Князь Барбашин (СИ)
Вот за подобные минуты самокритики Андрей сильно ненавидел сам себя. Потому что в этот момент он становился неадекватен и, чтобы не наворотить глупостей, старался убежать от реальности, скрывшись ото всех за дверными запорами или спиртным угаром. Но миг подобного малодушия проходил, а проблемы, стоявшие перед ним, оставались, и их приходилось решать, используя методы нынешнего времени, а не прекраснодушного будущего. Так что прочь сомнения! Делай, что должно и пусть будет, что будет.
Ведь это его стараниями многое из того, что в его прошлом-будущем появилось на Руси через век-полтора, ныне уже осваивалось местными умельцами. Вот и Олонецким заводам в этой ветви истории быть лет на двести раньше. Даже если в этом году его розмыслы ничего не найдут достойного, то в следующем первый заводик всё одно поставят на самом лучшем из уже найденных мест. И пусть он за два-три года выберет всю окрестную руду, себя он всё одно окупит.
Кстати, время показало, что князь оказался прав. Рижане, скрепя сердце, вынуждены были согласиться с тем, что пошлины с русских купцов, просто перегружавших в Риге товары с телег или стругов на свои же морские суда браться не будут. Однако портовый сбор и прочие расходы, связанные со стоянкой кораблей в рижском порту, были для русских установлены всё же выше, чем для рижских граждан. Взамен же они получили право вновь вести торговлю в Витебске и Смоленске, а так же использовать Двину и её притоки для поездки в земли литовского княжества. Новый договор по своим объёмам превзошёл псковско-дерптский, потому как в нём много внимания уделили мелким деталям. Во избежание, так сказать, кривотолков. А скрепленные печатями города Риги и новгородского наместника копии на русском и латинском языках были торжественно вручены главам договаривающихся сторон.
Но это случилось уже позднее, а пока что переговоры были прерваны, хотя дел у Андрея и не уменьшилось. Потому что в Норовском его уже ждали представители нескольких гданьских семей, прибывших с выкупом за своих представителей. А ведь князь уже и не надеялся на это, ведь в своё время, сильно обидевшись на поляков за то, что они без затей, как простых разбойников повесили всю команду пойманного таракановского капера, он громко заявил что меньше, чем с тысячи рублей торг на обмен начинать не будет. И поскольку сумма была просто огромной, то он и забыл думать об этом. Более того, большая часть пленных, несмотря на все их знания морского дела, была уже обменяна у татар на русских полоняников, которыми и пополнили княжеские вотчины. Остались только штурманы и уцелевшие в боях капитаны. Так, на всякий случай. Причём ни о какой бесплатной кормёжке речи не шло. Пленные отрабатывали свой хлеб ударным трудом на многочисленных стройках. И вот родственнички таких богатеев, как Винсент Столле, разродились-таки на денежку малую. Так что пришлось вновь задержаться с отплытием. Зато по окончании он разом разбогател на три тысячи серебром (потому как выкуп брался только монетами).
Но, наконец-то, со всеми делами было покончено и наместник с семьёй смог подняться на борт старины "Новика" и отправиться к месту своей службы.
* * *Овла встретила их хмурым небом, где сквозь разрывы в тучах всё же иногда проглядывало солнце. Берега, образующие вход в порт, словно нехотя сходились друг к другу, впрочем, так и не соединяясь воедино, разделённые устьем реки. Корабли, под крики кружащих чаек медленно вползали в гавань, следуя к видневшимся вдали деревянным пристаням, срубленым буквально на живую. Потому что это были времянки, на месте которых уже вскоре привезённые мастера начнут сооружать капитальные строения из камня.
"Новик" первым аккуратно подошёл лагом к причалу и пришвартовался к трём тумбам. Сразу после этого на него с пирса подали широкие сходни из крепко сбитых досок, и по ним наместник с семейством чинно сошёл на берег, где его уже ждали оповещённые о прибытии начальные люди города.
Однако всю торжественность встречи сорвала погода. Вот вроде только что светило солнышко и тут крайне внезапно начался ливень. Да такой, что уже вскоре все оказались насквозь мокрыми. И пришлось в скором порядке добираться до резиденции наместника и переодеваться в сухое, благо банька была растоплена ещё, когда корабли появились ввиду города. Затем жена, забрав детей, ушла заниматься расселением, а мужчины собрались в кабинете. И отчёты, предоставленные ими, порадовали князя.
Уцелевшие после загоновой рати местные рыбаки и земледельцы вернулись к повседневному труду. Им в помощь пришли артели переселенцев, так что хозяйство в ближайшей округе, порушенное войной, восстанавливалось ударными темпами. Смолокурни, налаженные ещё за зиму, продолжали гнать скипидар и дёготь, рыбаки вялили, коптили и солили лосось, благо эта рыба почти шесть месяцев щедро доставляла им средства к существованию.
Вовсю заработал кирпичный заводик, дабы ускорить постройку крепости. Новые кварталы были уже размечены и теперь на них велись земляные работы по прокладке канализации. Это, конечно, был не римский размах, с его клоакой Максима, но хоть что-то. А то как-то не хотелось утопать в грязи. Правда, все канализационные стоки будут сливаться в водоем не очищенными, но с этим можно будет побороться позже, хотя бы простыми решётками и фильтрами.
Кстати, местные на подобную стройку смотрели спокойно, всё же канализация на Руси была известна давно, хотя и не была сильно распространена. Всё же одно дело городок на две сотни душ, да при том в момент строительства, а другое – многотысячная Москва или Новгород. Как говорится, финансовые вложения различны.
Не подвели в этом году и ганзейцы, всё же приплывшие за товаром. Правда, явились всего три корабля, но это даже к лучшему, потому как после прошлогоднего разорения, товаров на всех могло и не хватить. А тут вполне себе набили трюмы под завязку, спустили денежки в "поганой бане" (где морячкам, кроме мытья, предлагались и услуги иного рода, включая азартные игры) и убыли себе восвояси, полные хороших впечатлений. Так, глядишь, в следующем году не три, а все пять, а то и шесть кораблей пожалуют. Так что надо будет озаботиться созданием запаса.
Не обошли стороной и местное плотбище. Сейчас здесь рыли огромный котлован, который должен был стать первым на Руси сухим доком. А как иначе? Привычная система обслуживания и ремонта больших кораблей на реке была уже недостаточна. Во-первых, она требовала мелководья и спокойного течения. А во-вторых, Андрей делал замах на будущее. Пусть государь пока что не мычит и не телится с флотом, так он и в иной истории долго думал, а вот ему нужны были нормальные мощности и люди, которые эти мощности могли построить. Ведь даже в Испании постановка корабля в сухой док была ещё довольно редкой и достаточно дорогой процедурой. Но разве это основание для отказа? Пусть потом во всех энциклопедиях про русскую Овлу напишут. А мы пока что технологию отработаем.
В общем, с городом было всё понятно. А вот округа уже не так сильно радовала. Чем дальше было от Овлы, тем меньше дохода было с земли. Да ещё многие избежавшие полона финны и саамы предпочли спрятаться в непроходимых чащобах, ожидая непонятно чего. И войск, чтобы посылать на поиски таких хитрецов у князя под рукой не было. Да и не решить тут всё одной силой. Как и одним днём. В общем, работы было непочатый край, и не стоит удивляться, что вызов в Москву князь воспринял весьма эмоционально.
Но делать нечего, а потому, собрав небольшой обоз, потащился он по первопутку в столицу.
Поезд двигался без всякой поспешности. По пути Андрей принимал донесения от старост поселений, которыми постепенно обрастал старый, известный ещё со времён новгородской вольницы тракт. В пути он много думал о том, что и как лучше сделать, давал советы и не чурался изменять по ходу встреч первоначальные свои замыслы, понимая, что на местах многое видится по-иному и не всегда взгляд из центра самый правильный.