Синтез (СИ)

Командир качнул головой.
— Я собирался поручить это тебе, — он на долю секунды ощерился. — Пока меня не начали называть полоумным. Объясни этим двоим, что сфера не взрывоопасна, и пусть они начинают выгрузку.
— Я к ирренцию не прикоснусь, — лицо Иджеса окаменело.
— Пока не готова новая сфера, никакой выгрузки не будет, — хмуро сказал Гедимин. — Нельзя терять рабочее излучение. Иджес, проверь разделитель. Он давно простаивает без работы, возможно, нужна отладка.
Иджес облегчённо вздохнул и пошёл в пустой сектор. Сейчас, когда прокатный стан увезли в Порт-Радий, а новый Гедимин ещё не собрал, там стоял только ирренциево-урановый разделитель, накрытый брезентовым чехлом и защитным полем поверх него. Гедимин повернулся к верстаку, разыскивая взглядом материал для работы.
— Уран привезли?
— Уран есть, — отозвался Константин, подозрительно щурясь на ремонтника. — Можешь приступать к работе. Не забывай о технике безопасности. Хольгер, подготовь реактивы. Как только сфера будет готова, вы с Гедимином приступите к выгрузке.
В полной тишине он вернулся к своему столу. Гедимин, собирающий конструкцию из защитных полей, подпорок и щупов, едва заметно усмехнулся, но оборачиваться не стал. Он работал молча, пока к нему не подошёл Хольгер.
— Я опасался, что он так и не согласится, — тихо сказал он. — Было такое впечатление, что он готов стрелять.
— Он странный, — буркнул ремонтник, не отводя взгляда от урановых пластин.
— Как ты думаешь, сколько ирренция мы выделим? По моим расчётам — чуть больше двух граммов, — сказал Хольгер. — Было бы интересно собрать омикрон-излучатель и поработать с разными веществами. Подопытных крыс у нас нет, но вот опыт с сивертсенитом… я бы повторил его. Это будет супергенератор, если удастся что-то сделать с наведённой радиацией.
— Нейтронные пушки экранируют довольно надёжно, — пожал плечами Гедимин. — Похожую конструкцию можно собрать и для ирренциевого элемента. Сколько ирренция ты возьмёшь себе? Мне нужно немного для сигма-сканера.
— Бери, сколько нужно, — поспешно сказал Хольгер. — Пятисот миллиграммов мне хватит.
— Я возьму столько же, — кивнул Гедимин. — Иджесу вообще не нужно. Линкен пока обойдётся. Значит, нам хватит на опыты и ещё немного останется на дальнейший синтез.
За его спиной тяжело вздохнули.
— Уже делите несинтезированный ирренций? Я не давал разрешений ни на какие опыты.
— Значит, мы обратимся напрямую ко Нгылеку, — отозвался Хольгер. — И посмотрим, что скажет он.
Гедимин мигнул. «Звучит разумно. Надеюсь, обойдётся без драк. Не люблю станнеры.»
11 ноября 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити
Новая сфера из обеднённого урана опустилась до упора, и зелёные блики на защитном куполе погасли — уран поглотил омикрон-излучение. Гедимин вернул на место газоотводы и закрепил датчики. Излучение повредило им, но работать они продолжали, — должны были выдержать ещё два-три цикла синтеза. Можно было на прощание потрогать образец ирренция, но у двери стоял Константин и смотрел на ремонтника немигающим взглядом. Эксперименты пришлось отложить.
Вынув руку из управляющей перчатки манипулятора, Гедимин повернулся к белесой полусфере, лежащей на полу рядом с куполом. Хольгер уже упаковал облучённый уран и теперь ждал поодаль, у двери, когда ремонтник будет готов забрать материал. Гедимин поднял руку с растопыренными пальцами — только такие сигналы сейчас проходили через защитное поле, ни от рации, ни от устных приказов не было никакого толку — и осторожно подобрал полусферу. Она весила ненамного больше, чем новая урановая сфера, и разницу пришлось бы определять на точных весах, но Гедимину от волнения она казалась тяжёлой. Он поднял её на уровень груди и шагнул к двери. Константин и Хольгер расступились, створки ворот разошлись до упора. Впереди была открытая нараспашку дверь лаборатории и свободный путь до разделительной установки.
Последняя версия «разделителя» работала автономно, и весь процесс был закрыт от посторонних глаз кожухами, экранами и куполами защитного поля. Гедимину оставалось только опустить сферу, источенную излучением и готовую рассыпаться в руках, в измельчитель и кивнуть Айрону, чтобы тот опустил рычаг. Механизм загудел, перемалываемый в мелкую пыль уран затрещал. Гедимин поднял руки на уровень груди и, стараясь ни до чего не дотрагиваться, пошёл в душевую. Константин с дозиметром Конара направился за ним.
 
Дезактивация Гедимина продолжалась целый час, пока от раствора у сармата не порыжела кожа, а глаза не начало жечь от испарений. Константин долго ходил вокруг него с дозиметром, проводя им над самой кожей, и ремонтник стискивал зубы, чтобы не предложить засунуть прибор ещё и внутрь, — северянин мог воспользоваться советом. О том, что с ирренцием он работал в защитном поле, Гедимин уже не напоминал — двух напоминаний в начале дезактивации оказалось недостаточно, а третье он сам считал излишним.
— Хольгера не забудь помыть, — буркнул сармат, выбравшись из душевой. Слизистую — везде, где на неё попал раствор — неприятно жгло, тело ощущалось распаренным и опухшим.
— И сам помойся.
— Иди в лабораторию, — угрюмо отозвался Константин. — Комбинезон я ещё проверю.
Сармат мигнул — по всему выходило, что со станции ему придётся выбираться в одних подштанниках.
— Что с ураном? — спросил он у Хольгера, вернувшись в лабораторию. Сармат-химик стоял у разделительного агрегата и следил за бликами на защитном поле. Омикрон-излучение пронизывало кожух дробилки, не встречая препятствий, и на внешнем экране перемещались размытые зелёные пятна и полосы.
— В работе, — отозвался Хольгер. — Надо тщательно измельчить его. Ирренций там есть, это уже понятно.
Ни одна стадия не требовала вмешательства сарматов, весь процесс был отлажен и неоднократно проверен на кальциевых образцах, но Гедимину всё равно было не по себе, когда он подходил к «разделителю». Сегодня все сарматы, даже Иджес, хотя бы раз остановились у защитного поля, подсвеченного изнутри зеленью.
— А вот и ответ из Ведомства, — сказал Хольгер, в очередной раз замерший у «разделителя», когда рация в его кармане громко загудела. Константин оторвался от телекомпа и повернулся к нему.
— «Особым распоряжением губернатора Канадских территорий Оркуса Марци эксперименты с ирренцием (создание сигма-сканера и доработка «Ириды») разрешаются. Препятствовать работам, изымать необходимые материалы и лишать допуска к изучаемым образцам запрещено», — вслух прочитал Хольгер. — Тут значок высшей секретности. Предполагается, что мартышки не смогут это перехватить.
Гедимин посмотрел на Константина долгим внимательным взглядом и ухмыльнулся. Тот, сузив глаза, щёлкнул по дозиметру.
— Вам разрешили эти самоубийственные игры? Я думал о Масанге лучше. Губернатор Оркус просто не понимает, о чём речь, а вот этот умник из Ведомства… Ладно, я не буду спорить с командованием. Но за вашу безопасность по-прежнему отвечаю я. Не думайте, что я позволю вам брать ирренций голыми руками.
— Ты едва не смыл с меня кожу, — фыркнул Гедимин. — Это ты называешь безопасностью?
— Лучше остаться без кожи, чем без костного мозга, — отозвался Константин. — Не преувеличивай, сармат. У тебя даже ожогов не осталось.
— Кому-то ещё придётся положить лишний ирренций в куб, когда мы отделим свои доли, — громко заметил Хольгер. — То есть — не только снять сферу, но и открыть ёмкость с образцом. Я предлагаю сразу позвать медиков. Химический ожог — тоже опасность, и вполне реальная. Константин, ты слишком увлекаешься. Мы все такие, но меру знать надо.
Линкен согласно кивнул.
— Оно там не взорвётся? — спросил он, указав на гудящий агрегат. Измельчение урана продолжалось. Баллоны с углекислотой уже были подключены, но реакция не могла начаться, пока весь материал не пройдёт сквозь самый тонкий фильтр.
— Пока я здесь командир, Линкен, ничего не взорвётся, — пообещал Константин.