика и прочая приятная взору мелочь.
Вдоволь наигравшись с доспехом и кинув беглый взгляд на богатстве в сундуке, он взялся за рынд. Щупал кафтаны, простукивал броню и даже сбегал за бердышем, что вои оставили при входе. Взявшись за рукоять, сделал несколько выпадов, оценил баланс и вес, пару раз лихо прокрутил топор.
— Добре, добре. Хм, — князь наконец вспомнил о моём существовании и во второй раз цепким взглядом пробежался по деталям одежды и украшений. — Пешцев супротив конных выходит выставил. Не по обычаю то дедовскому.
— Если ты про дело при острожке моём, то ратаи не такими топорами махали, а рогатиной особой. Неждан! — обратился я к своему вою. — Дуй на «Пират» и Ратшу веди, да чтобы при броне был.
Князь подобрался, от дурмана не осталось и следа.
— Врана пошто на щит и стяг взял? Ужель сокол Рюрика не мил?
— А то и не сокол вовсе. Рюрик, пращур наш, из династии Скъёльдунгов, князей датских, что род ведут от сына Одина, Сигрлами и вран знак их, вековечный. Рюрик ведал про то, а Владимир дабы грекам не перечить взялся знак соколом именовать, ибо митрополит поведал ему, что птица сия служит предвестником несчастий, символизирует сатану и грех.
— А разве не так?
В ответ я пожал плечами и отпил глоток терпкого вина:
— У страха глаза велики. Нам ли несчастий боятся и слушать предрассудки византийских чернецов?
Князь прищурился, взгляд его блеснул сталью:
— Опасную игру ты затеял, сродственник. Про бой у острожка наслышан, да, в своём праве был. Однако же, утром донесли про то, как ты Белёв на копьё взял. Ведовством чёрным! — повысил голос князь.
— На холопов своих орать будешь! — не остался я в строне и взял тон повыше. — Прежде чем чернь слушать, спросил хотя бы. Ужель не слыхивал про зелье огненное? Порохом оно зовётся и варят его из индийской соли, угля и серы. Оно почитай сотню лет известно монголам, да и фряги с франками вовсю им пользуются. Зельем сим и подорвал стену. Тебе ли не знать, что стены Белёва куда круче, чем у прочих градов. Так на кой попусту дружину класть, обжигался ужо.