Тень и искры

– Перед тем, как это сказать, я повредила голову.
Его смех был не громче шепота.
Я накрутила на палец еще один виток своих волос, сосредоточившись на ряби, бегущей по озеру. Наверное, уже поздно и мне пора домой, но не хотелось уходить и возвращаться в обычную жизнь.
– На что похожа Страна теней?
– Очень похожа на этот лес, – ответил Эш.
Я оглянулась на него – он смотрел на деревья, покрытые пятнами лунного света.
– Правда?
– Ты удивилась.
Действительно удивилась.
– Не думала, что в Стране теней красиво.
– Страна теней состоит из трех разных областей.
Я слегка подскочила, когда его пальцы задели мои и по руке пробежал статический разряд. Повернула к нему голову. Он осторожно высвободил мои пальцы из волос.
– Можно?
Утратив дар речи, я только кивнула, хотя не совсем поняла, на что он просит позволения. Я молчала, а он потянул прядь моих волос и выпрямил локон.
– Есть Бездна, которая сначала приходит на ум, когда представляют Страну теней, – огненные ямы и бесконечные пытки, – сказал Эш, глядя на мои волосы. – Но есть и Долина – рай для достойных.
– А на что похожа Долина?
Он поднял на меня изучающий взгляд. Прошло мгновение.
– Этого я тебе сказать не могу.
– О.
Разочарованная, я опустила взгляд на длинные пальцы, держащие мою руку.
– О том, что ожидает в Долине, нельзя рассказывать никому, ни смертному, ни богу. Даже Первозданные не могут входить в Долину, – добавил он. – Но остальная часть Страны теней подобна прихожей или сельской местности, окружающей город. Там по-своему красиво, но когда-то это была одна из самых великолепных частей Илизиума.
Когда-то?
– Что же там случилось?
– Смерть, – ровно заявил он.
Я похолодела.
– А на что похож остальной Илизиум?
– Небо такого голубого цвета, какой ты никогда не увидишь в царстве смертных; чистые воды, густая и яркая трава. За исключением ночи темнота в Далосе держится недолго.
У меня перехватило дыхание. Далос.
Город богов, где находится двор Первозданного Жизни – Колиса.
– Правда, что там здания достигают облаков?
– Многие даже выше.
Я попыталась представить, как это выглядит.
И не смогла.
Я замолчала, глядя, как он играет прядью моих волос. Меня охватило благоговение: рядом со мной сидит бог, играет моими волосами и дразнит.
– Разве ты не должна сейчас быть дома и благопристойно лежать в постели? – поинтересовался он.
– Возможно.
Он окинул взглядом мое лицо.
– Должно быть, тебя ищут.
Я рассмеялась, отводя взгляд.
– Не ищут.
– Правда? – с сомнением спросил он. – Все думают, что ты уже там, где тебе полагается быть?
Я кивнула.
– Я прекрасно умею незаметно приходить и уходить.
– Почему меня это не удивляет?
Я слегка улыбнулась.
– Это улыбка? – Он наклонился вперед, разглядывая меня слишком пристально, чтобы это было всерьез. – Да. Ты удостоила меня уже тремя улыбками. У меня на сердце полегчало.
Я покачала головой и закатила глаза.
– Должно быть, вам мало нужно, чтобы полегчало на сердце.
– Видимо, для этого нужна смертная принцесса. Которая глухой ночью бродит по лесам с духами и плавает в озере бесподобно голой.
Я предпочла не обращать внимание на часть про бесподобно голую.
– Для богов обычное дело сидеть и болтать со смертными после того, как шпионили за ними?
Он снова издал этот звук – глубокий и темный смешок, проводя большим пальцем по моим волосам. И я ощутила это прикосновение позвоночником.
– Первозданные и боги делают со смертными различные вещи после того, как их пути случайно пересекутся.
Я вспомнила тот опыт, который у меня уже был с «различными вещами».
Эш оторвал взгляд от моих волос. Его глаза были как расплавленное серебро.
– Особенно с теми, чьи неупоминаемые места мы имели удовольствие мельком увидеть.
– Мы можем притвориться, что этого не было?
Его усмешка стала шире.
– А ты в самом деле можешь притвориться, что этого не было?
Нет.
– Да.
Плечи Эша приподнялись в беззвучном смехе.
– А другие?.. – Я осеклась.
– Что?
 
Было трудно подобрать нужное слово.
– Другие так же добры, как вы?
– Добр? – Он склонил голову. – Я не добр, льесса.
То, как он сказал «льесса»… Это было непристойно.
– Вы спокойно реагировали на то, на что большинство других ответило бы жесткостью, причем без колебаний.
– Ты о том, как ударила меня кинжалом? – уточнил Эш. – В грудь?
Я вздохнула.
– Да. В том числе. Или скажете, что вместе с одной порядочной косточкой в вашем теле есть одна добрая косточка?
– Я бы сказал, что в моем теле есть одна порядочная, добрая косточка, когда дело касается тебя, льесса.
У меня перехватило дыхание.
– Почему?
Серебряные глаза встретились с моими. Клубы итера застыли.
– Не знаю. – Он издал короткий удивленный смешок и нахмурился. – И мне не нужно знать. Неважно, ушел бы я после того, как ты очнулась, или задержался. Я не знаю. И это… интересное ощущение.
Его слова не обидели меня, потому что я бы не поверила, приведи он целый список причин, почему ведет себя со мной так странно. Он бог. Живет ли он сотни лет или больше, все мои знания поместятся у него в ладони. Он – чистая сила, получившая физическое воплощение, и в Илизиуме должно быть бесчисленное множество существ, которые… во всем превосходят меня. Есть смертные, которые гораздо интереснее и достойнее, чтобы получить его внимание. И это не самоуничижение. Это правда. Я уникальна из-за того, что сделал мой предок, и потому что родилась в покрове и получила дар. А не из-за того, что сделала со своей жизнью. Ясно только одно: он не понимал, почему мы здесь сидим.
– Но кое-что я знаю.
Во мне вспыхнуло любопытство.
– Что же?
– Я хочу тебя поцеловать, хотя для этого у меня нет иных причин, кроме той, что я хочу этого. – Его горячий пристальный взгляд удерживал мой. – Я бы даже сказал, что нуждаюсь в этом.
В моей груди поднялся и быстро распространился по телу дикий трепет, словно разрастались те смертоносные цветы, которые я ему напоминала.
Хочу ли я его поцеловать?
Я вспомнила, как мы целовались в ночь, когда впервые встретила трех богов, и импульс внизу живота сказал мне, что да, хочу. Эш привлекал меня на самом глубинном уровне, и этому не могло помешать то, насколько он порой мог бесить, и то, что он бог – бог, который служит Первозданному Смерти. И одно, и другое должно было уничтожить мое влечение, но я не могла отрицать, что именно из-за Эша меня охватывал жар, не имеющий ничего общего со смущением.
Все казалось нереальным. С того момента, как я исцелила волка кийу, и до этой самой секунды. Я словно вступила в иной мир, в котором не должна становиться кем-то еще. В мир, где меня хотят, а не отвергают; желают, а не презирают. Мир, где я могу быть собой, а не провалившейся Девой или будущей супругой.
Не следовало это делать. Как не следовало, набравшись смелости, ходить в «Нефрит», чтобы испытать физическое удовольствие на своих условиях и только для себя. Понятия не имела, что подумает Первозданный, если вообще придет забрать меня и поймет, что на самом деле я больше не Дева. К тому же впутывать в эту историю Эша – еще больший риск, он же не просто бог из какого-то далекого двора.
Но я хотела чувствовать. Хотела быть кем-то. Хотела, чтобы меня снова поцеловали. Поцеловал он.
Не позволю той, кем я должна была стать, кем стала или любой мысли о Первозданном Смерти помешать мне делать то, что хочу.
Сердце забилось с головокружительной быстротой.
– Тогда поцелуй меня.
  
Глава 13
 
Теперь по лицу Эша расползалась не легкая усмешка, а широкая улыбка, пылкая и чувственная. Я заметила зубы, а среди них два слегка удлиненных, острых… Клыки.
Увидев их своими глазами, я поняла, что они не с палец величиной, как уверял однажды Тавиус, но все равно могут разорвать мою кожу с легкостью. Клыки еще раз напомнили, кто такой Эш, и вызвали страх и постыдное волнение, от которых по телу прошла дрожь.