Право на сына (СИ)
— Послушайте, Станислав. Вы, наверное, меня неправильно поняли, но меня совершенно не интересуют одноразовые связи с мужчинами. У меня есть парень и сын, я не собираюсь размениваться, что бы вы там не думали. И за помощь я заплачу, потому что не хочу быть вам должна, — акцент на предпоследнем слове заставляет его сжать губы в тугую полоску и недовольно посмотреть на меня сквозь зеркало заднего вида.
Я стараюсь не обращать на это внимание и как только мы паркуемся, вылетаю из машины, потому что мой сын вместе с воспитательницей стоит у входа в детский сад. На улице давно не лето, а он в простенькой, пожалуй, чересчур тонкой для вечера курточке. Утром было тепло, и я одевала его по погоде, а вот сейчас ему заметно холодно.
— Даня, — кричу и направляюсь к нему.
Сын тут же вырывается из рук воспитательницы и летит ко мне, распахнув руки, правда, пробегает мимо и направляется в сторону мужчины, который является его родным отцом. Я разворачиваюсь и ошеломленно смотрю на не менее ошарашенного Стаса, держащего Даню на руках и крепко прижимающего его к себе.
Глава 10
Открыв рот от удивления, наблюдаю за тем, как сын спокойно сидит на руках у Стаса, правда, проходит всего несколько секунд, и он начинает вырываться и звать меня. Я тут же подбегаю и беру его на ручки, успокаивающе обнимаю за плечи и ничего не понимаю. Почему он вообще подошел к чужому человеку?
— Зайчик, ты почему к дяде побежал? — спрашивать это в присутствии Стаса и под его пристальным изучающим взглядом оказывается настоящей пыткой, но Даня напуган, а я совершенно ничего не понимаю.
— Там, — сын показывает в сторону Стаса, стоящего у автомобиля. — Не Мас.
— Не Мас, — соглашаюсь и выдыхаю я, понимая, что ребенок попросту перепутал. Не удивительно, на улице заметно стемнело, поэтому малыш мог и правда не видеть, кто стоит у машины.
Господи, а я уже подумала!
Успела кучу вариантов в голове прокрутить за каких-то несколько секунд. И что кто-то в саду сказал ему об отце, возможно, увидев Лебедева по телевизору, или же подруга… о последнем я подумала сразу, но и тут же отмела эту версию. Лерка ни за что бы не стала этого делать, зная, как я боюсь за сына.
— Настенька! — позади слышится голос воспитательницы. — У вас все в порядке?
Она заботливо кладет руку на мой локоть и заглядывает в лицо, стараясь узнать, что случилось.
— Извините, Ольга Ивановна, — начинаю оправдываться. — Отец попал в больницу, я ездила к нему, а Даню должен был забрать мой молодой человек, но, видимо, что-то не получилось. Мне жутко неловко за то, что заставила вас ждать.
— Ничего страшного, — она сжимает мое плечо своей мягкой ладонью и ободряюще улыбается. — Здоровья вашему папе.
— Спасибо, — улыбаюсь ей в ответ и смотрю за тем, как она, подхватив сумку, удаляется.
Я же неловко поворачиваюсь к Стасу и не знаю, что ему сказать. Извиняться, оправдываться, благодарить?
Набравшись смелости, смотрю ему в глаза и снова говорю спасибо за сегодняшнюю помощь.
— Насть, прекращай меня благодарить, — строго произносит он, хотя у самого на лице играет улыбка. — Садитесь в машину и называй адрес.
— О, нет, — поспешно отказываюсь. — Мы пройдемся, нам тут близко.
— Ты правда хочешь, чтобы я отпустил вас одних идти по темным улицам? Не выдумывай, садитесь в авто.
— Мы прогуляемся, — говорю Стасу. — Правда, у нас спокойный район.
Он недоверчиво осматривается по сторонам, скептически хмурится, после чего произносит:
— Хорошо.
Я успеваю выдохнуть, правда, Лебедев тут же ставит автомобиль на сигнализацию.
— Пойдемте, провожу вас, раз вы хотите прогуляться.
Перспектива провести с ним около двадцати минут времени совсем не радует, поэтому я соглашаюсь на поездку, помогаю сыну залезть на заднее сиденье, с удивлением отмечаю, что тут есть автокресло и усаживаю его туда. Сама размещаюсь рядом и выдыхаю, потому что Стаса не будет рядом со мной. Это заметно расслабляет и позволяет мне отодвинуть напряжение, сковывающее тело, и откинуться на спинку.
До дома мы добираемся за считанные минуты. Вечерних пробок нет, ехать нам чуть меньше километра, поэтому мы с Даней не успеваем понять, как машина останавливается. Стас тут же покидает салон и, пока я выбираюсь со своей стороны, отстегивает сына с кресла и помогает тому слезть. Он больше не отбивается от него, как от прокаженного, но как только появляется возможность, тут же сбегает ко мне.
Мы останавливаемся у подъезда. Я хочу снова поблагодарить Стаса за все, но вовремя одергиваю себя и просто прощаюсь.
— Стася, мы можем поговорить наедине? — задает неожиданный вопрос.
В его планы, видимо, не входило быстро распрощаться.
— Не думаю, что…
— Брось, я не из тех, кто лезет к девушкам без их согласия. Можно я поднимусь? Это касается твоего сына.
От его слов на мгновение замирает сердце, но совсем скоро оно начинает биться в ускоренном ритме. Я боюсь этого разговора, поэтому руки дрожат, когда я пытаюсь нажать код домофона и открыть дверь. Наконец, мне удается это сделать, мы проходим вначале в старенький, далекий от идеальной чистоты подъезд, а затем заходим в квартиру. Здесь все не так печально. Ремонт свежий, мебель, пусть и не дорогая, но новая и привлекательная, правда, стоит Стасу закрыть за собой дверь, как в нашей крохотной прихожей не остается места.
Несмотря на это, Лебедев ничего не говорит, разувается и проходит на кухню после моего приглашения.
— Подождите меня несколько минут, — прошу у него. — Я вымою Дане руки и отведу в комнату.
— Я не спешу.
Быстро вымыв руки Дане и усадив его в комнате, рассыпав игрушки, прохожу на кухню. Сыну нужно поесть, поэтому я не сажусь рядом со Стасом, а достаю из холодильника кастрюльку с супом и кладу ее на плиту.
— Кофе, чай? — предлагаю я и прячу трясущиеся руки за спину, чтобы он не увидел моего волнения.
— Нет, спасибо, — отказывается Лебедев. — Я не уверен в том, что хочу сказать, — произносит Стас, — заставляя меня нервничать еще сильнее. — Постарайся не поднимать панику, а выслушай меня и только потом примешь решение.
Я быстро киваю, правда, от спокойствия уже не осталось и следа. Стараюсь вспомнить, где же я оставила аптечку и есть ли в ней успокоительные, но с треском проигрываю своей памяти, потому что в голове творится сумбур. Напротив сидит настоящий отец Дани, и сейчас он хочет поговорить о сыне. Внутри все трясется от напряжения, я крепче сжимаю руками столешницу и с душевным скрипом натягиваю на лицо улыбку.
— О чем именно ты хочешь поговорить? — спрашиваю, сглатывая и делая продолжительный выдох.
Глава 11
— Ты не замечала у Дани проблем со зрением?
— Нет, — отвечаю, не до конца понимая, о чем пойдет речь. — Почему ты вообще об этом спрашиваешь? — я второй раз перехожу на ты, но сейчас это вовсе не то, о чем стоило бы думать.
— Потому что там, у детского сада, он перепутал меня с твоим парнем. Это должно насторожить.
— Было темно, — ищу оправдания, не желая признаваться, что я и сама подумала о зрении.
Хорошего обследования у нас с сыном не было. В годик нас осмотрел педиатр, а перед садом дали направление к хирургу, офтальмологу и еще нескольким специалистам. Всех мы прошли без проблем, да и я никогда не замечала за сыном проблем со зрением. До сегодняшнего дня. Можно, конечно, списать все на темноту, но ведь и правда, нельзя было не понять, что там не Максим.
— Я не говорю, что у него есть проблемы, — замечает Стас аккуратно. — На улице и правда уже стемнело, но я знаю, о чем говорю и лучше провериться. У Тимофея была такая проблема. Мы заметили ее несколько месяцев назад, сейчас болезнь на стадии активного лечения и уже есть успехи. Это не смертельно опасно, — спешит заверить Стас, видимо, замечая мое состояние.