Удельный князь (СИ)
Стильный кафтан из чёрного шёлкового вельвета расшит серебряной и красной нитью с вкраплениями мелких сапфиров. Аккуратный стоячий воротничок и разрез на груди буквой V. Украшений минимум. Вышитый в тон, объёмный кельтский орнамент по бортам и манжетам. Серебряные застежки в виде глав воронов, развернутых клювами друг к другу.
Серьёзно доработали воинский пояс, преобразовав его в парадно-тактический, нагрузка то здорово увеличилась. Пояс удерживает воинские знаки, кобуру с пистолем, шашки и сигнальную ракету, фляжку и украшенные сканью ножны, из которых выглядывала голова медведя — навершие кортика.
На груди центральный элемент —орденская цепь с грифонами, головами коней, огневиками и гербом. Эдакий синтез русско-скандинавского стиля с элементами позднего барокко и фантазийного стиля из сериала Игра Престолов.
Низок — тактические штаны болотного цвета с ширинкой, карманами-клапанами на бёдрах и нашитыми наколенниками. Высокие шнурованные ботинки из кожи крокодила, неведомыми путями попавшей на торг, вышиты в стиль одежды серебром. Шпоры, крючки для шнурков и всякие рюшки навроде рифлёной, каучуковой подошвы подбитой, по периметру, молниями. Любому металлисту сто очков вперёд дам.
Завершает картину дублёнка из чернёной, лосиной замши. По канту вышита тем же серебром, а вот карманы на молнии. Изнаночный мех и отворот — чёрный соболь. Замшевое дубление технология на Руси пока неизвестная и вызывает неподдельный интерес. Дополняла образ шапка мурмолка с лопастью в виде пары отворотов из соболя, пристегнутых к синей тулье петлями. Хотя иллюстраторы очень любят изображать древнерусских сказочных царевичей в этом головном уборе, появился он на Руси лишь в XVII веке. Не наряд, а ходячая реклама технологий кожевенного цеха. Ух... Чувствую, как в боевом «раскрасе» покажусь, у батраков моих случится разрыв шаблона.
А и ладно, имидж дело напускное. Удивил-победил. Одно радует, пока между баз носился, обучил команду самостоятельно под парусом ходить, а значит, не буду отвлекаться на управление и смогу плотно заняться прожектами. Меня ждут занимательные квесты по восстановлению эталонов электрических измерений, будь они не ладны. Двигатель то хрен с ним, а вот искровое радио и телефон нужны как воздух. Лучше всего их прямо в пути и сделать, благо есть из чего. За последний месяц мы хорошо продвинулись по электрике, подготовив базу для широкого внедрения телеграфа.
***
Шли споро. На ночь не останавливались, а всё же плоты догнали лишь на третий день, на подходах к Лободину.
Из надстроек плотов валили клубы дыма. Лёгкий ветер доносил ароматы свежеиспеченного хлеба и мясного варева. Ревели быки, громко ржали лошади, подвешенные под пузо на широких ремнях. Рулевые, завидев «Пирата» приветливо размахивали руками и радовались словно малые дети игрушке, народ меня уважал.
Связки плотов и водоходов растянулись по Оке на добрых два километра. В голове и хвосте разведочные водоходы. Их можно было отличить по развитому парусу и по блестящим на Солнце кассетам. Первым к нам устремился «Банан», так в шутку прозвал скоростной весельно-педальный катамаран из шести гребцов и четырёх аквапедистов, выдающий на-гора до двадцати километров в час. И паруса а-ля джонка. Десятки парусов. Сорок восемь плотов, девять водоходов, такого каравана на Руси ещё не видывали. Зеваки из погостов округ реки выбегали на берега Оки и открывши рты смотрели на чудные плоты с избушками ладно идущие вниз.
По внешнему виду водоходы не очень и отличались от плотов. Немудрено, водоходные колёса и конные дорожки спрятаны в надстройках и не бросаются в глаза. Кто, кого и куда тянет решительно непонятно. Скорость течения порядка трех километров в час, пять-семь добавляли паруса и десятку гребные колёса. Даже со всеми поворотами старицами честная пятнашка выходила, а это на минуточку, триста шестьдесят километров в сутки! Понятно, такая скорость достижима лишь на идеальных, прямых участках. В среднем по больнице, хорошо если десятка набегала. Но я обоснованно рассчитываю скорость поднять после впадения Угры, там уже Ока разливается вширь. Народ потихоньку набирается опыта со снастями и парусами. И на ночь мы останавливаемся, плаванию при фонарях нам ещё только предстоит учиться. И всё же, такая скорость втрое быстрей местных.
Догнав головной тягач, на нём располагался штаб каравана, собрал старшин и командиров. Никиту назначил головным воеводой, под его началом основная дружина, двадцать четыре воя. Вадима с Третьяком оставляю на Онеге, у них под рукою двадцать гридней. Алебардистов возглавил Гудим, а всю артиллерию, мушкетёров и прочий люд с обрезами — Данила. Месяц назад снял с его ноги болты и скрепы. С тех пор сын кузнеца пришёл в форму, рьяно взявшись за натаскивание мушкетёров. А куда ему деваться? К конной службе он не пригоден, а тут новый вид войск и пожелание князя, которому он жизнью обязан. К тому же Данила выстрелов не боялся, не жмурился и мушкеты освоил быстрый прочих, да и стрелял уже не хуже меня.
Позвали и Фрола.
— Завтра в полдень прибудем в Белёв, — обратился я к нему. — Однако, твоих в ночь на водоходе отправят в пригород. Что мне от вас надобно, знаете.
Он коротко кивнул, а я продолжил:
— Никита и Вадим, ваша задача около врат крутиться. Коней в ночь выдам, так что заранее гридей собирайте. В Белёве городовой полк полсотни, не более. Они ворота сразу закроют, как нас приметят, вот и пускай сидят взаперти.
— Отвлекать, значится, будем.
— Верно. Гудим и Данила со мною за пристанью выходят. Будем ждать вестей от Фрола и готовить подарки Бериславу.
— У боярина своя дружина поболее городового полка будет, — возразил Никита.
— Ты хотел сказать была?
— Он и половину воев к нам не отправил.
— Верно то. Но Берислав не дурак и из-за стен вылезать не будет, да и трусоват он по нутру свому.
— Что же ты затеял князь?
— Накажу Берислава, да письмо дядюшке любимому передам, что город сей мне не надобен…
Обговорив прочие детали, отправился к себе в каюту. На водоходе под мои нужды оборудована лаборатория и палаты княжеские. Ведь «Пирата» на Онегу я не потащу. А завтра, завтра мне предстоит легализация не только перед жителями Белёва, так что как следует выспаться на матрасе, набитым конским волосом, не помешает.
* * *— Княже, Княже! — теребил за плечо Никита. — Ох горазд ты спать. Вставай ужо. Подплываем!
Позавтракав, высадился на берег и вскоре нашёл господствующую высоту, откуда можно было рассмотреть защитные сооружения, через подзорную трубу...
Белёв стоял на высоком, обрывистом берегу. Ока делала крутой изгиб, и добротная крепость нависала над водной артерией. Городская стена около шести метров высоты шла поверх глубокого рва. Я хорошо изучил архитектуру русских крепостей и здесь, я вам доложу, всё сделано по последнему слову техники, а не то, что в острожке слепил.
В поперечном разрезе валы несимметричны. Передний склон более крутой, а тыльный — более пологий. Он не только крут, но ещё и плахами облицован. Впрочем, как и глубокий ров, куда без труда можно спрятать двухэтажный особняк.
Тыльный склон ко всему окаймлён мощёной камнем, ступенчатой террасой, позволявшей защитникам легко передвигаться вдоль вала в нужное место. Для подъёма же городням и гребню служили десятки лестниц, вырезанных прямо в насыпи.
Стена внешне походила на Новосильскую и имела ширину около трёх метров при высоте четыре с копейками, но в отличии от последней была оборудована боевым ходом в виде галереи, проходящей с внутренней стороны стены и прикрытой снаружи бревенчатым бруствером с бойницами.
Причём бруствер или, как его называли на Руси, заборало, более продвинутый. Немного выступает вперед, за плоскость стены. Чем-то походит на европейские машикули и позволяет стрелять не только вперед, но и вниз, к подножию стены. А крыша ещё и густо поросла травой. Вот так запросто, не поджечь.
Крепкий орешек, очень крепкий. Не знаю, чем князь думал, когда с полусотней бойцов хотел Белёв на копьё взять. Без огнестрела тут ловить нечего. Или Орда нужна как у Бату хана с таранами и требушетами, или измором брать.