Синтез (СИ)

— Тьфу! Маккензи, твоя гадость с каждым годом всё хуже на вкус, — плевался Линкен, устроившийся слева от Гедимина. Послышалось хлюпание сдувающегося контейнера из-под питья.
— Хватит уже совать туда всякую дрянь!
— Пора бы выучить её название, — со смешком отозвался Кенен. — Это обыкновенная полынь. Чем это тебе не нравится её вкус? Вполне подходит для дня всеобщего траура!
— Мало нам было потерять Марс и попасть в рабство к мартышкам, так тут ещё ты со своей отравой! — Линкен шумно прополоскал рот озёрной водой. Гедимин приоткрыл левый глаз и настороженно покосился на него. Речь уже зашла о Марсе, а сармат, ругаясь на горечь, всё же допил четвёртый контейнер жжёнки и потянулся за пятым, — значит, спора о войне было не миновать, и — со всей очевидностью — уже через пять минут Гедимина должны были в этот спор втянуть.
— Чего это? Мне тоже нужна разрядка! — донеслось справа, и кого-то спихнули в траву. Послышался звук шлепка по сухой коже.
— А мне нужна ещё больше! — Мафдет, судя по сопению и шороху, всё-таки подмяла под себя сестру и уселась сверху. — И вообще, это мой механик!
— Нет, мой! — Сешат гулко оттолкнулась пятками от земли и встала на «мостик», скидывая с себя сестру.
— Тихо там, — недовольно проворчала Лилит. — Гедимин — мой механик. И на троих его не хватит.
— Чего это? Руки-то у него на месте! — возразила Сешат. Гедимин досадливо поморщился. Вокруг действительно было слишком много самок. Он не против был помочь им с разрядкой — даже и троим одновременно, но не там, где за процессом наблюдали бы Линкен и Кенен. «Один начнёт плеваться, второй смарт достанет,» — Гедимин медленно и незаметно начал сползать в воду. «Не сейчас. Не здесь.»
Никто не заметил, как он уходит в глубину, а он очень старался не привлечь к себе внимание случайным плеском или брызгами. Спустя секунду вода сомкнулась над ним и сдавила его со всех сторон, приятно охлаждая кожу. Плыть было недалеко — несколько мощных гребков вправо, мимо аэродрома и купающихся сарматов, мимо здания аэропорта и теней охранников на фоне бликующего неба…
Гедимин выбрался на песчаный откос, присыпанный хвоей и обломками коры. Берег, по-видимому, постепенно размывало, — корни сосен уже нависали над водой. Сармат прислонился к устойчивому дереву и задумчиво разгладил ладонью песок. Ему доводилось использовать для черчения самые разные поверхности, — на этом берегу линии получались широкими, размашистыми и слегка размытыми, а сами схемы — непривычно большими. «Сойдёт,» — сармат оглянулся в поисках подходящей палочки.
— Эй! Атомщик, это ты? — из-под корней сосны, изумлённо мигая, выбралась Хильда. Гедимин узнал её практически сразу — в основном по белому комбинезону, который самка успела расстегнуть, но не снять. При виде чужака её рука потянулась к застёжке, и сармат поспешно поднялся на ноги и мотнул головой.
— Я уйду. Не заметил сразу.
— Стой! Тебя же не выгоняют, — в свою очередь помотала головой Хильда. — Мы с бригадой всегда купаемся здесь. А вот тебя не видели. И где твоя одежда?
Сармат махнул рукой в сторону насосной станции — отсюда она просматривалась хорошо, и можно было, приглядевшись, даже различить на одном из прибрежных кустов сине-чёрный комбинезон.
— Что это у тебя? — Хильда продолжала рассматривать сармата и теперь протянула руку к одному из неровных тёмно-серых рубцов на его груди.
— Омикрон-ожоги, — ремонтнику впервые захотелось их прикрыть. — Нарушение техники безопасности.
— Омикрон? Я знаю только бараки «Омикрон-с-номером», — самка вздохнула. — А уже скоро год, как работаю с атомщиками. Что вы сделали с плутонием на полигоне? Почему не было взрыва? А что вы вообще там делаете? Там не один реактор, да?
Гедимин покосился на озеро. Крутые обрывы с глубокой водой под ними редко оказывались под рукой в нужный момент, — вот и сейчас внизу было песчаное мелководье…
— Нет смысла объяснять с конца, — он качнул головой. — Мы работаем с ирренцием. В сети о нём немного, но есть. Ищи. Когда прочитаешь, будет о чём говорить.
 
Хильда слегка прикусила губу, смерила сармата задумчивым взглядом и кивнула.
— Ядерная физика, да? Я прочитаю. В бригаде говорят — раньше ты всем рассказывал про реакторы. Теперь не хочешь?
— Надоело, — буркнул сармат, отталкиваясь от корней сосны и сползая в воду. Определённо, западный берег плохо подходил для спокойных размышлений о сигма-квантах.
— Я отвечу, если будут вопросы. Но рассказывать с начала не буду. Нет свободного года на разговоры, — сказал он, пятясь к глубокой воде. Хильда кинулась к откосу и нависла над ним, опираясь о выступающие корни.
— Ты обещал — я слышала. Утром поговорим!
18 июня 43 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити
Серый шар слабо светился зеленью и излучал тепло — Гедимину казалось, что он чувствует слабый жар на пальцах. Этого не могло быть — между сарматом и тридцатью граммами ирренция было три слоя защитного поля. «Фантомные ощущения,» — подумал Гедимин, отводя руку в сторону. Взяв дрон за «крыло», он резко встряхнул его. Механизм едва заметно выгнулся, но все крепления остались на местах.
— Константин поставил датчики движения в хранилище, — сказал сармат, не оборачиваясь. — И по четыре контрольных на каждую сферу. Когда успел?
Линкен хмыкнул.
— Он что-то подозревает. Но… атомщик, это правда редкая чушь. Тут до метеорной пыли этого самого ирренция!
— Тридцать граммов, — поправил его ремонтник, заворачивая дрон в четвёртый слой защитного поля и заталкивая в непрозрачный пакет. — И это не нитроглицерин.
— Псих с реактором, — пробормотал взрывник и украдкой покосился на дозиметр. Гедимин, спрятав дрон под одеждой, молча ждал.
— Чисто, — Линкен недоверчиво хмыкнул, затолкал прибор в карман и махнул рукой. — Ладно. Попробуем выжить. Давай мне излучатели.
— Нет, оборудование будет у меня, — Гедимин отодвинул его руку и вышел из лаборатории.
— А если будет цепная… — начал было Линкен, но осёкся — люк реакторного отсека приоткрылся, выпустив наружу Хильду.
— Стой, — она цапнула Гедимина за рукав и потянула на себя. — Ты обещал, помнишь?
— Летишь с нами, — тихо сказал сармат, указав на стойки с миниглайдами.
«Датчики движения!» — досадливо сощурился ремонтник секунду спустя. Не успел он снять миниглайд со стойки, как из «чистой» лаборатории вышел Константин.
— Хильда, ты остаёшься. Положи миниглайд.
— Я тоже тут работаю — и летаю, куда мне нужно, — фыркнула самка.
— В рабочее время, — ответил командир. — Оно закончилось полчаса назад. Что ты снова тут делаешь?
— Иду в город, — пожала плечами Хильда. — Что, незаметно?
— Я потрачу пару минут рабочего времени и провожу тебя до ворот, — сказал Константин, недобро щурясь. — Гедимин, Линкен, я не понимаю, почему вы стоите. Вам совсем нечем заняться?
Гедимин, приостановившись на углу ангара, проводил Константина и Хильду угрюмым взглядом. Они шли к воротам; самка выглядела понурой, командир — предельно недовольным.
— Так вы никогда не поговорите, — буркнул Линкен. — Придумай что-нибудь другое. Это проще, чем реактор.
Гедимин стиснул зубы. Ему было досадно из-за сорвавшегося разговора, но ещё хуже было напоминание о гулкой пустоте в черепе. «Надо заняться взрывным реактором,» — подумал он. «Это паршивая идея, но других у меня нет.»
…Дрон плавно опустился на подставленную ладонь. За секунду до посадки Гедимин бросил ему навстречу защитное поле, и оно обернуло отключившийся механизм. Шар из окиси ирренция, целый и невредимый, едва заметно светился зеленью. Ни тусклее, ни ярче это свечение не стало.
— Даже ирренций… — Линкен, не договорив, тяжело вздохнул и махнул рукой. Гедимин забрал у него сигма-сканер, пробежал взглядом по экрану, пожал плечами и отключил прибор.
— Последний опыт с сигмой, — сказал он. — И так всё понятно.
«Ни с чем не взаимодействует и никак не проявляет себя, кроме бликов на сивертсеновом поле,» — мысленно подвёл он итоги, разрушая последние защитные экраны на полигоне. «Что же, такой результат — тоже результат.»