Возвращение клана (СИ)

Семейных здесь практически не было. Разве что среди старших офицеров, а так в тридцать рук, которые по штату были положены для «Древа Ясеня-Искривлённого чародейского полка», ну или ста девяносто семи бойцов, положенных по штату, шестнадцать одарённых представляли несменное высшее звено включая трёх полковых чаровников и двух кудесников. Тридцать один являлись простецами из вспомогательного персонала поваров, прислуги и полотёров, а основная ударная сила состояла либо из проштрафившихся гвардейских пятёрок, выступавших в роли невольных учителей, либо, большей частью из недавно сформированных групп. Только начавших своё служение Князю.
В любом случае, суетились и бежали на срочное собрание, сейчас, только командиры групп, ибо «Криво-Ясеневиков» на серьёзные дела не посылали и даже во время недавнего нападения Титана на Полис, они занимались охраной Кремля. Остальные же бойцы, не дожидаясь новостей о том, кто выдвигается, а кто остаётся, в следствии, чего, все, на всякий случай неспешно и вдумчиво экипировались. Ибо разоблачиться при необходимости бойцу куда как быстрее и приятнее нежели под командирский рык впопыхах натягивать на себя форму.
Ну а в то время, как поднятый по тревоге «Стреноженный корпус» вяло шевелился, то ли активную деятельность, то ли просто трепыхаясь и сбрасывая с себя оковы полуденного сна, его неизменный командир, подполковник гвардии Илья Александрович Семенский, бодрым шагом ворвался в зал совещаний. Не обращая внимания на командиров боевых пятёрок, уже толпящихся в помещении вокруг подковообразного стола, он под их взглядами продефилировал к дальней стене. Там, возле большой, на всю стену, доски, очень похожей на те, что используются в школах, висел единственный во всём расположении телефонный аппарат.
Этот ритуал, повторялся на протяжении многих лет, зачастую по несколько раз на дню, но всё равно, как новички в гвардии, так и маститые командиры проштрафившихся пятёрок, затаив дыхание — наблюдали за действиями своего начальника. Семенский же в свою очередь не очень-то и торопился. Он снял с головы и положил на стоявший под телефоном столик свою новомодную фуражку, головной убор, совсем недавно вытеснивший у армейцев старые киверы, пригладил свои шикарные тоже «армейские» усы и только тогда сняв трубку, несколько раз крутанул рукоять вызова на аппарате.
— Оператор? Милочка, соединение дай пожалуйста, — важно произнёс он, а затем выслушав ответ усмехнулся и слегка наигранно возмутился. — Тык с тем к то тебе приказал это бездново верешало включить — с тем и соединяй. Что? Титулярный советник Катцуриков… ну давай сюда этого Кацурикова!
Господа командиры озадаченно приглянулись. Назвать титулярного советника при Княжеском Столе серьёзной величиной было довольно трудно. А уж тем более, не понятно было откуда у него такие полномочия, чтобы поднимать по тревоге целый чародейский полк. Пусть это даже и «Стреноженный корпус».
Собственно, с этого и начал разговор с таинственным Кацуриковым уже раздражённый подполковник гвардии, приравненный к чиновникам пятого класса, которому посмел что-то там приказывать чинуша рангом значительно ниже. Впрочем, рычал он в трубку не долго, затем разговор пошёл просто на повышенных тонах, а потом усатый чародей и вовсе замолчал и только слушал. Повесив же трубку, он поморщился и проведя рукой по усам, словно бы стряхивая с них то ли лапшу, то ли воду, повернулся к своим подчинённым.
— В общем, так, братцы, — произнёс он, оглядев собравшихся и подмигнул немногочисленным чародейкам. — И конечно же наши барышни. Ханурик этот… Катцуриков, не от своего имени тревогу поднял. В общем, не вашего это ума дело, но полномочия ему на то сверху спустили. В двух словах же — какие-то бандиты напали прямо посреди белого дня на небоскрёб «Рукотворный Монолит». На нас же возложили задачу защитить здание и арестовать преступников.
— Но «Рукотворный Монолит», — нахмурилась одна из девушек, — это же родовое гнездо Шнуровски. Это же чародейский клан, при чём тут мы?
 
— Наташа, я себе тоже этот вопрос задаю, — покачав головой подполковник и вздохнув ответил. — И придуманные мною ответы, мне не очень нравятся. Так что, будьте аккуратны, и постарайтесь там никого с ходу не убить. Да и вообще — будьте повежливее, потому как чует моё сердце — дело здесь не чистое. Но приказ — есть приказ!
— Сделаем! — хором ответили гвардейские командиры.
— Пойдут с пятой по двенадцатую руки, — продолжил Семенский, привычным движением руки разглаживая свои усы. — Командиром отряда будет… А давай как ты Афанасий Степанович. Всё, ребят — понеслась душа в Ирий!
Глядя на спины выходящих из переговорной бойцов, мужчина ещё раз неодобрительно покачал головой. Ему категорически не нравился только что полученный их вторых рук приказ. Слишком уж часто за его карьеру в гвардии «Криво-Ясеневским» полком обличённые властью кабинетчики из Стола пользовались ради решения своих собственных делишек, порой никак не связанных ни с Княжеской волей, ни со служением Полису.
И почти всегда, среди чинушь находился вот такой вот внезапно наделённый полномочиями «Катцуриков», готовый сунуть голову в пасть лютоволку, лишь бы только ещё раз таким вот образом поцеловать сапоги своему высокому начальству. «Стреноженный корпус» выдвигался, делал свою работу, и естественно, делал её хорошо! По итогам же Семенский, в очередной раз получал по шапке от Князя и ему, в «наказание», продлевали срок службы в «учебно-штрафном полку», очередной такой вот «титулярный советник» отправлялся на плаху, до последнего свято веря, что покровитель вот-вот спасёт его. Ну а основной бенефициар на следующем приёме у Правителя Москвы, получая не особо строгий выговор, только смущённо улыбался и разводя руками, бормотал о самодеятельности идиотов. И всё возвращалось на круги своя!
Именно поэтому, ещё давным-давно, предыдущими поколениями командующих «Древа Ясеня-Искривлённого чародейского полка» была выработана привычка никогда и никуда не спешить по «тихой» тревожной сирене. Ибо на действительно важные дела Князь поручал совсем другим полкам гвардии, а «Стреноженный корпус» потому так и стали называть, что состоящие в нём чародеи если и поспешали — то медленно!
Вот и сейчас, получив приказ: «выступить на защиту полноценного чародейского клана „всеми“ доступными ему силами и нейтрализовать напавших на небоскрёб бандитов», Семенский в очередной раз решил проявить житейскую мудрость. Во-первых, слава Древу, какие «силы» доступны, а какие нет — решал именно он! А тридцати пяти прекрасно обученных чародеев-гвардейцев должно было хватить на то, чтобы справиться с любым количеством обычных бандитов, решивших пощипать прошляпивших нападение Шнуровски.
Во-вторых, так, на всякий случай, подполковник был ну очень благодарен «канцелярщине» которую обычно разводили в Княжеском Столе и на которой так любили говорить младшие чины. Ибо если бы было приказано «уничтожить» — то пришлось бы выполнять, а вот формулировку «нейтрализовать», уже можно было уже вывернуть по-всякому. Например, как «арестовать» — что он, собственно, и сделал! Ведь так, когда все вроде бы и живы, а чуйка, которая ранее Семенского не подводила и в этот раз окажется права — по голове ему во время разбора полётов у Князя прилетит не так сильно, как если бы его молодцы и девицы устроили бы в «Рукотворном Монолите» кровавую баню.
Мужчина вновь пригладил усы и аккуратно надев свою новенькую фуражку на голову, довольный кивнул своим мыслям. Да — он всё понял и сделал правильно! Ведь не зря в последнее время в кулуарах Кремля, только и говорили о том, что дела у Шнуровски идут хуже некуда. К очень богатому и одногранное слабому роду, уже давно присматривались как матёрые клановые хищники, так и рыбёшки поменьше из неодарённых промышленников. Вот у кого-то из последних видать закончилось терпение.
 
Дальше и гадать не стоит — нанять наёмников в ассоциациях раз плюнуть! Вот тебе и «бандиты»! А кто-то из высших кремлёвских чинов, прознав про это — решил сыграть на упреждение, воспользовавшись бесплатным ресурсом в виде «Стреноженного корпуса». Сам-то он ничего не потеряет — случись что вся вина на Кацурикове! Зато благодарным Шнуровски потом, непременно донесут в правильном ключе, кто, собственно, за них убогих в тяжёлый момент так вовремя подсуетился.