Выйти замуж за Уинтерборна (ЛП)

– Я так и хочу. Но прежде, должна раскрыть мистеру Уинтерборну правду о том, кто я.
Куинси обеспокоенно замолчал.
– Мистер Уинтерборн хороший хозяин. Требовательный, но справедливый и щедрый. Он заботится о своих подчинённых и относится ко всем с равным уважением, вплоть до посудомойки. Но всему есть предел. На прошлой неделе мистер Уинтерборн увидел, как Питер, один из его лакеев, ударил бродягу, подбежавшего к нему на улице. Он пристыдил его, прочитав лекцию, и тут же уволил. Несчастный лакей извинялся и молил о прощении, но хозяин не смилостивился. Кое-кто из слуг, в том числе и я, пытались вступиться за Питера, но он пообещал уволить нас всех, если осмелимся вымолвить ещё одно слово, и сказал, что есть ошибки, которые нельзя прощать, – камердинер умолк на мгновение. – В общении с мистером Уинтерборном существует линия, которую нельзя пересекать. И если кто-то её переступает, он тут же расстаётся с этим человеком и не меняет решений.
– Он не поступит так со своей женой, – запротестовала Хелен.
– Согласен, – Куинси отвёл взгляд, а затем с трудом договорил:– Но вы ещё не женаты.
Потрясённая, Хелен задалась вопросом, прав ли он, так ли опасно рассказывать Рису об отце.
– Мистер Уинтерборн необычный мужчина, миледи. Он ничего не боится и ни перед кем не отвечает. Он выше скандалов и в каком-то смысле выше закона. Осмелюсь сказать, что он ведёт себя лучше, чем вёл бы любой другой человек в его положении. Но хозяин может быть непредсказуемым. Если вы хотите выйти замуж за мистера Уинтерборна, миледи, вы должны молчать. 
Глава 17
В доме раздавался отдалённый бой часов, когда Хелен выскользнула из своей комнаты и начала пробираться сквозь тени через холл второго этажа. Рис поселился в комнате для гостей в восточном крыле, и это было к лучшему. Им понадобится уединение во время разговора.
Ей было страшно, как никогда. Сердце колотилось так сильно, казалось, будто ей действительно наносят удары в грудь. Она не настолько хорошо знала Риса, чтобы предугадать, как он отреагирует на услышанное. Какие бы чувства он не испытывал по отношению к ней, они были основаны на восприятии Хелен, как идеальной аристократической жены на пьедестале. И то, что она собиралась ему рассказать, означало не просто спуститься на ступень ниже, а прыгнуть с обрыва.
Проблема заключалась не в том, что она сделала. Проблема заключалась в том кем она была, и этого никак не изменить. Сможет ли Рис когда-нибудь посмотреть на неё и не увидеть призрака Альбиона Вэнса? Большую часть жизни Хелен провела с людьми, которые должны были её любить, но не любили. Она не может провести остаток жизни с мужем, который будет поступать также.
К тому времени, когда Хелен достигла восточного крыла, она отчаянно продрогла, несмотря на шерстяную подкладку халата и толщину расшитых тапочек. Поёживаясь, она подошла к комнате Риса и нерешительно постучала.
У неё в животе всё сжалось, когда она встретилась с силуэтом огромной тёмной фигуры Риса, вырисовывавшимся на фоне пылающего очага и свечения маленькой настольной лампы. На нём был только халат, а ступни и торс обнажены. Обхватив её за талию, он втащил Хелен через порог и решительно закрыл дверь на ключ.
Рис прижал её к себе, она положила щёку на его обнажённую грудь, видневшуюся в вырезе халата.
Почувствовав, что она дрожит, он обнял её крепче.
– Ты нервничаешь, cariad.
Она кивнула, прижимаясь к его груди.
Его ладонь нежно легла на её щёку.
– Ты боишься, что я причиню тебе боль?
Хелен поняла, что он имеет в виду физическую боль, которую она испытала в их первое занятие любовью. Только боялась она совершенного другого вида муки. Облизав пересохшие губы, Хелен с трудом проговорила:
– Да, но не так, как ты...
– Нет-нет, – начал успокаивать он, – всё будет иначе. – Рис опустил голову и сжал её в своих объятиях так, будто хотел окружить своим телом со всех сторон. – Твоё удовольствие превыше всего для меня. – Одна его рука опустилась на её бедро, к началу изгиба ягодиц, переместилась вперёд и прижалась к животу, а затем скользнула к местечку между бёдер.
 
Дразнящие проглаживания вызывали в ней острые ощущения, ноги задрожали, и она едва могла стоять. Хелен вздохнула, но в горле застрял ком. Сглотнув, она неровно проговорила:
– Дело не в этом, а в том... я боюсь, потому что мне кажется... я могу потерять тебя.
– Потерять меня? – Рис с интересом опустил на неё взгляд, а она отвела глаза. Через минуту, Хелен услышала вопрос: – С чего вдруг тебе об этом волноваться?
Теперь самое время ему рассказать. Она попыталась выпалить: "Альбион Вэнс – мой отец", но не смогла заставить себя это сделать. Рот просто отказывался выдавать такие слова. Всё что ей оставалось, это стоять и трястись, словно струна пианино, по ней пробегала тонкая вибрация трусости.
– Я не знаю, – в итоге проговорила она.
Хелен стояла, отвернув лицо в сторону, продолжая трястись, Рис наклонился и поцеловал её в щёку.
– Ах, и ты расстроилась, – тихо воскликнул он и подхватил её на руки с лёгкостью, от которой у неё перехватило дыхание.
Он был таким сильным, твёрдые мышцы на груди и руках могли её раздавить. Но Рис нежно и аккуратно поднёс Хелен к мягкому креслу рядом с камином и опустился в него, усадив её боком у себя на коленях. Сняв один тапочек, он накрыл большой тёплой ладонью её холодную ступню и начал медленно разминать. Большим пальцем он потирал изгиб, облегчая боль, о которой она даже не подозревала и еле сдержала стон, пока он продолжал массировать все уязвимые местечки. Рис нежно сжал каждый пальчик между своими большим и указательным пальцами и небольшими круговыми движениями очертил подушечки на стопе. Через некоторое время он взял другую ступню, растирал и сдавливал её, пока Хелен не расслабилась, сидя у него на коленях, склонив голову ему на грудь. Дыхание замедлилось, и на неё снизошло что-то наподобие транса, какое-то дремотное состояние.
А за окнами зимний ветер рыскал по пастбищам на холмах, заставляя ветви деревьев раскачиваться, словно незапертые ворота. С наступлением ночи из недр особняка доносились скрипы и шумы оседающего дома.
Рис уютно укачивал её, пока они слушали потрескивание дубовых поленьев в камине и наблюдали за вспыхивающими и танцующими искрами. Никто не обнимал Хелен так крепко и так долго.
– Почему старые дома так скрипят? – задумчиво спросил он, поигрывая её косой и водя шелковистым кончиком по щеке.
– Когда всё тепло постепенно испаряется с приходом ночи, старые балки сжимаются и начинают тереться друг о друга.
– Какой же это чертовски огромный дом. И ты слишком долго была оставлена на произвол судьбы. Я раньше не понимал, как одиноко тебе было.
– Близнецы составляли мне компанию. Я приглядывала за ними.
– Но некому было приглядывать за тобой.
Хелен смутилась, как и всегда, когда задумывалась о детстве. Казалось, чтобы выжить, ей было необходимо не привлекать внимания и ни на что не жаловаться.
– Ох, я... я не нуждалась в этом.
– Всем маленьким девочкам необходимо чувствовать себя в безопасности и желанными, – он откинул назад изящные локоны, свободно свисающие у её лица, кончики его пальцев нежно пробежали по узору из отблесков огня на её волосах. – Когда ты растёшь и не имеешь чего-то, этот недостаток всегда с тобой. Даже, когда наконец этим завладеваешь.
Хелен удивлённо подняла на него глаза.
– Ты когда-нибудь так себя чувствовал?
В его улыбке читалась насмешка над самим собой.
– Моё состояние настолько огромно, cariad, что его величина напугает любого здравомыслящего человека. Но какая-то часть меня твердит, что завтра может исчезнуть всё до последнего шиллинга. – Его рука очертила линию её бедра и проследовала ниже по ноге. Положив ладонь на её колено, он пристально посмотрел Хелен в глаза. – Там, в Лондоне, ты сказала, что твой мир был очень мал. А вот мой - очень велик. И ты в нём самый важный человек. Теперь ты находишься в безопасности и желанна, Хелен. Со временем ты привыкнешь и перестанешь волноваться. – Она повернула голову и прижалась лицом к его груди, Рис склонился к её ушку. – Мы связаны друг с другом, – прошептал он. – До конца времён. Помнишь?