Европейский сезон (СИ)

Проснулась она от птичьего щебета. По голосам различать птиц Флоранс еще не научилась, но раз пташки так нагло галдят, значит, жизнь в мире продолжается?
Рубашка оказалась влажной, — должно быть от пота, в который бросало от страха. Флоранс ежась, выбралась из палатки, поспешно надела куртку и принялась возиться с костром. Вокруг еще держался почти ночной сумрак, но под золой оказались тлеющие с вечера угли, и сразу стало веселее.
Огонь потрескивал. Флоранс раздумывала, — не перелить ли из фляжки холодный чай в котелок и согреть на огне? От мыслей оторвал отчетливый треск в зарослях. Флоранс чуть не порвав карман, выдернула "Вальтер", навела на деревья.
— Только в меня не попади, — сказала невидимая Катрин.
— Что ты здесь делаешь? — сердито сказала Флоранс, запихивая обратно пистолет. — Я чуть не обписалась с перепугу.
— Извини. Мне не спалось, и я решила тебя встретить, — Катрин вышла из-за деревьев и ее пятнистая армейская куртка перестала быть частью леса.
— А вот я как бабахнула бы в тебя, — пробормотала Флоранс, обнимая шею любимой.
— Я думала тебе очень страшно.
— Мне? Страшно? Да я думала, что просто помру от ужаса. Черт, такой длинной ночи у меня еще не было. Хорошо, что ты пришла, — просто не знаю, как бы я дотащилась до дома на таких ватных ногах.
— Вместе дойдем. Ты себя проверила и хватит.
— Ну, уж нет! Ночью я была готова на что угодно, лишь бы ты оказалась рядом. Но через пару дней, я здесь останусь одна. И тогда, без всяких слабостей, — дойду до дома самостоятельно. Я не нежнее других.
— Не сердись. Я не хотела тебя обижать. Просто мне самой было очень не по себе, — прошептала Катрин.
— Я не обиделась. Наоборот. Как же я рада тебя видеть! В конце концов, я женщина в возрасте и могу рассчитывать на некоторые послабления. Хотя бы на первый раз.
— Это ты-то женщина в возрасте? — засмеялась Катрин. — Посмотри на себя, — нос в пепле, глаза "по семь копеек", как у школьницы, впервые заглянувшей в мужской сортир.
— Семь копеек — это сколько? — Флоранс надула губы. — И вообще, мне нужно срочно умыться.
Спуститься к ручью и привести себя в порядок оказалось не столь сложным делом, но вот перестать целоваться и делать прочие глупости, никак не получалось. Флоранс согрелась безо всякого чая.
Возвращаясь, они несли ружье по очереди. Лес давно стал веселым и милым. На полпути к женщинам присоединился жизнерадостный Цуцик. Уже выходя на широкую поляну перед домом, Катрин озабоченно поинтересовалась:
— Фло, ночевать в одиночестве, — занятие полезное. Но я понимаю, что ты чувствовала ночью. Может быть, тебе вредно так нервничать? Ну, в нашем с тобой положении?
Флоранс улыбнулась:
— Да перестань ты так относиться к "нашему положению". Ничего в нем нет сверхъестественного. Миллиарды женщин и до нас ходили беременными. И нельзя же у меня отбирать законное право гордится собой. Я хоть и не болтаю как Жо, но эта ночь мне многое дала…
Сейчас, вспоминая свой "первый ночлег", Флоранс лишь чуть печально улыбалась. Не будет больше холеной впечатлительной дамы из Европы. А ведь именно в нее когда-то влюбилась Кэт. Ну, не страшно, — сейчас все стало по-другому. Катрин не влюбленная девочка, да и влюбленностью, сложившиеся отношения называть смешно. Увязли по уши, с плотью, с кровью, смешались и атомы и электроны и разорвать общую систему "кровообращения" невозможно, — не выживешь. И это уже не пугало. Слегка смущало другое, — оказывается, вашу неестественную общность давно поняли и признали все окружающие, лишь до тебя самой дошло с опозданием.
* * *
…В Анджел-Сити они тогда прилетели в жуткую жару. Иммигрантов из Европы встречала Валери со своим бой-френдом, — симпатичным пареньком, по имени Майкл. Флоранс на всю жизнь запомнила короткий оценивающий взгляд, который кинула на нее худощавая девчонка. Мысль, о том, что Катрин с падчерицей может связывать постель, была довольно безумной, но все-таки, доля ревности во взгляде Валери имелась. В конце концов, у Флоранс вполне хватало опыта, чтобы чувствовать такие вещи.
 
Валери повисла на шее Катрин, потом обняла Мышку, поздоровалась за руку с насупленным Жо.
— Рада познакомиться, — сказала она Флоранс. Глаза у девчонки были пугающе честные и жестокие.
Потом все отправились выручать из багажного плена Цуцика. Катрин улыбалась, разговаривала с Майклом и Валери одновременно. Она была здесь своей.
Дом оказался даже просторнее, чем виделся по описаниям. Берег океана, широкие дуги волн, набегающие на пляж. Белое, полупрозрачное от стекла, строение. Сдержанная пожилая женщина, — тетя Маргарет, рыжая служанка Джинна, и даже ее сынишка, похожий на рассудительного бурундука по имени Рик, — все они разговаривали с Катрин и Мышкой, и от них всех просто несло радостью. Здесь были рады видеть молодую вдову Катрин Кольт. Впрочем, и Мышке с Цуциком, здесь тоже были рады.
Флоранс существовала в качестве добавки, — любопытное явление, которое пытались оценить.
Молодежь сидела у бассейна, — кажется, спорили о преимуществах и недостатках американского и европейского футбола. Валери обнимала своего парня за плечи, — она держалась со своим избранником ласково и покровительственно. Чем-то такая манера неуловимо напоминала повадки Кэт. Майклу подобное обращение явно нравилось. Странно, — подростки напоминали пару, которая жената уже много лет.
Цуцик радостно грызся, кувыркался, и боролся со своим черным, таким же пушистым, собратом-хаски. Псы тоже откровенно наслаждались общением.
Флоранс вышла на пляж. От океана пахло океаном. Солнце пекло, по пляжу трусили спортсмены, сосредоточенно вслушивающиеся в откровения своих плееров. Все выглядело ослепительно и глупо как в многосерийном телефильме.
Флоранс села на песчаный бугорок и увидела, как к ней идет Валери.
Девчонка плюхнулась рядом, скривилась и сказала:
— Не обижайся. Мы пялимся на тебя как в зоопарке, потому что ничего не можем с собой поделать. Нам жутко интересно.
Флоранс подняла темные очки на лоб:
— Я и не думаю обижаться. Любопытство, — вполне естественное чувство. Я немного смущаюсь, но это в большей степени от жары.
— Жарко у нас, — согласилась девчонка, улыбнулась и протянула руку, — давай познакомимся по-настоящему. Я — Валери. Ты писала отличные письма, но личное знакомство совсем иное дело. Катрин стала мне наполовину мамой, наполовину — лучшей подругой, о которой я никогда и не мечтала. Звучит банально, но по другому и не скажешь. Катрин — настоящая.
— Хм, кажется, я узнаю привычку формулировать, — улыбнулась Флоранс.
— Само собой, — Валери хихикнула. — Катрин перевернула меня вниз головой, вытрясла все дерьмо и поставила на ноги. Я ее очень люблю. Только не ревнуй. Я рада, что вы вместе. Честно.
— Значит, я не произвела уж слишком разочаровывающего впечатления?
— Шутишь? Ты самое то, что нужно. Спокойная, воспитанная и уверенная. И красивая. Не по здешнему красивая. Черт возьми, — вот насчет этого я не угадала. Мне казалось, что вся красота наливается из одной цистерны.
— А на меня из лужи зачерпнули? — засмеялась Флоранс.
— Из лужи — на Катрин. А красоту на тебя настаивали в каком-то древнем подвале в тысячелетних бочках. Надо же, — до меня дошло, что такое Европа! Не обижайся, — я по семейному, — Валери чмокнула гостью в щеку.
— Я думала, вы меня не примете, — пробормотала Флоранс.
— Вот еще! Ты явно наша.
— Вы здесь целуетесь, или мне показалось? — за спиной стояла Катрин, с тремя бокалами в руках.
— Ох, я забыла, как ты умеешь подкрадываться, — вздрогнула Валери. — Я объясняю Флоранс, что мы здесь наглые, прямолинейные, но, в общем-то, неплохие люди, и разглядываем гостей как статуи в музеи не со зла, а из любопытства.
— Вы же заочно знакомы, — сказала Катрин, протягивая бокалы с белым вином. — Флоранс отлично знает про здешние дикие нравы, и как здесь любят палить из револьверов.