Море волнуется раз... (СИ)

Лилит равно вздохнула, сдерживая слезы, выпрямилась в кресле и в упор посмотрела на меня. Я тоже понял. Василий не оставлял попыток вернуть возлюбленную, но она так и не воспользовалась его предложением. В чем-то я все же понимал Старшую дочь — кем бы она вернулась в этот мир? Той, кому нужна постоянная поддержка и помощь? Немолодой женщиной без магии? Мареной, утратившей право воссоединиться с Океаном при жизни? Так себе перспектива, если честно.
— Возможно, она распорядилась ключом наиболее… правильным образом, — подал голос я, откидываясь в кресле и вытягивая ноги к камину. — Потому что впервые за много сотен лет в мое задание не входит устранить отступницу на месте…
Мое признание не могло быть более эффектным! Я хмыкнул, наблюдая две отпавшие челюсти. А вы как думали? Все знаете, все понимаете? Я сам не понимал и половины во всем этом бардаке! По крайней мере в части мотивов высших сил — точно. Так что теперь мы окончательно все в одной лодке гребем через великий океан. Как-то так.
Лилит взяла себя в руки чуть раньше вампира и почти даже не дрожащим голосом спросила:
— Это как?
— А так, — что скрывать, я вовсю наслаждался произведенным эффектом. — Сам в шоке. Но в этот раз Великая Праматерь повелела привести отступницу ей, мол, она сама решит, как с ней поступить.
— Занятно, — пиритка побарабанила пальцами по подлокотникам кресла, снова глядя в огонь. — Я, конечно, давно не слежу за тем, что происходит у марен, но… если бы кто-то из них преступил Запрет настолько интересно, что Праматерь лично взяла разбирательство под контроль, я была бы в курсе. Уж какие-нибудь слухи дошли бы даже до Отца. А тут — ничего. В чем же дело, Ловец?
Она повернула голову, с нехорошим прищуром глядя на меня. Алекс уже пришел в себя от моего заявления, но смотрел на меня все еще удивленно. Да, друг мой, все пошло не по плану. А когда планы в точности исполнялись? Если у тебя хоть раз такое было, я тебе завидую.
— А дело в том, что в этот раз и не Океан направил меня на поиски. Я сам воззвал к Великой Праматери.
Снова тихий стук отпадающих челюстей. Темные дни! А мне начинает нравится этот эффект от моих слов. Оказывается, если долго ничего не говорить, а потом рассказать, на тебя смотрят, как на воплощение ветра, земли, огня и воды в одном человеке. Забавно, очень забавно.
— На марену мне указал Аарин Икиель, слышала о таком? — Лилит презрительно скривилась и кивнула. — Только он сложность задания указал, как высокую, из-за необходимости перемещения в мир без магии. Вот мне и стало интересно, откуда в таком мире взяться законопослушной марене…
Я не успел договорить, как старуха, снова побледнев, выдохнула:
— Николетта…
— Да, Лилит, — кивнул я. — И у меня есть все причины подозревать, что Аарин нанял не только меня — на моем амулете переноса стояла цифра шесть. Или девять — как посмотреть. В любом случае, делай выводы.
Пиритка уже явно просчитывал варианты развития событий и пыталась понять, как ей правильнее поступить. Воспитанницу подруги она бросить в беде не могла никак, но и доверять нам у нее особых причин не было.
— Мы предположили, — негромко начал Алекс, что Нику следует искать там, откуда все начинается — от берега, где марены становятся людьми.
— Ты прав, Деверель, — медленно кивнула Лилит, видимо, приняв для себя решение. — И ты прав, Ловец, я действительно знаю, где они оставляют свои ожерелья.
  
Глава 20
 
Николетта
Кали долго смотрела в горящее закатом небо. Может, мне и показалось, но ее выцветшие от старости глаза в этот момент блестели особенно сильно. Я ее не торопила. Гутя была ее подругой столько лет, сколько мне и представлялось-то с трудом! Наконец, Кали отмерла и медленно перевела взгляд на меня.
— Немножко затормозила время для твоих дружков, — кашляюще усмехнулась она. — Нечего им нас подслушивать, внучка. Прибить их я всегда успею, а только тебе они ещё всяко пригодятся.
Я приподняла брови, демонстрируя свою готовность слушать и всячески внимать. Чего же такого важного я должна еще узнать? Вроде бы и так все ясно. Понятно, что геометку, где мать спрятала ожерелье она мне не даст — придется искать вручную. Тогда что?
 
— Я же подружилась с Эларой, когда искала Гертруду, — начала старуха издалека. — Хорошая она была марена. Сильная, красивая и решительная — отцом твоим пожертвовала без сожаления, а вот тебя сберегла. Это правильно. Ну, и я в долгу не осталась… М-да, — она вздохнула и посмотрела мне в глаза. — Ты должна знать, Летта, почему и Гертруда, и твоя мать сбежали из этого мира. Это началось задолго до них. Из нашего мира ушла любовь. Та, что объединяет, дает силу и поддерживает даже тогда, когда умирает все остальное. Стоило мужчине и женщине полюбить друг друга и попытаться стать единым целым, как возникали непреодолимые преграды — они ссорились на ровном месте, как твоя бабка и Василий, они умирали, как… не важно, — ведьма тряхнула головой и нервно, с силой, погладила недовольно заворчавшего кота. — Много чего происходило…
— Обстоятельства непреодолимой силы, — прошептала я, завороженно слушая тетю Кали.
Ее список я могла дополнить некоторыми человеко-эльфийскими конфликтами, а, судя по согласному ворчанию Фенрира, у волколаков (кто это вообще? надо будет уточнить) тоже было с этим не все так гладко, что бы там волчара не пел про свободную любовь под полной луной. Старуха кивнула.
— В общем, всегда начиналось со ссор и глупых недопониманий, но если влюбленные преодолевали эти препятствия, как… — она снова запнулась и рвано вздохнула. — Дальше становилось только хуже.
Я протянула руку и накрыла сморщенную суставчатую лапку старухи. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что счастье Кали не состоялось очень, очень давно. И ей до сих пор было больно. Потому что они преодолели все, кроме смерти. Понимая, что за этой чертой все слова утешения бессильны, я просто смотрела на нее со всей любовью, на которую была способна. Наверное, крайне обидно найти в себе мудрость для понимания, силу для принятия, желание для прощения и не найти способа остановить уходящую в вечность родную душу.
Конечно, ведьма все поняла. Она всегда понимала меня и без всяких слов.
— Я не знаю, по чьей вине это случилось, но вижу, что ее уже давно нет в переплетении стихий… Я же самая сильная стихийница в этом мире, — она горько усмехнулась. — Да и тогда видела. Просто мы все были молоды и глупы. Как это ни странно, Элара догадалась первой. Она долго искала способ восстановить недостающую стихию, а потом… наверное, она просто не выдержала и сбежала. Мы часто разговаривали об этом с Гертрудой, почему так вышло. В том, мире, где родилась ты, их счастье было возможно. Просто нужно было оставить магию здесь. Моя названная сестра считала, что находясь внутри проблемы ее сложно решить и нужно смотреть извне, но, видимо, Василий счел невозможным оставить Пущу без князя, а другого способа они не нашли.
Вообще-то, моя подруга-психолог тоже частенько об этом говорила. Так что, наверное, бабка была права.
— Но ты же говоришь, что моя мать без колебаний подставила отца… Да и Гутя тоже что-то такое упоминала.
— Просто когда пришло время, Элара сделала выбор в твою пользу, — пожала плечами Кали. — А ее ожерелье хранилось у меня все те несколько лет, которые они были счастливы. Потом я отвезла его туда, где было положено расставаться с бессмертием, и запечатала тайник своей магией. Океан принял мои объяснения и… счел их достаточными, чтобы не трогать тебя.
А вот тут у меня челюсть слегка отпала. То есть, Кали сделала все, чтобы загадочное божество этого мира не считало меня отступницей, но Ловца за мной все равно отправил? Что-то не складывалось…
— Кали, — позвала я задумавшуюся о чем-то старуху. — Тогда почему этот… как его… вышел на охоту?
— А вот это, — старуха хищно улыбнулась, — я предлагаю спросить у самого Джехена. Я вижу два варианта, внучка. Или малыш Кемстер занялся самодеятельностью, или кто-то еще в курсе твоего существования и нанял его. А вот это уже вызывает массу вопросов и дает пишу для размышлений.