Выйти замуж за Уинтерборна (ЛП)

Миссис Чёрч начала кудахтать над маленькой ранкой и отвела её в комнату экономки, которая находилась через две двери от них. Она служила одновременно гостиной и кабинетом, откуда пожилая женщина управляла делами дома. Сколько Хелен себя помнила, миссис Чёрч хранила здесь большой сундук с медикаментами. Когда Тео, Хелен или близнецы получали травмы или заболевали, они приходили сюда, чтобы им сделали перевязку, дали лекарство и утешили.
Сев за маленький столик, Хелен заметила:
– Все кажутся такими весёлыми сегодня.
Миссис Чёрч открыла сундук.
– Да, они очень рады Куинси. Задали тысячу вопросов, по большей части об универмаге. Он привёз им всем по каталогу, чтобы на него полюбоваться. Никто из нас и представить себе не может столько товаров под одной крышей.
– Универмаг "Уинтерборн" очень большой, – подтвердила Хелен. – Как дворец.
– Куинси говорит то же самое, – промокнув порез настойкой росного ладана, миссис Чёрч отрезала кусочек белой тафты, пропитанный желатином, и смочила в лавандовом растворе. А затем ловко обвязала компресс вокруг пальца Хелен. – Кажется, он очень воодушевлён работой на вашего мистера Уинтерборна. Я уже несколько лет не видела его таким оживлённым.
– Я рада это слышать. Вообще-то... – Хелен пыталась говорить обыденным тоном, – я бы хотела переговорить с ним лично, если вы позовёте его сюда.
– Прямо сейчас?
Хелен утвердительно кивнула в ответ.
– Конечно, миледи, – потом экономка сделала странную паузу. – Что-то не так?
– Да, – тихо ответила Хелен. – Мне кажется.
Миссис Чёрч, нахмурившись, встала.
– Принести чая?
Хелен покачала головой.
– Сейчас же его приведу.
Не прошло и двух минут, послышался тихий стук в дверь, и в комнату зашёл низенький, коренастый Куинси.
– Леди Хелен, – сказал он, его чёрные глаза улыбались под белоснежными бровями.
Какое же облегчение, снова увидеть пожилого слугу. Её отец и брат Тео не испытывали к ней ни интереса, ни привязанности, поэтому Куинси был единственным доброжелательным мужчиной в её жизни. В детстве она приходила к нему, если что-то случалось. И он, не колеблясь, всегда помогал, как например, когда Хелен случайно надорвала статью в Британской Энциклопедии, и камердинер отца бритвой вырезал всю страницу, заверив её, что семье хуже не станет, если она лишится истории хорватской астрономии. Или, когда она опрокинула фарфоровую статуэтку, а Куинси приклеил голову к фигурке так аккуратно, что никто никогда об этом не узнал.
Хелен протянула ему руку.
– Извините, что помешала вам проводить вечер.
– Вы не помешали, – сказал Куинси, сердечно сжимая её ладонь. – Я всегда вам рад.
Указав на соседний стул за столом, Хелен предложила:
– Пожалуйста, присаживайтесь.
Камердинер продолжал стоять, в уголках его глаз собрались морщинки.
– Вы же знаете, это неподобающе.
Хелен едва заметно кивнула, её улыбка стала натянутой.
– Да, но это не обычный разговор. Я боюсь... – она замолчала, слова застряли в горле, отказываясь выходить наружу. Попробовав опять, казалось, единственное, что она смогла, это в оцепенении повторить: – Я боюсь.
Куинси встал перед ней, он терпеливо смотрел на неё, подбадривая.
– У меня серьёзный вопрос, – в итоге выдавила Хелен. – И мне нужно, чтобы вы правдиво ответили. – В уголках её глаз скопились раздражающие слёзы. – И мне кажется, я уже знаю ответ, – проговорила она, – но вы бы очень помогли, если бы сказали... – Хелен замолкла, увидев, как он изменился в лице.
Плечи Куинси поникли, словно под тяжеленным грузом.
– Возможно, – предположил он, – вам и не следует спрашивать.
– Но я должна. Ох, Куинси... – виски Хелен запульсировали, когда она пристально на него посмотрела. – Альбион Вэнс мой отец?
Камердинер медленно потянулся к пустому стулу, развернул его и сел. Сцепив пальцы в замок, он опустил руки на стол и сфокусировал внимание на единственном окне на внешней стене.
– Где вы это услышали?
– Я нашла незаконченное письмо моей матери, адресованное ему.
Куинси молчал, его взгляд был отрешённым, словно он смотрел в самый дальний уголок вселенной.
 
– Жаль, что так случилось.
– Мне тоже. Пожалуйста, скажите мне... он мой отец?
Его внимание вернулось к Хелен.
– Да.
Она поморщилась.
– Я похожа на него? – прошептала Хелен.
– Вы не похожи ни на кого из них, – мягко сказал он. – Прекрасное и уникальное создание, со своей собственной внешностью.
– С лицом, как у кролика, – возразила Хелен и чуть не прикусила язык от такого замечания, пропитанного жалостью к себе. – Она и это написала, – досадно объяснила Хелен.
– Ваша мать была сложным человеком. Соперничала с каждой женщиной, включая и собственных дочерей.
– Она когда-нибудь любила отца?
– До последнего вздоха, – удивил он ответом.
Хелен скептически посмотрела на него.
– Но она и мистер Вэнс...
– Это была не единственная её тайная связь. И граф не всегда был ей верен. Но они по-своему любили друг друга. Когда между вашей матерью и мистером Вэнсом закончился роман, и родились вы, ваши родители возобновили отношения, – сняв очки, Куинси выловил из пиджака носовой платок и тщательно протёр линзы. – Вас принесли в жертву. Держали наверху, в детской, с глаз долой, из сердца вон.
– А мистер Вэнс? Он любил маму?
– Никто не может заглянуть в чужое сердце. Но не думаю, что он способен на такие чувства, – пожилой слуга вновь надел очки. – Будет проще, если вы сделаете вид, что ничего не знаете.
– Не могу, – ответила Хелен, упёршись локтями в стол и прижав ладони к глазам. – Мистер Уинтерборн его ненавидит.
Тон Куинси стал нехарактерно сухим для него.
– Все валлийцы к нему так относятся.
Хелен опустила руки и посмотрела на него.
– Что он сделал?
– Мистер Вэнс известный ненавистник Уэльса. Он написал брошюру, которая пользуется популярностью среди тех, кто хочет искоренить употребление валлийского языка в школах. Его идея заключается в том, чтобы насильно заставлять детей говорить только на английском, – он замолчал. – Ко всему прочему, мистер Уинтерборн испытывает к нему личную неприязнь. Не знаю, в чём дело, но это очень мерзко, он ничего не расскажет. Тема опасна, и лучше всего оставить её в покое.
Хелен ошеломлённо посмотрела на него.
– Вы предлагаете хранить всё втайне от мистера Уинтерборна?
– Вы не должны ему ничего рассказывать и всем остальным тоже.
– Но он когда-нибудь выяснит.
– Если так случится, вы сможете отрицать, что знали.
Хелен с глубоко несчастным видом покачала головой.
– Я не смогу ему лгать.
– Иногда лучше солгать во благо. И это один из тех случаев.
– Но в один прекрасный день, мистер Вэнс может прийти к мистеру Уинтерборну и всё ему рассказать. Или он может даже прийти ко мне, – в смятении, она протёрла уголки глаз. – О боже.
– Если так и случится, – ответил камердинер, – вы изобразите удивление. Никто не узнает, что вы были в курсе.
– Я буду знать. Куинси, я должна всё рассказать мистеру Уинтерборну.
– Не делайте этого. Ради него самого. Вы нужны ему, миледи. Я недолго его знаю, но за это время он переменился в лучшую сторону, и всё благодаря вам. Если мистер Уинтерборн вам дорог, не заставляйте его принимать решение, после которого он не сможет оправиться.
Её глаза расширились.
– Решение? Вы думаете он разорвёт помолвку, когда узнает?
– Это маловероятно. Но шанс есть.
Хелен едва заметно покачала головой. Она не могла этого принять. Не после тех вещей, которые Рис делал и того, что говорил, как обнимал и целовал только сегодня днём.
– Он так не поступит.
В глазах Куинси блеснули сильные чувства.
– Леди Хелен, прошу прощения за столь откровенные слова. Но я знаю вас с пелёнок. И всегда считал огромной несправедливостью и печальным фактом, что невинного ребёнка презирают и не замечают. Ваши родители, упокой Господь их души, винили вас в своих грехах, а не в ваших. Зачем продолжать за них расплачиваться? Почему бы вам не позволить себе быть любимой, как вы всегда и заслуживали?