Купи меня (СИ)

Бросаюсь и бегу по лестнице, но перед глазами до сих пор слепые пятна, оставленные на сетчатке пламенем, в которое я так долго вглядывалась. Спотыкаюсь и падаю, а после взмываю куда-то вверх. Меня трясет, а из глаз льются слезы.
— Что с тобой, Господи… Успокойся. Тихо…
Не могу разжать пальцы, которыми вцепилась с его одежду. Жадно вдыхаю древесный запах, такой успокаивающий и желанный. Умом понимаю, что должна оттолкнуть, отпустить, но сама только прижимаюсь сильнее. Льну всем телом, ближе. Может быть, потому что все еще ничего не вижу. Случайно задеваю его подбородок. Замираю, а после протягиваю ладонь и с опаской касаюсь жестких коротких волосков. Трогаю его лицо, будто слепая. Изучаю подушечками высокий лоб. Прямой хищный нос.
Касаюсь большим пальцем крепко сжатых губ и обвожу их по контуру. Мне достаточно даже этого.
А потом он исчезает. Кровать подо мной прогибается, и я подаюсь к нему снова, испугавшись одиночества. Но он не уходит. Опускается за моей спиной и обнимает меня. Я будто в коконе. Мне тепло, уютно и спокойно.
— Все хорошо… С тобой ничего не случится.
Все мужчины так говорят, мистер Грант. Вот почему я больше им не верю.
  
Глава 23
 
Просыпаюсь от того, что мне жарко и невыносимо хочется сбросить одеяло, но оно будто гвоздями прибито. Пальцами касаюсь длинной шерсти вместо пододеяльника и не могу сдержать улыбки. Теперь этот усатый парень занял не соседнюю половину кровати. Он устроился прямо у меня между ног, полностью меня обездвижив. Стоит пошевелиться, и Чарльз пытается удержать меня на месте, выпуская когти. Но я все-таки выбираюсь из этой мохнатой парилки.
Гранта в спальне нет, но дверь стоит приоткрытая.
— Снова твоя взяла, — ерошу его рыжую голову, и мейн-кун жмурится. — Не знаешь, он спал со мной всю ночь или ушел сразу, как я заснула?
Чарльз опять издает звук, похожий на чириканье. Жаль, что я не понимаю кошачий.
После душа и одевшись, спускаюсь вниз. Огонь не горит, оно и понятно. Таймер гасит пламя где-то на рассвете.
Замираю на пороге кухни, прикусив губу.
Грант снова готовит завтрак. На нем только мягкие серые штаны, и я вижу его невероятную бронзовую спину. Как перекатываются мышцы, пока он режет перец. Помидоры на сковороде уже горят, он зря бросил их первым, но повар из мистера Гранта никудышный, хоть и красивый. Он бросает перец, цокает, глядя на помидоры, оборачивается к холодильнику и вздрагивает при виде меня.
— Привет. Помочь? — Отзываюсь очень тихо.
Взглядом он показывает на кофемашину, и я с радостью заправляю ее водой, свежим молоком и меняю фильтр. А когда оборачиваюсь, то вижу, как Грант стоит возле открытого холодильника, а сам смотрит на меня. По запаху ощущаю, что к уже сгоревшим помидорам добавляется подпаленные ломтики болгарского перца.
Пойманный за разглядыванием, Грант наконец-то находит яйца в холодильнике, разбивает их прямо над сковородой и тут же мешает содержимое. Вот почему болтунья. Пока он будет жарить глазунью, от овощей останутся только угли.
Ставлю тосты и накрываю на стол. Грант раскладывает дымящийся завтрак по тарелкам. Завтракать он предпочитает на мраморном островке, а не в столовой за огромным столом, за которым мы ужинали.
Тишина напрягает. А еще отсутствие на нем верхней одежды. Я так увлеченно глазею на его голый торс, что даже не замечаю, как съедаю подгоревшие овощи. Надо будет встать пораньше и приготовить ему нормальный завтрак.
После завтрака в тишине забираю тарелки и сгружаю их в раковину. Все честно. Он готовил, я помою. Заодно расставляю обратно тарелки, уже вымытые после ужина в посудомоечной машине.
Надеюсь, что Грант поднимется, оденется и снова уйдет к своему совету директоров, но он никуда не уходит. Только пьет кофе и смотрит на меня. Чарльз, который пришел на запах, сидит рядом с ним на столешнице. И смотрит на меня точно так же, только в янтарных глазах кота презрения все-таки больше. Наверное.
Тарелки вымыты, чашки тоже. Даже сковорода. Больше нет повода отворачиваться или прятать глаза. И я разворачиваюсь.
 
— Расскажешь?
Простой вопрос, от которого я сразу теряюсь. Мне хочется включить воду и выдраить огромную кухню до блеска, лишь бы не стоять под прицелом его светло-синих глаз, в которых сейчас нет ни капли ненависти. Не думала, что мне будет ее не хватать.
Пожимаю плечами и развожу руками.
— Ну да, это же личное, — отвечает за меня Грант. — Предпочтешь орать и трястись от страха вся белая, как простыня, лишь бы не рассказывать мне об этом?
Трясу головой.
— Я… не могу.
Встает со своего места и заключает меня в объятия. Спиной я прижимаюсь к его груди, а макушкой ощущаю его ровное дыхание. Тяжелые удары его сердца отдаются в моем теле эхом. Я очень благодарна ему за то, что он все-таки обнял меня. А еще за то, что он встал за моей спиной. Смотреть ему в лицо, когда он так близко, было бы невыносимо сложно.
— Что с тобой произошло?
— Я не могу.
Один ответ.
Это даже не личное. Это неотъемлемая часть меня, о которой я не готова говорит с клиентами. Да и ни с кем в целом мире. Только Лана знает правду, потому что спасла меня от этого и поверила. А другие люди даже не поверили. Вот почему я затолкала эти воспоминания так глубоко, как только могу. Но живое близкое пламя и вы, мистер Грант, выворачиваете мои страхи, освещаете самые темные уголки. Зачем вам это?
— Это как-то связано с тем твоим кошмаром, да?
— Да.
Во всем виноват дым палочек. И Грант, который, как таран, одним своим присутствием зачем-то крошит стену, которую я воздвигла между своим прошлым и настоящим.
— Я должен знать, как тебе помочь. Я не хочу, чтобы это повторилось. А ты?
Он прав. Избежать повторения легко. Достаточно только признаться. Пусть не в прошлом, но хотя бы в своих слабостях…
— Огонь, — выдыхаю. — Я ненавижу огонь.
Чувствую, как Грант кивает.
— Я все сделаю… А теперь иди к себе, найди свой новый купальник и спускайся. Бассейн нагрелся.
— Разве тебе не надо работать? — слова слетают раньше, чем я понимаю, на что похож этот вопрос. Во-первых, он личный. Во-вторых, сама формулировка подразумевает, что я его обвиняю.
— Расслабься, — шепчет Грант. — Ты напряглась всем телом, как будто я ударю тебя в ответ. Не надо. У меня отпуск.
Киваю. Он разжимает руки, и я сразу же чувствую укол разочарования. Как будто он должен обнимать меня дальше. Взбегаю по лестнице и наверху быстро показываю язык жаровне. Я победила. На этот раз все-таки победила.
Влетаю в комнату и следом слышу топ-топ-топ. Это трусит Чарльз. Придерживаю для него дверь и говорю:
— Это в последний раз. Завтра я запру и окна, и двери, понял? А пока помоги мне выбрать купальник. Я ведь не стала заказывать только один.
Если бы кто-нибудь сказал мне, что я буду спрашивать совета у кота, я бы покрутила пальцем у виска. Но вот она я, выбираю открытый или закрытый купальник. Красный, белый или черный, а Чарльз иногда отвечает коротким мявом.
Слышу всплеск воды, и с опаской выхожу на деревянную террасу по периметру нависающей над бассейном части дома. Грант уже в бассейне. Сверху вижу его крепкую спину, и как он рассекает воду мощными гребками. Снова с удивлением смотрю на стеклянное ограждение — прямо над бассейном ограждения нет. Ужас какой, это же опасно... А если бы здесь были дети?
Так, Джеки. Остановись прямо сейчас.
Комкаю эти мысли, как испорченный лист бумаги, и мысленно выбрасываю его куда подальше.
Грант уже доплыл до бортика и теперь, облокотившись на него, смотрит на меня снизу-вверх.
 
— Прыгай!
Он серьезно?
— Там не так высоко, как тебе кажется! Это безопасно, если ты, конечно, плаваешь лучше, чем играешь в бильярд!
Ну вот, стоило ему разок проиграть. И он мне теперь это вечно припоминать будет.
— Я еще отыграюсь! — кричу ему вниз.
— Ловлю на слове! — не остается в долгу он. — Прыгай! Серьезно! Это весело!