Князь Барбашин (СИ)

При этом, несмотря на то, что наместнический обоз шел медленно, он довольно быстро приближался к Озёрску, где всё так же воеводствовал Леонтий Жеряпа.
Озёрский воевода, заранее предупреждённый своими доброхотами, встречал наместника со всем полагающим благочестием, хотя и знал, как князь ко всем этим церемониям относится. Он старался выглядеть обрадованно-беспечным, однако Андрей сумел разглядеть то, что был он при этом какой-то дерганый, словно опасался чего-то. Правда, сразу поговорить не получилось, потому что после торжественной встречи все проследовали в давно освящённую по православному обряду замковую церковь, где отстояли-отслушали торжественный же молебен.
А вот сразу после него, князь велел отложить званый обед на ужин и объясниться. Ну, Жеряпа и выдал полный расклад по своему воеводству. Что ж, как всегда близость к цивилизации значительно ускорило развитие земель. Выборгцы, оценив, что дальше признанных границ русские не идут и их городу, в раз оставшемуся без войск и начальства, не угрожают, сначала несмело, а потом неудержимо потянулись в свой бывший Нейшлот. А то, как же, Выборг – город торговый, и немалая доля в его торговле обеспечивалась внутренними землями. Вот тут-то и выстрелили жеряпинские лесопилки. Помня наказ наместника, он запретил продавать кругляк и тех, кто был пойман на подобной торговле, карал нещадно. Это вызвало встречный протест выборгцев, привыкших самим решать, какой лес они повезут на запад. Причём, как подданные датской короны, они опирались на русско-датский договор, согласно которому датские купцы пользовались правом свободной торговли всеми товарами без исключения. Но Жеряпа не растерялся и ответил в духе покойного государя. Мы-де, выборгцам препятствий не чиним, вольны они покупать любой товар "без вывета", и, коли сделку по необработанному дереву оформят, то и отпустят такого купца с товаром без волокиты. Потому как договор с королём датским подписанный на Руси чтят. А что не продаёт никто кругляк, так к воеводе какой вопрос? Ах, наказует за подобную сделку? Так он разве выборгцев наказует? Нет? Ну, так какой с него спрос? Он за дело государево болеет.
Разумеется, выборгцы обиделись и накатали жалобные грамоты и королю в Копенгаген и обоим наместникам (новгородскому и овловскому на всякий случай). Вот и дёргался ныне Жеряпа, боясь, что прилетит ему сейчас за самоуправство. Надеялся, конечно, на заступу от наместника, но, как известно, при государевом гневе у каждого своя рубашка к телу ближе.
Андрей, поняв всё с полуслова, велел подать перо и чернила, после чего продиктовал опрометью прибежавшему писцу наказ озёрскому воеводу лес непиленный без особого случая не продавать. И скрепил своей малой печатью.
Жеряпа повеселел прямо на глазах, а князь только усмехнулся. Ему не жалко, потому как ведал, что Василию ныне не до жалоб купеческих, а Кристиану скоро будет не до них. Зато озёрского воеводу можно было смело вписывать в свои сторонники. Ибо захудалый князёк был не дурак и прекрасно понимал, под чьей рукой (ну, кроме государя, конечно) он мог приподняться в свете. Княжеский титул ведь не только почёт давал, но и кой какие обязанности требовал. Недаром многие обедневшие князья-рюриковичи предпочитали отказаться от княжеского достоинства, дабы не тянуть тяжёлую лямку. А Жеряпа был человеком честолюбивым.
Ну а торжественный ужин, куда пригласили всю верхушку нового городка, прошёл просто на ура.
Отдохнув в Озёрске пару дней, наместничный обоз двинулся дальше и следующую большую остановку совершил уже в Новгороде, пришлось вновь углубиться в дела компании, а заодно и подробно обсудить планы на следующую навигацию с Малым.
А потом была Москва, почерневшая от пожаров и заснеженная по пояс, а где и выше. Столица, особенно посады, сильно пострадали от летнего нашествия. Многих людей увели в полон, кто-то сгорел в пожаре. Оттого ныне не все дворы были восстановлены. Часты были ссоры по поводу неправедно захваченного участка: кто-то тын передвинул, кто-то и вовсе чужое место захватил, надеясь, что старый владелец либо сгинул, либо по иной какой причине в течение года не появится. А после такой самозахват можно будет и официально оформить. В общем, ничем Русь посконная не отличалась от будущей. Было в ней место и подвигу и подлости.
 
Княжеский двор пострадал, как и все в посаде и его надобно было восстанавливать вновь. Тут все взял огонь, даже кирпичные стены не устояли, одно погорелое место только и осталось. Зато люди уцелели почти все, только Филька-сторож не пережил нашествия: то ли погиб, то ли попался в татарскую неволю. Михаил, ставший ныне счастливым отцом наследника, ещё летом, покуда младший нёс службу, нарядил мужиков строить братов двор. Они привычно поставили срубы и обнесли усадьбу тыном. Они же разобрали и обвалившиеся стены дома. На сами же хоромы должна была прибыть артель из Княжгородка, привычная к подобному строительству.
Не обошлось и без затрещин, которыми щедро одарили одного из соседей, что под шумок попытался отхватить кусок чужого огорода. Вот только ключник сразу заметил перемену, а михайловы дружинники быстро и доходчиво объяснили соседу всю пагубность его поступка, и тому пришлось, ворча, уступить и разобрать уже сооруженную ограду.
Но в любом случае, если челядь могла перезимовать в наскоро поставленных срубах, то князю ютиться в таком было бы зазорно, а потому он остановился в бывшем отцовом доме в Кремле, который от гиреева нашествия не пострадал вовсе. Вскоре сюда поспешили и тиуны со всех разбросанных имений с докладами и кормами.
Что ж, лето андреевы вотчины пережили относительно удачно. Страшному разорению подверглись лишь несколько сёл, оказавшихся на пути орды. Татары смердов, не успевших попрятаться, увели в полон, а дворы пожгли. Остались лишь неубранные поля да сгоревшие или развороченные скирды хлеба. В общем, бери теперь и населяй запустелую землю вновь! Но волжские вотчины не пострадали, а это значило, что найденные Малым в Нидерландах агрономы, соблазнившиеся съездить подзаработать в далёкую Русь, не будут терять время даром, а сразу же приступят к своим обязанностям.
Кстати, первый обобщённый опыт нового природопользования был в прошлом году отпечатан небольшим тиражом и ныне использовался как подарочный в среде земельной аристократии, играя роль пробного шара по вбрасыванию в массы понимания пользы от внесения навоза, золы, костной, рыбной муки и фосфатов, отбора семян и севооборота. Так же на подобную тему был выпущен красочный лубок для крестьян. Что бы читали, смотрели, думали, спорили. Ведь одними приказами в такой сфере не обойдёшься. Лубок стоил несколько медяков, но поначалу лежал в лавках мёртвым грузом. Пришлось даже проводить "рекламную акцию", набрав пацанов и пустив их на ярмарку кричать, что-то типа "смотрите красочные картинки, как в иных землях большой урожай растят". Поначалу помогло не ахти, но потом народ заинтересовался, и лубок стал потихоньку расходиться. Это, конечно, не означало, что уже завтра прибегут первые заинтересованные, но, даже просто обсудив с сельчанами, на подкорке, как говорится, запишется. А в нынешние времена и этого не мало.
Ну а голландцам прямая дорога в романовскую вотчину, развивать, поправлять и учить. Жаль, конечно, что жены там не будет, но будем надеяться, что тамошним тиунам и одного наказа хватит.
На думское сидение князь направился верхом, хотя расстояние от двора до дворца было небольшим, а заснеженная дорога была хорошо утоптана. Но понты, они превыше всего!
Соскочив с коня, он быстрым шагом взошел на крыльцо, где уже ютились жильцы и царедворцы из малоимущих. В глазах некоторых он явственно читал глухое небрежение старых московских родовичей, что неумелыми деяниями предков свергнуты были с горних высей и уступили места в думе таким вот выскочкам. И что толку, что рода Андрей куда знатнее многих и многих из них. Но, виновен тем, что взлетел, ведь не предки, совершившие глупость, и не они сами виновны в нынешнем положении, а вот такие вот понаехавшие…