Scherzo

Еще через двадцать минут она позвонила в сервис, чтобы заказать легкий ужин в номер. Люси ничего еще не ела и хотя голода она не чувствовала, надо было бы уже что-нибудь проглотить. Она подумала: «Наверное, следует все-таки позвонить Сержио. Возможно, он знает где Алекс». Они привязаны друг к другу, у них за 3 года знакомства, чему они оба были обязаны Люси, сложилась крепкая дружба и мужские доверительные отношения.
— Что значит ты не знаешь, где он? — ревел в трубку Сержио, — Что там у вас произошло?! Он же полетел в Лондон вслед за тобой, в тот же день, когда ты выбросила очередной финт с исчезновением, не предупредив его даже! Я уверен был, что все это время вы там вместе проводите, с выставкой твоей решаете вопросы!
Люси слушала молча, пытаясь сообразить, что могло произойти. Потом произнесла коротко:
— Успокойся. Давай встретимся.
— Где ты сейчас? — Люси назвала ему свой отель.
— Я туда не могу приехать, ты же знаешь… обязательно найдется с десяток поклонников, желающих получить автограф.
— Тогда давай в пиццерии у Томмасо. Это та, что рядом с «нашей африканской квартирой», — попыталась пошутить Люси.
— Я знаю где это. Буду через сорок минут, — слышно было, что Сержио очень зол и сильно обеспокоен.
Люси оказалась на месте гораздо раньше, чем должен был приехать Сержио. Она не могла сидеть в номере. И ничего не стала есть из того, что ей принесли из ресторана. С мокрыми волосами, даже не прихватив губы помадой, она быстрым шагом дошла до знакомого места. Но прежде чем зайти, покружила по старому кварталу. Постепенно ее тело успокоилось, и тогда она решила зайти внутрь.
В пиццерии было оживленно. Как и обычно, все столики были заняты. Она прошла вглубь зала к окну и присела на широком подоконнике у двери, выходящей во внутренний дворик. «В отеле он боится появляться, а в этом муравейнике — нет. Здесь же наверняка все без исключения его знают», — подумала Люси, с любопытством разглядывая публику.
Сержио был энергичным, сильным, стильным сицилийцем. Ярким, неординарным и талантливым певцом с феноменальной карьерой, обладателем «густой соуловой харизмой» — так писала пресса.
Через несколько минут к ней подошел парнишка, она его помнила, кажется он приходился Томмасо племянником. Мальчик взял ее за руку:
— Пойдем, — и повел на кухню.
— Я видел, как ты зашла, — Томмасо сидел за столом, сложив на груди руки и откинувшись на спинку стула. Было понятно, что ему рассиживаться некогда и присел он на минутку из-за нее.
— Что ты мне скажешь? — тут же озабоченно спросила его Люси.
Томмасо расхохотался. Он был толстым, добрым итальянцем со старой мудрой душой, обладающей равновесием и спокойствием …
— А что я могу тебе сказать? Садись. Нет, подойди прежде, обнимемся. А потом я накормлю тебя пиццей и напою домашним вином. Сейчас придет наш общий дружок, наша мировая звезда, — иронично добавил он. — Он мне уже звонил. Я вас вон там, в уголке посижу. Мои мальчишки стол туда принесут. И вот, — он вытащил из кармана согнутый пополам листок и положил его на стол перед Люси, — это Алекс велел тебе передать, когда придешь.
Она недоуменно развернула записку, чувствуя на себе проницательный взгляд Томмасо.
— Мне нужно в зал выйти, полный ресторан гостей, как видишь. Я попозже еще загляну, когда артист наш появится. — он подмигнул Люси и поднялся из-за стола.
Проходя мимо читавшей записку Люси, легонько сжал ее плечо своей теплой ладонью.
«Элис, пожалуйста, позвони моему адвокату, и я прошу тебя с ним встретиться. Не волнуйся ни о чем. Я сейчас в порядке больше, чем когда бы то ни было. Благодаря тебе.
Жаль, что я не смог тебя встретить. Мне бы этого очень хотелось. Я скучаю по твоему запаху, по твоим рукам, по твоим глазам… по твоему голосу… по твоим невысказанным мыслям…
Я просил Сержио, чтобы он забрал (я не успел) и передал тебе официальное разрешение от папской администрации на посещение приватных садов Понтифика. Такая возможность открывается немногим… Я знаю, что ты ждала и всегда была уверена, что попадешь туда. Хотя, признаться, даже зная тебя и твои способности обращать свои мечты в реальность, я не был в этом уверен.
 
Может быть, когда-нибудь ты мне расскажешь о дивных окрестностях дворца Папы Римского Бенедикта XVI) …»
Люси не успела дочитать. Дверь служебного входа распахнулась и, пригнувшись, в низкий дверной проем влетел Сержио. Сын и племянник Томмасо как раз накрывали на стол, который им было велено пристроить в углу. Весь стол заняла полуметровая пицца и пузатый графин красного домашнего вина. Ребята приветливо улыбнулись гостю, давая понять, что отлично знают кто он и смущенно пригласили за стол.
— Привет! Идите. Спасибо! — Сержио бегло ответил на их приветствие и тут же в упор уставился на Люси сверкающими глазищами.
— Ты что творишь, Элисон Крафт?! Ты возрождаешь и потом опять губишь его. Ты, вероятно, забыла эту простую истину: «Мы в ответе за тех, кого приручили», — он с размаху уселся на стул и тут же налил себе полный стакан вина.
Люси устало, с грустью и любовью смотрела на него.
— Думаю, это неверный призыв, — она взяла графин и тоже, не торопясь, налила вино в бокал, — Мы в ответе только за то, как проявляем себя в мир. Мы не можем навязывать людям, которые попадают в энергию нашей реальности, свою волю.
— Люси, перестань. Ты не могла не чувствовать, что что-то происходит с ним, ты могла ему помочь, — он понемногу успокаивался.
— Помощь — это не то, что мы делаем для других. В нас, как в зеркале, отражаются только проблемы смотрящего. Поняв это, можно придти к пониманию как преобразовать свои проблемы в энергию решения. Своими опытами никого ничему научить нельзя. Обучение происходит только через то, что человек сам являет собой… — она говорила очень медленно, подбирая слова.
— Так. Ты что-то узнала о нем, верно? Говори.
— Томмасо передал мне записку. Алекс хочет, чтобы я встретилась с его адвокатом, — и помолчав, добавила, — и хочет, чтобы я непременно оказалась в тайных живописных садах Ватикана. Адвокату я завтра позвоню.
— Что еще за хрень с адвокатом?! И что, ничего не написал о том, где он сам?
— Нет… Но я думаю, что ему пришло время все-таки спуститься… к истоку своих прежних проблем, чтобы он смог наконец их высвободить. Я знаю, не следует удерживать человека от дна, если он решает спуститься. Он решает это независимо от того, что кто-то сделает или скажет…
— Люси, мне всегда было трудно понять ваши отношения. И то, что ты говоришь сейчас это…
Люси перебила его:
— Я говорю только о том, что не следует вовлекаться в проблемы людей, которым вы хотели бы помочь. Душа — это механизм для приобретения опыта. Когда он это сделает, с ним все будет в порядке. Неважно, со мной или без меня.
— Так ты, что ли, знаешь, где он может быть?
— Нет. Но надеюсь, он там, где должен.
Видно было, что Сержио лихорадочно пытается осмыслить сказанное. Они смотрели друг на друга, ломали пиццу руками, молча ели и запивали вином. Зашел Томмасо с еще одним графином и присел рядом.
— Tommo, а ты знал, что наш пропавший друг когда-то соврал этой сеньоре, что знает меня, и мы якобы дружим больше двадцати лет? — резко поднял голову Сержио.
— Хотел, наверное, привлечь ее внимание. Ну это и понятно, я ж такой красавчик популярный, — Сержио действительно относился к своей популярности со здоровой иронией, — а потом, когда он попал в беду, она нашла меня и нагло спросила, как могу я быть не в курсе того, что происходит с моим другом… Вот тогда мы и познакомились. Благодаря этой ненормальной «друг нашел друга».
Наконец стало совсем тихо, ресторан опустел, пора было уходить. Они тепло попрощались с утомленным Томмасом и медленно двинулись в сторону отеля. Они не говорили об Алексе, хотя каждый напряженно пытался понять, что же произошло. Время от времени Люси, прерывая их невысказанные раздумья, называла что-нибудь особенно любимое из его репертуара и тогда Сержио напевал вполголоса пару строк.