Выбор для Пепла (СИ)
А дальше я погрузилась…
В волшебный мир.
Где были ворожки и чудеса, которые они могли делать - и никто их за это не сжигал. Где были свободные дети, что могли перемещаться «между пространствами и временами, порхая, как мерцающие светлячки». Где были «стеклянные города» и облака серебряного цвета, которые «плакали драгоценностями».
И впору было подумать, что я и правда наткнулась на сказки, если бы не множество нитей реальности, вплетенных в текст.
Про подземный огонь, уничтоживший «голубизну трав» и взметнувшийся до неба пепел, из-за которой наступил голод и холод.
Про великих дев, что указали Путь к спасению.
Про Исход и жизнь в тесноте и «помощь волшебных зверей, что пришла, откуда мы и не предполагали».
Про Великого Бога Темноты, который оказался единственным, кто сумел спасти народы и вернуть к Свету.
Про злость, алчность и разделение «тех кто прежде был братьями». И предательство Истины, за которое мир платит теперь «все приближающейся кончиной».
Про то, что последняя Великая оставила наказ: каждого учить грамоте, чтобы смогли однажды - или много раз на протяжении жизни - узнать о том, как Неволя может стать причиной Развития. А за Смертью всегда скрыта Истина. Что только Время, Наблюдение и Очищение способно создать настоящую Чистоту. А Обособленность - ведет к Изменам и кострам. Об Избавления от оков обыденности с помощью ритуала инициации. И о Защите рожденной Незаурядности, которая прервет череду смертей - и станет последней Смертью.
А также о том, что только Месть принесет Вознесение.
Я надолго задумалась над этой записью.
Что-то было мне понятно - во всяком случае мне казалось, что я поняла. Над чем-то следовало подумать. Например, «чистота» могла быть в прямом смысле очищением мира от пепла, а «неволя» - развитием подземных городов. Да и «оковы обыденности» вполне могли означать обычных людей без магии - которые инициировались и становились ворожами и ворожками.
Неужели мне тоже необходимо пройти какой-то ритуал? А если я не пройду - может и останусь без магии и… в безопасности.
И могла ли идти речь в «смертях» об уничтожении ворожек ни за что ни про что?
В то, что они несли разрушение, я давно уже не верила…
Я несколько раз повторила про себя этот текст, чтобы запомнить. Что-то знакомое было в этих словах, близкое, будто узнанное… До меня дошло.
Я еще раз просмотрела написанные с большой буквы слова и поняла что они в точности повторяли имена странных семнадцати богов, которых довольно странным почитают в Тарпаслоу.
Ох…
Голова гудела от новых сведений, которые я не понимала пока, как применить.
Сложный мир, ненасытный до боли, непонятные, не рациональный.
Я никак не могла его полюбить, принять это окружение, сколько бы не примерялась к новым обстоятельствам. Да, я была образована, рациональна и достаточно адаптивна, я понимала, что те понятия хорошего и плохого, черного и белого, на которых воспитывалась я сама, которые взращивала себе не возможно оставить без изменений - а если попытаюсь оставить, то сойду с ума.
Да что там, я многое уже поменяла в своем поведении и восприятии.
Но мне… мне, человеку, который привык подстраивать под себя реальность, учиться быть счастливой и независимой ни от кого на повседневной основе, который презирал нытиков и людей, ждущих каких-то особых условий от судьбы, начало казаться, что в этих условиях невозможно стать счастливой.
И ничего хорошего меня не ждет.
Пока не наступят какие-то особые условия.
Я перевернула последний лист и прикусила губу, чтобы не расплакаться от итоговых строк.
"Завтра за мной придут. Я прячу эти записи для тебя, неведомый чтец, а если их никто не увидит... что ж, я хотя бы попытался".
Кем ты был, узник? И как так получилось, что твои записи оказались в этом сундуке?
Вопрос, на который никогда не будет ответа.
Вздохнула, бережно спрятала блокноты - я не рискнула их уносить, решила вернуться при первой возможности - и вышла в темный коридор. Надо было поесть, отдохнуть и… придумать, что я скажу своему начальству завтра, чем я занималась эти два дня и что узнала.
Неподалеку от библиотеки меня окликнули спешащие по своим делам двое.
С удивлением посмотрела на Карсия и Зарра. Те не разговаривали со мной после последнего случая, даже не кивали, когда мы случайно пересекались - и я не предполагала, что они продолжат общение.
Тем не менее… мы все вместе двинулись в одну сторону.
И почти как прежде, когда они делились разными историями и напутствиями, разговорившись. Парни направлялись наверх, и мы преодолели несколько лестниц и поворотов вместе, пока я не вспомнила, со смехом, что, вообще-то, шла на кухню.
- Я пойду и… - начала говорить им, но меня прервали.
- Эй, как тебя, Марин… Подойди.
Я уставилась на внезапно появившуюся дари Маришу.
А потом, опомнившись, низко поклонилась и взмахнула руками.
- Не услышала, что я сказала?
Женщина прищурилась и посмотрела на меня слишком пристально. Что же ей надо? Решила унизить? Выговорить что?
Подходить совсем не хотелось… но не подходить я не имела права.
Посмотрела беспомощно на своих переглянувшихся спутников и нехотя сделала несколько шагов по направлению к разодетой красавице, подумав про себя, что жаль она не уехала с остальным двором…
И что я чувствую себя неуместно виноватой за свои отношения с даром Квинтом. Хотя какие там отношения…
Дари Мариша смерила меня внимательным взглядом, поджала губы, дрогнувшие вдруг… в усмешке? неприязни? она вообще была как-то напряжена... И, резко развернувшись, пошла вперед, бросив мне через плечо:
- Следуй за мной.
Ну а что еще оставалось мне делать?
Конечно, следовать…
46
На мгновение мне сделалось смешно.
Все эти разборки соперниц, вырванные волосы…
А потом вдруг страшно.
Очень.
Потому что… ну не могла она меня воспринимать как соперницу, прав дар Квинт. Я служка и временное развлечение - хотя даже таковой меня пока не сделали. Она - аманта. Да еще и претендующая на звание жены.
Зачем… я ей? Ни ругаться, ни разговаривать…
Мы оказались в каком-то незнакомом закутке - снова незнакомом, сколько же их в этом замке? А потом и вовсе в довольно непривлекательных покоях, наподобие гостевых. Там был и стол, и стулья, и шкафы с сундуками какими-то, а главное - довольно большая кровать. Вот только сделано это все было… с отвратительным вкусом. Темные, частично красные цвета, какие-то вульгарные гобелены, плотное одеяло на кровати, на вид давно не стираное.
Покои никак не вязались с дари Маришей. От слова совсем. И ее поведение тоже было не понятным. Женщина оставалась напряженной и раздраженной, даже привкус страха я различила, уже не удивляясь своим способностям, а используя их в полную, а еще… торжества, что ли.
Что она задумала? Споить? Отравить? Потому как указала мне на стул возле маленького столика и разлила сама вино.
Это же вино?
А потом приказным тоном «предложила»:
- Выпей. И поговорим.
Ни того, ни другого делать не хотелось. Но она ведь… и сама пила. Делала настоящие жадные глотки.
Мне бы тоже хотелось расслабиться, но осторожность не позволила. Я поблагодарила, присела на краешек и сделала вид, что тоже пью, а сама лишь смочила губы.
Черт.
Куда бы вылить, пока она не видит? Но она смотрела.
Я, насколько возможно, непринужденно повертела бокал, и, потупив скромно взгляд, осторожно спросила:
- О чем вы хотели поговорить?
- О тебе, конечно…
Меня тряхнуло, и бокал сам вывалился из рук. Потому что сказано это было издевательским тоном и говорила… не дари Мариша.
Из боковой узкой двери вышел Лайнелл. А дрянь, что решила меня подставить, медленно встала и отступила. Заявив со всем возможным спокойствием и пренебрежением: