Удельный князь (СИ)
С парадным великолепием контрастировала одиночная виселица и сидящей в грязи, прикованный цепью за шею, изрядно побитый Берислав, с кляпом во рту. Поняв к чему дело идёт, народ стал кидать в осужденного огрызки, мусор и камни. А уж сколько новых бранных слов я услышал. У горожан прямо крышу сорвало.
Суд растянулся. Начали с зачитывания многочисленных жалоб горожан, перешли к торговле людьми, в том числе малыми детьми, ес-сно, с демонстрацией освобождённых, что ещё больше раззадорило публику. Зачитали показания татей, выступили несколько семей колонистов, эмоционально рассказав, как им «помог» боярин ссудой, и как после этой «помощи» они всей семьёй на Воргольском торге оказались. А в самом конце, было про нападение на мой острожек с зачитыванием показаний, отрепетированными речами и даже парой очных ставок. Боярство и тысячник стояли в стороне и помалкивали, прекрасно понимая, что здесь происходит. Только глазами сверкали. Самому Бериславу слово не давали, а зачем? Всё что нужно я и так знал. Только время терять.
Последним на трибуну вышел глашатай.Развернул свиток, поправил рупор:
— Кня-я-язь Мстислав Сергеевич проведал ябеды людей града Белёва и окрестностей! Проведал и о том, что боярин Берислав творил бесчестие и лжу великую. Что люд правоверный поганым продавал на погибель, а тако же учинил татьбу, напав град Лещиново и множество людей добрых побил и живота лишил.
Берислав как-то умудрился вытащить кляп и заорал истошно:
— Виру выдам за усё! Не можно меня живота лишать! Не по правде русской сие! Нет такового права у князей, бояр живота лишать! А вы что молчите, воды в рот набравши? — обратился он к боярам. — Сегодня меня, а завтра вас на правище потащат.
Договорить не успел, ему ловко заткнули рот. Воспользовавшись заминкой между бомбардирами, прорвалась тучная, густо намазанная белилами женщина в шубе и бросилась в ноги:
— Не губи, князь! Дети у нас малые, — и дальше что-то неразборчивое, заливаясь слезами.
— Жена, — подсказали мне.
— А ты об сих дитятках подумала? — я показал ей на нескольких детишек из свидетелей, что грелись у костра. — Сколь твой муж душ невинных погубил, сколь в рабство басурманское продал? Сколько слез материнских пролил?! Уберите сию дуру с глаз долой! Микитка, проследить дабы отправили в Новосиль, к дочери, со всем семейством. Чувствую, не доживут они до утра, коли на самотёк дело пустим.
Нежданно подал голос настоятель городской церкви:
— Прав Берислав. Ты князь не Правде Русской судишь, а по корысти. Боярин не ангел, но и не хуже прочих. Не закону божьему за смердов да холопов родовитых судить.
— Верно, Патрикей, — поддержали его городские бояре. — Нет у тебя права бояр живота лишать. Даже у дяди твого, великого князя Глуховского нет. А ты и вовсе пришлый, у тебя и удела свого нет.
— Изгой! — крикнули откуда-то из глубины толпы.
— А вы значится не знали, что он творит, да? Али не слушали вовсе! По Правде Ярослава тако и есм. Не могу бояр живота лишить. Да смотрю запамятовали кто вас из мужиков в бояре поставил?! Но ничего, ныне напомню, — поднял руку. Рынды жалобщиков оттеснили. А я, поднявшись на помост, заговорил, — азм князь Мстислав Сергеевич рода Рюрикова за бесчестие великое отрешаю боярина Берислава от пояса и разжалую в смерды!
Несколько бомбардиров в красных кафтанах споро подбежали к боярину. Сорвали шапку и шелка оставив в одном исподнем. После, отрезали ножницами бороду и поставив на колени, поднатужившись, разломили фамильную саблю над головой. Последним же сорвали родовой пояс и втоптали в грязь вызвав волну охов и ахов.
Все шесть наличествующих барабанов выдали соответствующую случаю, дробь.
— Смерда Берушку за татьбу и разбой приговариваю к повешиванию. А вотчины и погосты его забираю на поток и разграбление, дабы виру справедливую взять.
Бывший боярин только глаза пучил, те едва из орбит не вылезали. Впрочем, не только у него. Потому как я такую отсебятину нёс, что это ни в какие рамки феодального права не лезло.
Подтащив грузного, отчаянно брыкавшегося толстяка к табурету. Палач в красном балахоне повесил на шею табличку с надписью «тать и разоритель земель русских», после накинул верёвку и ударом ноги выбил последнюю опору бывшего боярина. Желающих выступить палачами оказалась с избытком. Слишком многим, делец Белёвский оттоптал мозоли. Немного подергавшись и обделавшись, тело обвисло.
Установилось гробовая тишина.
Сойдя с дорожки, я подошёл к оцеплению и обратился к тысячнику словно добрый товарищ:
— Мирослав Андреевич, прошу уважить и передать грамоту дяде моему, великому князю Глуховскому и Новосильскому.
Отдаю ошалевшему от случившегося воеводе богато украшенный тубус. После, подошел к боярам кучкующимся отдельно от прочих.
— Пошто спужались то? Не трону никого боле. Через край ваш Берислав зашёл. На нас! На Рюриковичей руку поднял. За то и поплатился. Собаке, собачья смерть! По Правде Ярослава вотчины и погосты мои, вы про сие и сами ведаете. Однако заберу токмо хлопов и скотину. А земли отписал на град Белёв, они мне без надобности, — протягиваю бумагу, — разберётесь промеж собой, что с ними делать.
От меня не укрылось, что во многих глазах зажглись алчные угольки. Хм, на то и расчёт. Главные богатства не расписки и гривны, а земли. Махнул рукой тиуну и он, подбежав, вытряхнул из сумы целую кипу долговых расписок. Выбирая те наобум, принялся громко зачитывать.
— Стрига — сорок пять рублей, боярин Радомир Патрикеевич — тридцать два рубля, Гаврила сын Алексеев — сто десять рублей, боярин Фома Никифорович…. Вы бояре белены что ли объелись? Все в долгах аки в шелках ходите. Сей смерд, — показываю на висящего боярина, — град Белёв аки паук сетью долгов опутал, а вы его ещё и защищаете? Ума у вас нет.
Облив расписки спиртом, чиркнул огнивом и те занялись ярким пламенем. Люди, не веря глазам смотрели на огонь. А когда поняли, что произошло мертвую тишину разорвал торжествующий рёв. Причём бояре, а особо, богатые гости, не отставали от чернецов. Сжечь живые деньги? Да вы что! Такого в голове обывателей не укладывалось.
— Тако верней будет, — продолжил я. — А коли кто из вас надумает мзду от имени Берислава требовать, — с трудом перекрикивая возбужденный гомон толпы, обратился к боярской верхушке в длиннополых шубах, — повешу рядом! — показываю рукой на тело. — Не взыщете.
Выискал взглядом священника:
— Ты же святой отец зайди к казначею. Дарую на нужды церквы городской сто десять рублей московских. Коли тебе так люб был боярин, отмаливай его грехи перед господом. Этого татя, — показываю тысячнику на повешенного, — дозволяю снять через седмицу. Не ранее!
Затем махнул рукой своим сопровождающим и, развернувшись, поспешил к «Пирату». Данный пункт в «книжке» можно закрывать.
На причале меня догнали заметно поредевшие, с момента последней встречи, разбойники, которых привёл Фрол для напутствия.
— Злато вы получили, как и волю. Ежели кто захочет мне служить, приму добром, не обижу. А нет, идите с миром. Одно скажу, коли сызнова приметесь за старое на моих землях, повешу аки боярина. Так что думу думайте, — и развернулся.
— Князь! — окликнул меня Фрол. — А какие твои земли то?
— Какие… Хм. Пока лишь Глухово-Новосильские. А дале видно будет!
Белев современный
Карта событий
Хлидскьяльв— в скандинавской мифологии трон бога Одина.
Оригинал
Современное творчество
https://hugesound.ru/raznye-zvuki/zvuki-kazni/282-zvuk-udarov-v-baraban-pered-kaznyu.html
Боярин ( в 14 веке шапки были вдвое ниже, значимость покуда не выросла)