Рокко (ЛП)

Грейс покачала головой, не в силах солгать. Её худшие опасения оправдались. Она связалась с мафией и потеряла ещё одного человека, которого любила.
Двух человек.
И потом, если Том осуществит свой план занять место отца, потому что у Тома не было того, что нужно, чтобы выжить в этом мире, даже при помощи и поддержке его нового лучшего друга Тони Тоскани.
Её снова предали. Снова больно. Её сердце снова было разбито. Почему она не могла усвоить грёбаный урок, что в мафии не было ничего хорошего — она разрушала всё.
— Он…? — Оливия вопросительно подняла бровь.
— Я не хочу об этом говорить.
— Конечно, ты не знаешь. Мне жаль. Мне не следовало спрашивать. Я отвезу тебя домой.
Грейс мгновенно пожалела о своём резком тоне. Последние несколько дней Оливия была очень заботливой. Грейс не знала, какую договорённость Оливия заключила с отцом Шеймусом, чтобы он прикрывал её смены в «Саннивейле», но она была благодарна за то, что Оливия была там, напоминая ей, что есть мир без оружия, бандитов и смерти. Хороший мир. И друзья, которым было не всё равно.
К тому времени, как они добрались до дома, Грейс просто хотела принять долгую ванну и забраться в постель. Она никогда раньше не бывала в тюрьме, и даже сейчас чувствовала, как отчаяние и безнадёжность всё ещё цепляются за её кожу.
— У нас гости, — указала на дом Оливия, когда они остановились у обочины.
Грейс подняла глаза, надеясь, что это Том. Она видела его только дважды с тех пор, как умер их отец — один раз в больнице, а затем снова в полицейском участке, и оба раза он был с Тони Тоскани. Её сердце упало, когда она увидела Габриэль и Мию, сидящих на крыльце. Последнее, чего она хотела — это разговаривать с кем-либо, причастным к мафии.
— Езжай дальше.
— Ты хочешь пойти на репетицию? — Оливия взглянула на Мию и Габриэль, но, к счастью, нажала на педаль газа и проехала мимо дома. — Итан и Мигель репетируют с группой.
— Конечно. — Она была не в настроении слушать музыку, но, по крайней мере, это отвлекло бы её от горя.
— Мигель написал песню, и они её пробуют. Очевидно, он тайно писал тексты в течение многих лет, и Итан узнал об этом только тогда, когда зашёл в его комнату, чтобы одолжить зарядное устройство, и увидел ноты на столе. Я думаю, он не просто симпатичный басист.
— Забавно. — Грейс заставила себя улыбнуться в ответ на попытку Оливии подбодрить её.
— Ты знаешь этих женщин? — спросила Оливия несколько минут спустя.
— Да. Я просто не хочу сейчас разговаривать ни с кем, кто имеет отношение к бизнесу моего отца. Вообще-то, никогда.
— Может быть, ты почувствуешь себя лучше после репетиции. Ты можешь спеть что-нибудь воодушевляющее, — предложила она.
— Я не пою. И я уезжаю из Вегаса после похорон, и с моей стороны нечестно вести их за собой. Итану нужно снова начать прослушивание на солиста.
— Куда ты планируешь отправиться? — Всегда будучи профессионалом, Оливия не сразу попыталась отговорить её от плана.
— Может быть, маленький городок на Среднем Западе… — В любом месте, где нет присутствия мафии.
— На самом деле ты не из тех девушек из маленького городка. — Оливия скривила губы.
— Я могу ей стать.
— А как насчёт твоего пения? Я думала, ты выбрала Вегас, чтобы получить степень и продолжить певческую карьеру. И теперь ты, наконец, сделала это. Итан и Мигель уже спланировали все контракты на запись, которые получит группа, какой тур-автобус они собираются купить, как они собираются разделить всех фанаток, которые толпятся вокруг них за сценой после концертов…
— Это был глупый сон. — Она щёлкнула замком на двери. Что-то вроде её отношений с Рокко с тех пор, как он вернулся в её жизнь. — Посмотри на меня. Я не могу быть на сцене без маски, а Рокко стоит рядом, готовый всё прекратить, если что-то пойдёт не так. И в маленьком городке, где, вероятно, есть только одна радиостанция и одна телевизионная станция, не будет большого спроса на джингл-певиц.
— Так что ты собираешься делать? — Оливия поджала губы, единственный признак того, что она не согласна с решением Грейс.
 
— Я буду делать то, чему меня учили. Я уверена, что есть маленький городок, нуждающийся в психологе-травматологе. Маленькие города постоянно страдают от травмирующих событий.
— Как и консультанты, — мягко сказала Оливия. — И они должны знать, что сейчас не время принимать поспешные решения. Тебе нужно пройти через этот процесс, выяснить, что произошло и почему, похоронить своего отца и пройти все стадии горя. Когда ты выходишь на другой конец, и мир не так мрачен, самое время подумать о переменах.
— Мне нужно уйти.
— Тогда мы уйдём. Но мы не убежим.
— Мы? — Грейс прикусила губу, чтобы сдержать слезы.
— Ты не одна. — Оливия протянула руку и сжала руку Грейс. — У тебя есть не только я. У тебя есть Итан, Мигель и остальные участники группы. У тебя есть Мэтью, отец Симус и все друзья, которых ты завела в Вегасе. У тебя есть все люди в городе, которых ты тронула красотой своего голоса. И у тебя есть Том. — Её губы на мгновение плотно сжались. Семья Оливии всегда была рядом друг с другом в трудную минуту, и она не придавала большого значения настойчивости Тома оставаться с «другом», когда Грейс больше всего в нём нуждалась.
Грейс почувствовала отсутствие Рокко в списке Оливии, как чёрную дыру в груди. Как и раньше, она влюбилась в него сильно и быстро. Она доверяла ему. Открылась ему навстречу. Любила его и потеряла самым ужасным из возможных способов.
— Я знаю, о чём ты думаешь, — сказала Оливия, притормаживая перед знаком «Стоп». — О том, что у тебя разбито сердце написано у тебя на лице.
— В прошлый раз Рокко сделал что-то ужасное, потому что думал, что у нас не может быть будущего. Он хотел, чтобы я была свободна, поэтому он оттолкнул меня.
— Ты бы не уехала из Нью-Йорка, если бы не хотела уехать. — Оливия въехала на стоянку позади репетиционной студии и припарковала машину.
Они вышли из машины и направились под палящим солнцем к тенистому навесу над дверью.
— Ты права, — сказала Грейс, открывая дверь. — В то время я не видела другого выхода. Но через несколько лет я начала задаваться вопросом, не совершила ли я ошибку. Мне было восемнадцать, и я была напугана до смерти. Я не говорила с ним о том, что произошло. Я не думала о человеке, которого знала. Я убежала, точно так же, как убежала, когда умерла моя мама, и когда я узнала кое-что о своём отце, с чем не смогла справиться.
— Как ты планируешь сделать сейчас? — Оливия открыла дверь. — Конечно, я думаю, что это совсем другое дело. Я имею в виду, Рокко в тюрьме, потому что его поймали с поличным…
— Они поймали его, потому что он направил пистолет на медсестру, — перебила Грейс.
— Я думала, медсестра вошла к нему, когда он делал что-то подозрительное с капельницей твоего отца, и он наставил на неё пистолет, когда она попыталась остановить его. — Оливия остановилась возле репетиционной студии. — Это то, что я прочитала в Интернете.
— Это было в новостях? — застонала Грейс.
— Милая… — Оливия с трудом сглотнула. — Организованная преступность — это всегда большие новости.
— Я не… — Голова Грейс дёрнулась вверх так быстро, что затрещала шея.
— Ты не обязана мне ничего говорить, но «The Sun» сообщила, что у твоего отца были связи с преступной мафиозной семьёй в Нью-Йорке, и некоторые телеканалы подхватили это. Они называют это убийством мафии. И Рокко… — Она сжала руку Грейс. — Они сказали, что его тоже подозревали в связях с мафией. Они нашли старшую медсестру отделения интенсивной терапии связанной в шкафу.
— Меня сейчас стошнит. — Грейс прислонилась к стене, а затем сползла и села на пол. Она могла слышать ровный стук баса Мигеля из студии и мягкие, раскачивающиеся звуки группы, когда они исполняли песню Сэмми Дэвиса-младшего «What Kind of Fool Am I».
— Ты не знала? — Оливия устроилась рядом с ней. — Может быть, это всё фейки?