Лебёдка аэронавта (ЛП)

— Всегда очень полезно, чтобы другие считали тебя не таким умным, как ты есть, - сказал Бенедикт радостным голосом. — Особенно хорошо работает против тех, кто не так умен, как ты.
Гвен моргнула.
— Господи.
— Я должен признать, что не обдумывал эту ситуацию тщательно до встречи с Роулом, — сказал Бенедикт. — Это всего лишь теория, кузина, но она звучит убедительно.
— И... и ведь верно? — сказала Гвен. Она удивленно взглянула на Бенедикта. — Тебя никогда не выделяли за твою политическую хватку, Бенни. Большая часть Домов считает тебя отдалившимся незаинтересованным наблюдателем, не политической фигурой.
Ее кузен выглядел обиженным.
— И пусть в их глазах все так и останется, если ты не возражаешь, — сказал он. — Политика удел подлецов, тиранов и дураков.
Я ограничиваюсь наблюдением потому, что не хотел бы стать их жертвой.
Гвен хмыкнула.
— Твой секрет останется при мне, — пообещала она. — Вот ведь.
Его желудок издал бурчащий звук, и Гвен улыбнулась.
— Голоден?
— Я поел, — ответил он.
— Ты рожден воином, Бенни, — твердо сказала Гвен. — Твоему телу нужно больше энергии. В этом нет ничего плохого.
Он сжал губы и его кошачьи глаза стали отстраненными. Гвен мысленно вздохнула. Она знала, как сильно Бенни не нравилось, что он родился другим, и те лишения, на которые он шел, чтобы скрыть эти различия. Она знала, что он никогда не двигался так быстро или в полную силу, как он мог, во время бега или боевой подготовки. Он носил световые кристаллы и использовал их в темных частях хаббла, несмотря на то, что его кошачьи глаза в них не нуждались.  Он питался по жесткому графику в гвардейской столовой, проглатывая ровно такую же порцию, как и остальные рекруты, несмотря на то, что он может в буквальном смысле умереть с голоду на диете, которая была более чем адекватна для кого-либо другого. "Бенни замечательный, милый идиот," — подумала Гвен.
— Мы поедим перед дуэлью, — решительно сказала она. — Пошли со мной.
— Гвен, — запротестовал он.
— Я голодна, — легко соврала она, — И ты ведь не будешь настолько груб, чтобы заставить леди есть в одиночестве? Пошли.
Бенедикт нахмурился.
— У меня нет с собой денег.
— У меня их много, — бодро сказала Гвен. — Пошли.
— Честно говоря, Гвендолин, — пробормотал он. — Ты просто не понимаешь намеков.
— О, я отлично с этим справлюсь, кузен, — беззаботно сказала она. — Просто в настоящий момент  я этого не делаю. Возьмем твоих любимых пирожков?
Желудок Бенедикта заурчал громче.
Он посмотрел на неё.
— Это жульничество.
— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — сказала Гвен и улыбнулась ему улыбкой, которую ей нравилось считать фирменной, со сжатыми губами. Она заговорила сквозь зубы:
— Пошли. Сейчас же.
Бенедикт мгновение сердито смотрел на неё, потом вздохнул.
— Ты будешь настаивать?
— Я — леди Дома Ланкастеров, Бенни. Ты — джентельмен Дома Сореллинов-Ланкастеров. Мне не придется это делать.
 
Она улыбнулась. Решительно. Бенедикт закатил глаза, вытащил из кармана белый платок и взмахнул им.
— Сдаюсь.
Гвендолин просияла.
— Достойно похвалы.
Маленькая лавочка, в которой грузная седовласая пара по фамилии Бич готовила горячую еду на заказ, находилась в стороне от центральной рыночной площади, за пределами торгового круговорота и пешеходных маршрутов. Торцы других лавок образовывали небольшую полукруглую нишу, где были установлены несколько столиков со стульями, создавая впечатление уединенности.
Гвен подошла к лавке, но никого не увидела.
— Эй? — позвала она. — Мы пришли пообедать.
— Мы еще не совсем готовы, — донесся голос изнутри лавки.
— Так подготовьтесь, — с нажимом ответила Гвен. — Я с радостью заплачу за ваше беспокойство.
Из глубины лавки раздался вздох, а затем пожилой мужчина, с бровями толщиной с его же запястья, появился из кладовки в дальнем конце. Мистер Бич моргнул, глядя на Гвен и затем сказал:
— Мисс Ланкастер? Не ожидал вас в этот час. Что вы здесь делаете?
— Обеспечиваю вам дневную выручку, — сказала Гвен, улыбаясь и роняя кошель с монетами на прилавок. Он привлекательно зазвенел. Ни звон монет, ни её улыбка не вызвали неудовольствия торговца.
— Мне срочно нужен один из ваших пирожков.
— Легко, мисс, уже готовлю. А для вас, молодой сэр
— Две штуки того же, — твёрдо сказала Гвен.
— Кузина, — запротестовал Бенедикт. Это был, подумала Гвен, определённо жалкий протест, подпорченный ещё одним урчанием из его живота.
-- Уже бегу, мисс, -- сказал мистер Бич и повернулся к своей печи, где поджидала сковорода с маслом, и достал несколько сосисок из холодильного шкафа. Миссис Бич появилась из дальней части, усердно помешивая тесто, её седые волосы были подвязаны платком. Она бросила немного муки на доску и выложила на неё тесто, чтобы начать его месить быстрыми уверенными руками.
— И я не желаю слышать никаких возражений от тебя, Бенедикт. — сказала Гвен с саркастической улыбкой. — Вернее, от твоего желудка, по крайней мере час или два. По правде говоря, такое урчание и бурление не подобает Ланкастеру.
Бенедикт снова закатил глаза, но уголки его губ насмешливо приподнялись.
— К счастью для меня, я не настолько ограничен как ты, бедная, чистокровная Ланкастер, родство с Сореллинами расширяет мой интеллектуальный, эмоциональный и художественный кругозор.
— Что это? — спросила Гвен, приложив ладонь к уху и слегка повысив голос. — Уверена, что не расслышала тебя из-за урчания в животе. Звучало почти, как если бы ты ставил под сомнение полное и несомненное превосходство дома Ланкастеров.
Улыбка Бенедикта стала шире.
— Отправляйся играть со своими кристаллами и предоставь остальным заниматься реальной работой, а?
 
— Как не стыдно, сэр, — сказал мистер Бич, глядя на Бенедиикта из под кустистых бровей, поблескивая глазами от удовольствия, — говорить так о семье молодой мисс.
Гвен торжествующе улыбнулась Бенедикту.