Рокко (ЛП)

За исключением того, что она была всего лишь девушкой, а он был мужчиной. Мужчиной, которому она доверила своё тело и своё сердце. Мужчиной, о котором она не знала, каким он был чудовищем.
Святая Мария, Матерь Божья,
Молись за нас, грешных.
Блядь. Блядь. Блядь. Он не мог так поступить с ней. Он не мог взять её вот так в общественном лифте с её красивым платьем, задранным вокруг талии, в то время как она смотрела на него своими прекрасными глазами цвета карамели, как будто он был грёбаной мечтой, ставшей явью.
Он не был грёбаным сном.
Он был кошмаром. И он солгал ей. Он был чудовищем. Худший из людей.
— Я не могу этого сделать. — Он отпустил её, высвободил её тело из своих объятий и опустил на пол.
— Что? — Ошеломлённая, она сделала шаг к нему, и он покачал головой.
— Нет, dolcezza (*сладкая, итал., прим. перев.). Я не могу так поступить с тобой.
— Нет? — Её щеки вспыхнули, и она поднесла руку к щеке, прикрывая шрам. Он знал, о чём она думает, но у него не было слов, он не мог заверить её, что это не имеет никакого отношения к шраму на её лице и всё, что связано со шрамом на его сердце.
Он нажал на кнопку, и лифт дёрнулся, чтобы тронуться. Слава богу, это было небольшое здание, и никто не позвонил в службу технической поддержки по поводу заглохшего лифта.
— Приведи себя в порядок. — Он указал на платье, которое помял.
Она ошеломленно уставилась на него, не делая ни малейшего движения, чтобы прикрыть ту часть груди, которую он обнажил. Вид её, такой растрёпанной и растерянной, такой бледной и прекрасной в ярком флуоресцентном свете тёмного лифта, убедил его в правильности того, что он сделал. Ей здесь не место. И не с ним.
— Грейси, — тихо сказал он, указывая, потому что не доверял себе снова прикоснуться к ней. — Поправь своё платье.
Её рука дрожала, когда она поправляла одежду, но она не подняла глаз, склонив голову набок.
— Я провожу тебя до твоей машины. — Он потянулся к ней, и она оттолкнула его, огонь в мгновение ока сменил смятение в её глазах. И чёрт. Разве это не заставило его снова захотеть её?
— Отойди от меня.
Двери лифта открылись, и она вышла в вестибюль.
— Грейс. Я не хотел…
— Мне ничего от тебя не нужно. — Она открыла входную дверь.
А потом она исчезла.
Глава 6
— У-у-у. Горячая малышка в боевой готовности! — Итан убавил громкость телевизора и уставился на Грейс, когда она вошла в гостиную, где он развалился на диване со своим золотистым лабрадором Тревором.
— Чересчур? Я ужинаю со своим отцом, братом и друзьями папы. Они уезжают завтра, и это мой последний шанс увидеть их. — Она разгладила этническое цветочное платье в стиле бохо, чёрное с красными, розовыми и зелёными цветами и глубоким V-образным вырезом. Она дополнила образ чёрными ботфортами и огромной сумкой с бахромой.
— Возможно, ты захочешь переодеть ботинки, — пропищал Мигель из кухни, где они с Оливией готовили ужин. — Они прямо кричат «трахни меня». Не уверен, что это то сообщение, которое ты хочешь отправить, когда гуляешь со своим отцом и братом.
— Что с тобой не так? — Оливия шлёпнула его кухонным полотенцем. — Они совершенно респектабельны. «Трахни меня» — белые ботильоны с шнурками и пряжками, или чёрные, блестящие ботфорты до середины бедра…
— У тебя есть эта пара? — Мигель облизнул губы.
— Если я их и одену, ты никогда их не увидишь, — фыркнула Оливия.
— Ты хорошо выглядишь, — сказал Итан с дивана, когда она схватила свою сумку. — Горячо, но не в неподходящем для семейного ужина виде.
— Спасибо, Итан. — Она повысила голос, чтобы отчитать Мигеля, и направилась на улицу, где Том и её отец ждали в чёрном лимузине «Бентли» с двумя телохранителями её отца.
Она смотрела в окно, пока папа и Том обсуждали политическую ситуацию в Вегасе. Может быть, Оливия была права насчёт Итана. Он был хорошим парнем, классным музыкантом и хорошим другом. Он был потрясающе красив, и у них было много общего. Он не раз давал понять, что заинтересован в том, чтобы вывести их дружбу на новый уровень, и из всех парней, с которыми она была со времён Рокко, не было никого, кто нравился бы ей больше.
 
Но лучше всего то, что он был нормальным. Гражданский. Без каких-либо связей с преступностью. Друзья Итана не встретили бы неожиданных и насильственных смертей, которые требовали бы полного чёрного гардероба и похорон каждое воскресенье. У него не было бы десятков «дядь» и «кузенов» со странными прозвищами, и он хранил бы свои деньги в банке, а не в потайном сейфе под половицами. Он не стал бы таинственным образом появляться на её работе без приглашения, проникать в частную студию, угрожая сломать продюсеру пальцы, а затем целовать её, задыхаясь, в лифте, только для того, чтобы отмахнуться от неё и уйти.
Итан не стал бы убивать человека, чтобы спасти её, и уничтожать себя, чтобы она могла быть свободной.
После того, как её семья уедет, она скажет Итану, что готова к следующему шагу. Теперь, когда она знала, что Рокко полностью принял ту жизнь, которая отняла у неё мать, она, наконец-то, могла забыть о прошлом и двигаться дальше.
Лимузин замедлил ход и остановился рядом с рестораном «Карвелло», в глухой дыре Вегаса, в стороне от проторенных дорог. Грейс слышала об этом месте, но никогда не была здесь, потому что оно было не в самом безопасном районе города, и она не хотела рисковать, когда в городе было множество других заведений.
Телохранители вышли первыми и осмотрели улицу, прежде чем жестом пригласить младшего босса выйти из лимузина.
Кожу Грейс покалывало, и она протянула руку, удерживая Мантини.
— Папа. Что-то мне кажется здесь неправильным.
— Я думал, ты преодолела все эти суеверные мысли, когда стала психологом, — сказал Том. — Ты когда-нибудь задумывалась о том, почему ты веришь в подобные вещи? Это не очень научно или логично.
— Я так не считаю.
— Может быть, тебе стоит, — предложил он. — Ты можешь просто обнаружить то, чего раньше не знала.
— Я думаю, что знаю себя довольно хорошо. — Она вышла вслед за отцом из лимузина, прервав дальнейший разговор на тему, которую не хотела обсуждать.
Владелец ресторана, мужчина средних лет с бородой цвета соли с перцем, встретил их у двери. После того, как телохранители проверили ресторан на предмет потенциальных угроз, владелец подвёл их к столику в дальнем углу, где расположилась семья Бьянки — капо, два его брата и два их сына.
— Папа, — вздохнула Грейс, когда увидела двух мужчин, которые были примерно её возраста. — Пожалуйста, не пытайся снова меня сводничать.
— Что? — Мантини пожал плечами и развёл руками. — Ты не хочешь знакомиться с людьми? Завести новых друзей?
— У меня достаточно друзей.
— Расслабься, polpetto (*фрикаделька, итал., прим. перев.). — Отец похлопал её по руке. — Мы здесь, чтобы поесть. Не выдать тебя замуж.
Том хихикнул, услышав это прозвище. По какой-то причине её отец начал называть её «фрикаделькой», когда она достигла подросткового возраста, и продолжал так называть до сих пор.
— Заткнись, — пробормотала она себе под нос, когда они направились к столу. — Веди себя как взрослый мальчик.
— Я веду себя в соответствии со своим возрастом. Двадцатилетним разрешается смеяться, когда отцы называют их сестёр polpetto. — Его улыбка исчезла, когда капо встал, чтобы поприветствовать Мантини. — Единственное, что не смешно, так это то, почему папа встречается с Форзани. Они сторонники Тони Тоскани, и встреча папы с Тони прошла не очень хорошо. У этого чувака не всё в порядке с головой, и он прямо заявил папе, что если дон не назначит его боссом фракции Вегаса вместо Нико, он не подчинится этому решению. Он был невероятно неуважителен. Настолько, что я думаю, папа мог бы попросить дона заключить на него контракт.
— Возможно, он пытается привлечь Форзани на свою сторону на случай, если это произойдёт.