Закон дороги (СИ)

— Она ведь осталась совсем одна, разве не видишь?
— А мы все что, разом куда-то подевались? Или она ослепла и оглохла?
— Можно сказать и так. У нее были друзья, надежные, как скала — Габриэль и Даррен. У нее был лучший в мире страж — синий дракон. Еще раньше у нее был любимый человек. А теперь… кого-то не стало совсем, а кого-то не дозваться. Пусть они в этом не виноваты, но ей ведь не легче. Я даже боюсь представить себе, как страшно, когда вот так…
— Как, солнце мое? Все же закончилось, уже месяц, как мир…
— Глупый ты, а еще король. Я хоть и подруга Тайри, все равно не смогу заменить ни одного из тех, кого она потеряла. Я не сумею ободрить, как это делал Габриэль, рассказывать о разных мирах, как ее наставник, шутить и подначивать без всякой злобы, как Скайяр. И никто не сможет. Она ведь винит себя в том, что произошло со всеми ее близкими, а еще, наверное, боится принести несчастье тем, кто остался жив. Так что для нее ничего не закончилось.
— Но ведь Скай жив, хоть и спрятался в своем кристалле, и Дар жив!
— Ты бы хотел, чтобы я оказалась на их месте? Тебе бы понравилась такая моя “жизнь”?!
— Упаси Вседержитель, ни за что…
— Вот! Теперь понял?
— Но нельзя же их хоронить раньше времени!
— Она и не хоронит.
— Она хоронит себя. И никто ничего поделать не может.
— Мне страшно подумать, что будет, когда ирольнцы отправятся домой, унося с собой Даррена.
— Одри, умница моя, ну придумай что-нибудь, вспомни, наколдуй… Они ведь уходят не завтра.
— Через неделю, но это все равно безнадежно мало. Да что уж тут наколдуешь… — понуро опустила голову невеста его величества. — Пойдем их провожать. может, там и решим.
В назначенный день у ворот Арашамфа, через которые решили возвращаться ирольнцы, не отметился только ленивый. Пришли попрощаться те, с кем плечом к плечу сражались ученики и соратники седовласого Альтарна, благодарные горожане, Лиард с Астором и, разумеется, Орданн с невестой.
Соотечественников Даррена осталось двенадцать из двадцати четырех, они выглядели усталыми и изможденными, точно после тяжелой болезни, но никто не жаловался. Орданн догадывался, почему так происходит — воины потратили слишком много сил в сражениях, и при этом вовсе не были столь закалены, как Лоцман, непосредственными столкновениями с Тьмой. Самому Даррену за последние дни стало значительно лучше: он ровно дышал и вообще выглядел просто крепко уснувшим человеком. Король долго беседовал с Альтарном, и пропустил момент, когда появилась Тайри. Она пришла не одна, ее сопровождал добрый десяток ньятти.
— У тебя теперь новая охрана? — неловко пошутил Орданн.
— Вовсе нет. Просто они желают сопровождать наших гостей и, если это возможно, в чем-то помочь им дома. Это те, кто охранял их во время сражения, — тускло улыбнулась в ответ волшебница.
— Пойдешь прощаться?
— Я уже… Соотечественники нашего Лоцмана сильно изменились, тебе не кажется? Стали совсем как мы — гораздо больше души… Им это пойдет на пользу. Со своей рассудочностью чуть не проморгали родной мир. Знаешь, они хотели даже разбудить Даррена, но я запретила. Зачем? Проснувшись, он почувствует прилив сил, решит, что все обошлось и откажется идти с ними…
— Ты считаешь, он должен?
— Я считаю, это единственный способ его спасти. Ему стало лучше, но это временно… Я же чувствую, вернулись лишь физические силы, но не его Огонь. Более всего на свете я хочу, чтобы он снова стал сильным и цельным, как раньше.
Волшебница говорила что-то еще, а Орданн смотрел на нее и думал, что видит перед собой только бледную тень прежней Тайри. В ней будто все выгорело, не осталось ни сил, ни желаний. Она жила только потому, что ее удерживал долг.
— Тайри, а скажи-ка мне…
— Погоди. Нас зовут, — кивнула она в сторону направляющегося к ним Альтарна.
— Я хотел поблагодарить вас обоих, — сказал предводитель ирольнцев, — вы многое объяснили нам и многому научили. Надеюсь, что Тьма больше никогда не будет стоять у порога вашего дома. А вам, госпожа, я обещаю, что с Дарреном все будет хорошо.
 
— Я обязательно почувствую его выздоровление, мы ведь связаны, — ответила Тайри.
— Тогда у него всегда есть возможность найти вас.
Хранительница тяжело вздохнула и опустила голову. Ей очень хотелось, чтобы Лоцман сам когда-нибудь отыскал ее. Только вот не верилось почему-то в это ничуточки. Уж если не судьба…
— Ты напрасно думаешь так, — прозвенел рядом голосок ньятти.
Тайри печально посмотрела в огромные «звездные» глаза с серебряным ободком:
— У меня есть основания… Посуди сам, разве не из-за меня все это…
— Ты ведь не забыла, Хранительница, что у каждого своя дорога? Чья-то закончилась здесь, кто-то вернулся на прежнюю дорогу. Часть пути пройдя рядом с тобой, кто-то устал и нуждается в отдыхе. А ты должна идти дальше, и какую-то часть своей дороги ты преодолеешь в одиночестве. Я не знаю, для чего это нужно. Может быть, чтобы понять и принять, прежде всего, себя? Ведь с этой войны ни один из нас не вернется прежним.
— Не верь разлукам, Хранительница, — добавил второй маленький воин, в изумрудном шлеме с перламутровым гребнем, — их круг — лишь сон, морок, что сбивает с пути. А вот дорогам надо верить, они не подведут. И Лоцману верь, он найдет к тебе тропинку, а не найдет — так сам протопчет.
Первый ньятти взял Тайри за руку и вложил в ладонь что-то маленькое, завернутое в обычный для них жемчужно-серый шелк.
— Это тебе, светлая госпожа, — прохладные пальчики на мгновение накрыли подарок и отпрянули. — Вспоминай о нас, а нам тебя не забыть никогда. Мы встретимся, будут впереди общие дороги. И я приведу к тебе своих детей, чтобы ты научила их видеть сердцем.
Четверо рослых воинов подняли носилки с крепко спящим Дарреном, остальные встали по бокам и направились к арке Тоннеля. Тайри, как и король, смотрела им вслед, не отрываясь. Ньятти вступили под древние своды последними, на секунду волшебнице показалось, что среди них появился кто-то еще.
— Ты видела? Мальчика в льняной одежде? Сейчас еще холодно для такой…. — Орданн до боли стиснул плечо волшебницы, — Кто он? То, что я почувствовал в нем, не поддается никакому описанию…
— Он остановил войну, Орданн, — Хранительница поняла, кого увидел молодой король.
— ОН?!
— Вот именно. Об остальном тебе лучше расспросить отца Гранта, я не считаю себя вправе рассуждать о Сыне и его путях… Я была на площади, когда он изъял из нашего мира всю свору с Отступником вместе, и никогда этого не забуду. Ты хорошо запомнил мальчика? Найди время, загляни в Храм и посмотри на фреску. Все поймешь сам. — Тайри вздохнула, — А мне, скорее всего, стоит задуматься о жизни. Такие встречи, если верить отцу Гранту, не просто так случаются. Да и ньятти, в один голос…
— Ну, раз так, может, ты все-таки подумаешь о том, чтобы остаться? Ты же говорила, что смертельно устала от войны, а дома тебя ожидает все та же схватка, — произнес король с надеждой.
— Не знаю, Орданн, не знаю… Вряд ли. Отступника мы увели за собой, а теперь он не скоро очухается. Во всяком случае, надеюсь. Я хотела вернуться домой, но… С одной стороны, я безумно хочу увидеть моих друзей и близких, а с другой… просто боюсь. Время в моем мире идет быстрее почти в четыре раза. Жизнь не стоит на месте, все меняется, и очень быстро. У меня сердце замирает, когда я думаю, что в этой жизни мне нет места. Все, кому я была действительно дорога, уже в Серых Пределах. Или настолько далеко, что и подумать страшно.
— Глупости ты говоришь, Хранительница, уж прости меня за прямоту! — вспылил его величество. Брови сдвинуты, глаза сверкают, у рта твердые складки залегли — и не скажешь, что едва из мальчишеского возраста вышел. — А нас ты в расчет не берешь? А родителей своих, брата, кого там еще?! Наверняка ждут тебя, вспоминают, волнуются. А ты тут сомневаешься… Не хочешь домой — так оставайся. Будешь моих детей магии учить. О такой наставнице, как ты, только мечтать можно.