Тайна дома №12 на улице Флоретт (СИ)

Вскоре мне представился такой шанс. Фонарь, обрывок веревки, несколько плодов дерева патуа — и ловушка, уже для Рэтворда, готова. Все было продумано до мельчайших деталей, но я не учел того, что мой противник обладал большим опытом в подобных вопросах. Он ловко ускользнул из ловушки, после чего устроил новую — намного более хитрую, чем прежняя.
На этот раз сэр Рэтворд решил действовать наверняка и уже на самом деле затаился неподалеку, забравшись на дерево с винтовкой. Когда я разгадал очередную его ловушку, он выстрелил. В последний момент я дернулся в сторону, и пуля, которая должна была попасть мне в сердце, лишь чудом всего лишь оцарапала плечо.
Тогда я понял, что сэр Рэтворд настроен очень серьезно. Никакой честной игры, никакого джентльменства или благородства. И я решил, так сказать, принять его правила.
Наше противостояние напоминало шахматную партию. Мы пытались перехитрить друг друга. Западня сменялась западней, и с каждым разом ловушки становились все изощреннее.
Вне всяких сомнений, сэр Рэтворд решил, что от меня нужно избавиться еще в Габене, и подготовился заранее — в то время, как я использовал то, что оказывалось под рукой, мой противник применял приспособления, привезенные из… как бы это назвать… цивилизации. С чем только я ни сталкивался: самовзводные револьверы, механические капканы, устройства, выпускающие в воздух прожигающую до костей кислоту, и тому подобное.
Наша смертельная игра длилась почти неделю и захватила нас с головой. Я был молод, глуп и жаждал выйти победителем из этой схватки любой ценой. Но такой опытный человек, как сэр Рэтворд, не мог не знать, к чему все приведет. Не мог не знать, да…
Мой противник тратил все свои силы и внимание на то, чтобы чинить мне препятствия, охрана группы отошла для него на второй план, и коварный Лугау, конечно же, не стал терпеть подобную небрежность. Всего за пять дней на острове группа Гранта поредела настолько, что любой здравомыслящий человек уже давно свернул бы все предприятие и поспешил бы покинуть остров. Но Грант был слишком поглощен поиском Карниворум Гротум, а Рэтворд — защитой своей чести джентльмена-охотника: он не мог допустить, чтобы какой-то мальчишка (еще и нелепый «ловец сорняков») оставил его с носом.
Казалось, им было все равно, что одного из профессоров засосало в трясину, или что другой угодил к пчелам-убийцам — не заботило их и то, что произошло с остальными…
В отличие от Гранта и Рэтворда, мне было жаль молодых ботаников из ГНОПМ, которые наивно полагали, что отправятся с исследовательской миссией, но фактически стали жертвами безразличия и эгоизма своих лидеров. И в какой-то момент я понял, что пора заканчивать эту игру.
На последней ловушке сэра Рэтворда я поддался. Но не сразу — прежде, чем погибнуть ужасной и мучительной смертью, требовалось произвести кое-какие приготовления. Ну а когда все было наконец готово, пришел черед дымового фонаря, который я обычно использовал, чтобы обманывать мухоловки. Создав едкую дымную тучу там, где была установлена ловушка, и избавив себя таким образом от наблюдения, я запустил механизм, спрятанный в листве моим коллегой. В воздух поднялось облако кислотных паров, и я закричал, пытаясь сымитировать невыносимую боль. А потом я спрятался и принялся ждать.
Сэр Рэтворд вскоре появился. Его торжествующий смех подтвердил, что он поверил в мой обман. Еще бы, ведь ему предстал мой дымящийся, обугленный, оплавленный кислотой скелет в пробковом шлеме и наполовину сожженном тропическом костюме. Да, ты все верно понял, мальчик: это был один из скелетов из джунглей…
Сэр Рэтворд купился — он был искренне убежден, что его превосходство надо мной должно подтвердиться рано или поздно. Его подвело собственное тщеславие, ну и, конечно же, снисходительное отношение к моей персоне, так что, по сути, он сам уверил себя в том, что наше противостояние закончилось его триумфальной победой.
Сэр Рэтворд вернулся к остаткам группы и сообщил профессору Гранту, что я больше не представляю угрозы. После этого они свернули лагерь и двинулись к сердцу острова. Туда, где их ждал Карниворум Гротум. Я отправился за ними…
 
…Сэр Пемброуз прервался, отпил немного кофе и зажег папиретку. Джаспер понял, что ему нужно собраться с мыслями перед тем, как он перейдет к кульминации своей истории. Мальчик слушал, затаив дыхание, и не замечал, как дядюшка раз за разом осуждающе качает головой.
Сэр Пемброуз вздохнул, стряхнул пепел в клыкастую пепельницу в виде головы волка и продолжил рассказ…
…Профессор Грант, пребывая в полной уверенности, что избавился от назойливого присутствия гадкого Пемброуза, вел остатки группы строго на северо-запад. Больше не было никаких блужданий по острову — ученые продвигались быстро и уверенно, словно не разыскивали растение, а точно знали, где оно находится.
Я пытался понять, каким образом Грант прокладывает маршрут, но долгое время для меня это оставалось загадкой. Как выяснилось из одного подслушанного мной разговора, даже джентльмен-охотник не знал, куда они идут, — его задачей было довести группу до, как называл это Грант, Черты — границы, за которой обрываются следы животных.
И вскоре они, а следом за ними и я, достигли этой Черты.
Группа остановилась на ночлег, и мне удалось приблизиться к лагерю почти вплотную. «Что дальше? — думал я. Что же ты будешь делать дальше?!»
Ну а дальше… профессор Грант велел своим спутникам надеть противоудушливые маски. В моем дорожном мешке тоже была такая маска — в охоте на плотоядные растения это важный инструмент: не уверен, знаете ли вы, но многие из них могут приманить жертву или отравить ее только лишь при помощи своего запаха.
«Видимо, Грант полагает, что, Карниворум Гротум обладает похожими свойствами» — подумал я, в тот момент даже не предполагая, что маски должны были защитить группу вовсе не от Карниворум Гротум, а от кое-кого другого.
В любом случае я посчитал, что мне тоже стоит надеть маску — еще не хватало попасть под воздействие твари.
Судя по шедшим в лагере приготовлениям, ученые были близки к своей цели. Нервозность и ожидание висели в воздухе. Профессор Грант зарылся в книги, сэр Рэтворд чистил оружие у костра, а все их подчиненные старательно делали вид, что их заботят лишь исследовательские заметки, гербарии и карты флор, хотя от меня не укрылось, как они трясутся от страха и бросают тревожные взгляды на чернеющие джунгли.
Наблюдая за лагерем, я заметил кое-что странное. На самом его краю к дереву был привязан мистер Пинчус, личный ассистент профессора Гранта. Он, единственный из всей группы, был без маски и выглядел… проклятье, да он выглядел так, что у меня мурашки побежали по спине: совершенно белый, с расширенными глазами, в которых не было и намека не просто на осознание происходящего, но и вовсе на любой мыслительный процесс. Сперва я решил, что его одолела лихорадка, но тут же отринул это предположение: ни одна из известных мне лихорадок не имела подобного эффекта.
Простоял у дерева Пинчус всю ночь.
Утром группа свернула лагерь и двинулась в путь. Мистера Пинчуса отвязали и пустили первым. Он спотыкался, падал, поднимался и продолжал идти нетвердой ломаной походкой. И тут до меня дошло, что личный ассистент Гранта одурманен. Вскоре мне предстало то, что тянуло его к себе, словно на невидимом поводке.
К полудню группа Гранта и следом за ней и я оказались на месте.
Открывшаяся картина поистине поражала воображение. Передо мной расстилалась долина без деревьев, похожая на проплешину в дождевых лесах Лугау. Именно там, в центре этой проплешины, росли мухоловки настолько огромные и жуткие, что я вдруг ощутил, как моя фобия прямиком из детства вот-вот снова затянет меня в свои сети. Гигантские стебли, каждый высотой в пятиэтажный дом, удерживал раскрытые бутоны, которые могли заглотить трамвайный вагон и даже этого не заметить. От стеблей во все стороны вились лозы, закручиваясь спиралями и кольцами. Повсюду, меж корней мухоловок, рос тогда неизвестный мне цветок — Скверлум Каберботам. Он цвел, и его пыльца висела золотистым облаком над долиной. Вы же видели цветок из дома у канала? А теперь представьте, когда их сотни. Невероятное зрелище…