Синтез (СИ)

— Через неделю вернёмся к омикрону, — пообещал он, и Линкен радостно ухмыльнулся.
— Другое дело! Что будем взрывать?
…Хольгер протянул Гедимину включённый смарт.
— По прикидкам — так, — сказал он. — Возможно, на полтора грамма больше или на двести-триста миллиграммов меньше.
Хранилище было закрыто изнутри — не один Константин вносил изменения в план защитных механизмов по периметру. Все камеры и датчики отключились за секунду до того, как сарматы вошли внутрь. Сферы — и та, под которую Гедимин только что вернул тридцать граммов ирренция, наскоро раздробив аккуратный шарик на бесформенные куски — стояли на месте и выглядели нетронутыми. Сармат смотрел на них и щурился.
— Четыреста девяносто шесть? Почти пятьсот… — он на мгновение стиснул зубы. — Ещё немного, и я мог бы устроить испытания.
— Ведомство пришлёт агентов в тот же день, — напомнил Хольгер, сочувственно глядя на него. — Навряд ли они согласятся подождать. Ты уверен, что для твоей модели не хватит меньшего количества?
Гедимин качнул головой.
— Им не нужен ирренций, — процедил он. — Почему они не дают работать мне?!
Он вошёл в «чистую» лабораторию, едва не задев плечом дозиметрическую рамку. Константин на треск развернулся от телекомпа и открыл рот, но увидел, что сармат направляется прямо к нему, и резко выпрямился, отступая за кресло.
— Мне нужно два месяца и пятьсот граммов ирренция, — ровным голосом сказал Гедимин. — Пусть Ведомство подождёт до сентября.
Константин ошарашенно мигнул.
— Ты в себе? — спросил он, опомнившись. — Об отсрочке не может быть и речи. Мы передаём им ирренций первого июля, и ни днём позже.
Несколько секунд они смотрели друг на друга в упор. Гедимин подбирал слова, чтобы объяснить, что и для чего ему нужно, несколько раз глубоко вдыхал — но так и не сказал ничего. Потемневшие глаза Константина были едва видны из-под опустившихся век, на щеках вздулись желваки. Несколько секунд спустя он с присвистом выдохнул и резко развернулся к телекомпу.
— На этом всё. Иди работать.
«Значит, ты помочь не хочешь…» — Гедимин быстро пошёл к двери. Уже у дозиметрической рамки его остановил оклик Константина.
— Стой! — командир «научников» снова поднялся с места. — Насчёт Хильды Хагав. Уже второй раз она подходит к тебе не по рабочим вопросам. Вас видели с ней у озера. Что ей от тебя нужно?
— Мы просто говорили, — отозвался Гедимин. — Теперь ты следишь за всеми сарматами?
— Только за теми, кто сам за собой не уследит, — Константин сузил глаза. — Тебе некому слить информацию?.. В третий раз увижу вас вместе, всё равно, где, — вечером сюда придёт новый оператор. У меня уже двое на примете, и ни один из них не лезет не в своё дело.
— Не понимаю, — Гедимин растерянно мигнул. Запреты командира, касающиеся ирренция, он ещё как-то мог осознать, но что ему помешало в данном случае?..
— Как обычно, — криво усмехнулся Константин. — Это твоё нормальное состояние. Иди работать!
В коридоре его ждал Линкен. Гедимин хотел пройти мимо, но взрывник схватил его за плечо и развернул к себе.
— Отказал? — вопрос прозвучал как утверждение. Ремонтник даже не стал тратить силы на кивок, только сузил глаза.
— Я с ним поговорю, — сказал взрывник, прижимая пальцы к шраму на затылке. Его белые глаза стремительно темнели.
— Не поможет, — мотнул головой ремонтник. — Решение за Ведомством. Хольгер с ними свяжется… Не ходи за мной. Надо кое-что сделать.
Зайдя в «грязную» лабораторию, он вырвал лист из ежедневника и ненадолго задумался. Через минуту листок был полностью покрыт строчками. «Для начала ей хватит,» — Гедимин добавил к четырём десяткам сетевых ссылок ещё две и сложил бумагу вдвое. «Нужно больше — пиши адрес, скину конспект,» — приписал он по-сарматски в углу листа и отправился в реакторный отсек.
— Подвинься, — бросил он Ангусу, просовывая руку под пульт. Листок, приклеенный снизу, со стороны было трудно заметить, и сармат надеялся, что Константин его не увидит.
— Покажешь это Хильде и только ей. Понятно?
26 июня 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити
Новые вопросы «ученицы» заняли три экрана. Гедимин, удивлённо мигая, дочитал их до конца. «Действительно читала… Ей что, интересно?» — он недоверчиво хмыкнул и открыл форму ответа. «Тем лучше. Будет хотя бы понимать, что делает. Так, глядишь, и до конспектов из Лос-Аламоса дело дойдёт…»
 
В «грязную лабораторию» последние два дня не заходил никто, кроме Гедимина, и даже Линкен и Хольгер ограничивались тем, что звонили в дверь и осторожно заглядывали через порог, если им открывали. Константин, проходя мимо ремонтника, смотрел сквозь него и недобро щурился. Но тревожило сармата не это…
Едва Гедимин успел отправить ответ, как его смарт коротко пискнул — пришло сообщение от Хольгера. «Ya» at» — всё, что в нём было написано. «Нет,» — Гедимин тяжело вздохнул, коротко поблагодарил и отключил устройство. «Этого следовало ждать.»
Он в очередной раз пожалел об отсутствии в научном центре одного-двух потайных ходов — запасной лаз в хранилище сейчас был бы кстати. Отключить камеры и датчики движения было секундным делом, но бесшумно открыть дверь оказалось не так просто — хотя сармат долго в этом практиковался.
Когда массивные створки сомкнулись, и блокировка включилась, Гедимин на секунду остановился, задумчиво глядя на сферы. Три блока обеднённого урана были у него с собой, размеры ирренциевых источников внутри сфер он помнил наизусть, — оставалось что-то сделать с зелёным свечением, которого уран не испускал. «Люминесцентный состав,» — подумал сармат. «Есть вещества-детекторы — реагируют на ионизирующее излучение. Надо очень чувствительное, уран почти не активен…»
Из хранилища он вышел через час. Ирренциевые блоки были легче нейтронных пушек и занимали гораздо меньше места, — карманы Гедимина со стороны казались пустыми, тем более, что часть «мусора» из них он вытряс и оставил в хранилище. «Четыреста двадцать шесть,» — он убедился, что никто его не видит, и приложил ладонь к карману; ему снова показалось, что тепло радиоактивного металла проходит сквозь защитное поле и дотягивается до кожи. «Техника безопасности…» — он вспомнил неизменный рефрен во всех письмах Герберта Конара, криво усмехнулся и пошёл к «грязной» лаборатории. Три слоя защитного поля были абсолютно надёжной защитой, — что бы ни мерещилось Гедимину, ни один омикрон-квант не доходил до его тела.
«Хольгер, зайди. Срочно,» — он нажал на отправку и только тогда позволил себе облегчённо вздохнуть. Все три блока — четыреста двадцать шесть граммов ирренция — лежали в стенных нишах, завёрнутые в непрозрачное защитное поле. Гедимин вспомнил о семидесяти граммах, оставшихся в хранилище, и досадливо сощурился. «Исчезновение сфер заметят,» — напомнил он себе. «А незаметно их не переработать. Скормить бы им эти сферы…»
Двери открылись — в этот раз Хольгер не стал звонить. Он встревоженно посмотрел на Гедимина. Сармат поднял руку в успокаивающем жесте и показал химику брусок обеднённого урана.
— Это должно светиться зелёным. Поможешь?
Хольгер мигнул.
— Зелёным? Как омикрон-излучение?
— Да. Чем больше сходства, тем лучше, — кивнул Гедимин. — Есть такой состав? Сделаешь?
Хольгер посмотрел себе под ноги.
— Было бы хорошо, если бы ты сказал, для чего он тебе нужен, — медленно проговорил он. — Может быть, это в целом не лучшая идея…
— Не бойся, я ничего не взорву, — сармат сердито сощурился. — Это в мои дела всё время лезут. Это мне мешают работать. Мне надоело. Ведомство не хочет ждать? Пусть забирает уран и сваливает. В сентябре они получат всё и даже больше. Помоги мне с составом. Дальше я справлюсь сам.
— Состав не отразится на дозиметре, — покачал головой Хольгер. — Достаточно простой проверки, и обман будет выявлен.
Гедимин досадливо сощурился.
— Ладно. Намажу им ирренция на уран. Пусть жрут, — он с трудом удержался, чтобы не сплюнуть в угол лаборатории.