Не друзья (СИ)

На даче без Богдана было безумно тоскливо. Я злилась на него, проклинала. Затем плакала и, обняв подушку, с трудом засыпала. Примерно на третий день одиночества поняла, что не могу там оставаться, поэтому, упаковав свои вещи, переехала в отцовскую квартиру. Стало ли мне легче? Нет! Казалось, будто призраки прошлого атакуют. Меня мучили кошмары, постоянно мерещилось, что кто-то пытается взломать дверной замок.
Поэтому я обратилась в агентство недвижимости и выставила жильё на продажу. За последние два дня приходили три клиента, но все как один твердили, что в квартире неприятная и давящая атмосфера. Ещё бы! Полностью с ними согласна! Поэтому я не уговаривала и не настаивала. Ждала, что в один прекрасный день даже на такой товар найдётся свой покупатель.
— Он старше меня лет на десять. Красивый, высокий. Чем-то на Тихомирова похож, — произносит Настя, заставив моё сердце ускоренно забиться. — Взрослый такой, обходительный. Цветы дарит при каждой встрече.
— Здорово, — отвечаю, взяв себя в руки. — И когда у вас следующее свидание?
— Пока не знаю. Радик в командировке.
Настя прерывается, потому что ей звонят на мобильный. На лице играет довольная улыбка. Становится ясно, что это её новый возлюбленный.
— Одну минутку! — шепчет она, поднимаясь с удобного дивана. — Я быстро переговорю и вернусь.
— Конечно. Иди!
Проходит десять минут, двадцать, полчаса. Настя стоит возле урны и курит третью сигарету подряд. Такая счастливая, что самой хочется улыбаться.
Она возвращается к столику через сорок минут и, смущаясь, сообщает, что у них с Радиславом состоится незапланированная встреча. Именно сейчас. Я отвечаю, что всё понимаю и не злюсь на неё. Расплатившись по счёту, перехожу дорогу и, сев в машину, еду в сторону дома.
Я нахожу свободное место на парковке во дворе, глушу двигатель и выхожу на улицу. С надеждой оглянувшись по сторонам, понимаю, что его нет. Нет и не будет. Богдан не приедет за мной.
Упрямый, твердолобый осёл. Ненавижу тебя!
Зачем ты меня оставил? Для чего? Я же говорила, что без тебя не смогу. Не живу, а выживаю. Так, будто мне чего-то остро не хватает.
Первые дни после ухода Тихомирова казались мне каторгой. Я брала в руки телефон и долго гипнотизировала его. Ждала, что Богдан вот-вот позвонит, предложит порубиться в приставку, приедет и закажет пиццу. Сама не рисковала набирать его номер. Где-то в глубине души понимала, что он ещё не отошёл, не остыл. Слишком мало времени прошло.
На четвёртый день я не выдержала и поехала к отелю. Припарковав автомобиль на противоположной стороне улицы, вглядывалась в проходящих мимо людей, а потом, заметив, как мужчина, похожий на Богдана, выходит под руку с девушкой, с рёвом сорвалась с места и уехала. Мазохизм. Чистой воды мазохизм.
Приняв душ, я выхожу из ванной и завариваю мятный чай, чтобы спокойнее спалось. Сев в кресло, бездумно пялюсь в телевизор. Идёт какой-то комедийный фильм, в суть которого я не вникаю. Оказывается, если чем-то постоянно занимать себя и не сидеть без дела, то получается очень даже неплохо отвлекаться. На работе выходит лучше всего. Дома — сложнее.
Неожиданный телефонный звонок заставляет сердце встрепенуться. Я с надеждой поднимаю мобильный и всматриваюсь в экран. Не он. Номер незнаком, но почему-то я точно знаю, что это не Тихомиров.
— Слушаю, — отвечаю равнодушным голосом.
— Светлана Алимовна?
— Да, я.
— Вас беспокоит нотариус покойного Айдарова Руслана Ильнаровича. Ваши координаты, как претендента на наследство, оставил завещатель.
— Претендента? — переспрашиваю я.
— Да. Завтра в двенадцать часов дня состоится оглашение завещания. Адрес я пришлю вам сообщением. И да, не забудьте, пожалуйста, взять с собой паспорт.
  
Глава 44
 
Я здороваюсь с Тимуром, Линой и Эмилией Альбертовной. Занимаю свободное место в небольшом кабинете нотариуса. Здесь прохладно — в полную силу работает кондиционер.
Никто не удивлён моему появлению, но тем не менее я ощущаю себя лишней. Зачем Руслан Ильнарович вписал меня в завещание? Я ведь ему никто. До самого утра я раздумывала как лучше поступить. Склонялась к тому, чтобы не ехать вовсе, но интерес пересилил.
 
— Тебе очень идёт это платье, — произносит свекровь, понижая голос. Она сидит по левую от меня сторону.
— Спасибо.
Я купила его в те времена, когда предпочитала более скромную одежду. Тёмно-синее, длиной до колена, с высоким горлом. Богдан бы точно не оценил. Я улыбаюсь, думая о нём. Этот несносный мужчина постоянно приходит ко мне в мыслях. Утром, днём, вечером, перед сном и даже во сне. Где бы я ни была.
— Я хотела бы извиниться за последнюю нашу встречу, — продолжает Эмилия Альбертовна. — Как мать, конечно же, я мечтала, чтобы вы с Тимуром были вместе.
— Всё нормально, — отвечаю спокойным тоном. — Я понимаю.
Я до сих пор не отошла от того дня, когда случайно осталась ночевать в доме Айдаровых. Чувства теперь смешанные, особенно к Эмилии Альбертовне. При всём моём уважении и любви к этой женщине, относиться к ней как прежде я не смогу. Она намеренно отвадила Богдана. Знала, что между нами что-то есть. Как бы там ни было, но редко какая свекровь встанет на сторону невестки. Теперь уже бывшей.
Нотариус, высокий седовласый мужчина, просит предоставить документы, удостоверяющие личность, а затем вскрывает пухлый конверт и начинает зачитывать завещание. Я слушаю вполуха. Моё имя пока не фигурирует. Некоторое время думаю о том, что произошла какая-то нелепая ошибка. А затем случается то, что заставляет меня широко распахнуть глаза от удивления.
— Компания «Вента» в равных долях отходит Айдаровой Светлане Алимовне и Айдарову Тимуру Руслановичу.
В кабинете воцаряется гробовая тишина. Лина смотрит на брата, затем на меня. Недовольно пожимает губы.
Тело бросает в жар, а щёки становятся пунцовыми. Это шутка? Почему я? «Вента» занимается оптовой торговлей, в которой я ничего не смыслю. Годовой оборот исчисляется сумасшедшими миллионами! Именно поэтому отец оставил меня практически ни с чем. Считал, что я угроблю его детище. Но свёкор?.. Ему это зачем? У Руслана Ильнаровича своих двое детей, а я после развода с Тимуром ему никто. Он не обязан был обо мне заботиться.
Обескураженная произошедшим, я почти не вникаю в то, о чём дальше говорит нотариус. Ищу в списке контактов номер адвоката и при первой возможности сбегаю в уборную. Вкратце обрисовав Ильину ситуацию, слушаю восхищения в адрес Руслана Ильнаровича и злорадный смешок. Теперь Тимур вряд ли захочет забрать себе половину «Креатива». Дизайнерская студия не может похвастаться таким оборотом и доходом, как «Вента».
Едва я выхожу из уборной, как тут же сталкиваюсь с бывшим мужем. Он озадаченно смотрит на меня. Нахмуренный, серьёзный и… немного удивлённый.
— Неожиданная ситуация, да? — спрашиваю его.
— Для меня не очень.
— Неужели?
— Отец давно пообещал Алиму Юнусовичу, что позаботится о тебе. В любой ситуации. Всегда. Мы никогда не голодали с тобой, правда? Когда отец узнал, что ты подала на развод, то был в гневе!
— Он давил на тебя? Хотел, чтобы мы помирились?
— Я тоже этого хотел, Света. Наши семьи обычно не разводятся. Находят компромиссы. Не думай, что я действовал исключительно в меркантильных интересах. Я неоднократно говорил тебе, что ты мне дорога.
— Но тем не менее это тоже сыграло свою роль, — не спрашиваю, а констатирую факт.
Тимур подходит ближе. Высокий, худощавый. Кажется, после развода он скинул несколько килограммов. Возможно, он действительно не думал о том, что рабочая интрижка разрушит его семью. Переживал, волновался? Хочется верить, что дело действительно не в деньгах и компании. Невозможно семь лет существовать под одной крышей, ничего не испытывая друг к другу.
Именно поэтому я не стану обдирать его до нитки. Считаю, что половина доли в такой крупной компании не совсем моя заслуга. Отца, Айдарова-старшего и самого Тимура. Об управлении не может быть и речи. Но некую сумму в обмен на свою долю я всё же попрошу. За все те нервы, которые бывший муж попортил мне и Богдану.