Тень и искры

– Ни одна смерть не была легкой, но эта… – Он разжал руку и снова сжал, словно пытаясь вернуть пальцам чувствительность. – Эта навсегда оставила след во мне. Он был моим другом.
Я приложила ладонь к груди.
– Вы… убили друга?
– У меня не было выбора. – Он уставился на озеро. – Это не оправдание и не отговорка. Это просто надо было сделать.
Я не понимала, как он мог такое совершить, но мне требовалось понять.
– Почему? Что случилось бы, если вы не убили?
На его челюсти заходили желваки.
– Если бы я не забрал его жизнь, умерли бы десятки, если не больше.
– О, – прошептала я, чувствуя легкую дурноту.
Неужели его друг причинял вред людям, вынудив Эша вмешаться? Если так, то я могла понять. «Давай». Знал ли друг, что его нужно остановить? Я не стала спрашивать. Но хотела. Вопрос практически жег язык, но мне не казалось правильным задавать его. Как и не казалось правильным, что Эш был вынужден сделать такое, а также потерял еще одного друга из-за тех трех богов.
– Мне жаль, что вам пришлось совершить это.
Эш повернул ко мне голову и испытующе взглянул на меня.
– Я… – Он замолчал. – Спасибо.
– Не за что.
Я взяла прядь своих мокрых волос и начала накручивать на палец. Хотелось поделиться чем-нибудь личным, но не знала как. Как почувствовать себя достаточно уверенно для этого. Единственное, что пришло мне на ум и, к несчастью, сорвалось с губ, было совершенной нелепостью.
– Я терпеть не могу платья.
Повисла тишина.
– Что?
Наверное, это мне нужно зашить рот.
– Просто платья такие… громоздкие.
А еще терпеть не могу, когда мои бедра трутся друг о друга, но это я с ним обсуждать не буду.
Он пристально смотрел на меня. Неуютно было находиться в центре внимания его стальных глаз.
– Могу себе представить.
Я кивнула и с пылающим лицом уставилась на озеро, покрытое легкой рябью. Не следовало ничего говорить, тем более богу, который служит Первозданному. Но о том, что совершала, я не говорила никому. Даже сиру Холланду. До сих пор я не понимала, какой груз несут невысказанные слова.
Но не могла их озвучить. Они откроют слишком много. Они слишком большое бремя.
Глядя на озеро, я искала другую тему для разговора.
– Вы больше ничего не выяснили, почему те боги убивают смертных?
– К сожалению, нет. Трех богов трудно выслеживать. – Он вздохнул. – И я могу действовать только так, чтобы не привлекать ненужного внимания. Иначе не выясню, почему они это делают.
– Ваш друг, которого убили Кресса и остальные, как его звали?
– Латан. Думаю, он бы тебе понравился. Он тоже никогда меня не слушал.
Мои губы тронула, тут же исчезнув, слабая улыбка.
– Его тело осталось, или он…
– Его тело осталось, душа нетронута. Он не стал тем, во что превратилась та женщина прошлой ночью.
– О, – прошептала я, глядя, как лунный свет играет на черной воде. – От этого его смерть не становится легче. Но хотя бы он не был уничтожен.
Эш долго молчал.
– Знаешь, что ты мне напоминаешь?
Я повернулась к нему, и он поймал мой взгляд. Жар снова опалил мою кожу и просочился в вены. Причиной было не смущение. Это был другой, томный и пылкий жар.
– Почти боюсь спрашивать.
Мгновение он молчал.
– Цветок, который когда-то рос в Стране теней.
Все мое существо сосредоточилось на нем. Я представила место, где он живет… Илизиум. Что я предвкушала, когда стану супругой Первозданного, так это возможность увидеть царство богов. Я вся обратилась в слух.
– Его лепестки были цвета крови в лунном свете. Они оставались закрыты, пока кто-нибудь не приближался. Когда они открывались, то казались невероятно изящными, словно могли разбиться от легчайшего дуновения ветра, но эти цветы росли дико и необузданно в любом месте, где было хоть немного почвы. Даже в трещинах камней. И они были невероятно непредсказуемы.
Неужели я в самом деле напоминала ему изящный, прекрасный цветок? Не представляла, что во мне можно назвать изящным. Ногти?
– А как цветы могут быть непредсказуемыми?
– Они были довольно темпераментны.
 
У меня вырвался смех. Глаза бога опять засветились итером. Он перевел взгляд на озеро.
– Поэтому вы их вспомнили?
– Возможно.
– Любопытно, как цветок может быть темпераментным, особенно такой изящный.
– Дело в том, что они только выглядели изящными. – Он приблизился ко мне, убрав руку с камня. – По правде говоря, они были живучими и смертоносными.
– Смертоносными?
Он кивнул.
– Когда они раскрывались, обнажалась их сердцевина. А в ней – иголки с сильным ядом. В зависимости от настроения цветы их выпускали. Одна иголка могла уложить бога на неделю.
– Судя по описанию, изумительный цветок. – И немного пугающий. – Не знаю, считать ли комплиментом то, что я напоминаю вам растение-убийцу.
– Если бы ты их увидела, знала бы, что это комплимент.
Я улыбнулась, польщенная. Наверное, мало нужно, чтобы польстить моему самолюбию.
– А теперь вопрос у меня, – сказал он.
– Спрашивайте.
– Почему ты пришла к озеру? Полагаю, у принцессы есть доступ к большой ванне с горячей водой.
Я напряглась. Совсем забыла, как в гневе выдала, что я принцесса.
– Мне здесь нравится. Озеро…
– Успокаивает? – закончил он, и я кивнула. – Если не считать охотников. Часто ты сюда приходишь?
– Как только могу, – призналась я, изучая его профиль.
Все так странно. Он. Я. Мы. Этот разговор. Как легко мне с ним. Всё.
– Ты никогда не беспокоилась, что кто-нибудь наткнется на тебя?
Я покачала головой.
– Вы первый, кого я увидела в этом лесу, – ну, первый бог. Не считая духов, но они никогда не подходят близко к озеру.
– И никто не знает, что ты здесь?
– Полагаю, некоторые гвардейцы знают, что я бываю на озере, поскольку возвращаюсь с мокрыми волосами.
Он сдвинул брови.
– Трудно поверить, что никто из них никогда не ходил за тобой.
– Я же говорила, люди боятся этого леса.
– Насколько знаю смертных мужчин, многие из них преодолеют любой страх, когда поймут, что можно застать в компрометирующем положении прекрасную женщину. Особенно принцессу.
– Прекрасную?
Я рассмеялась, качая головой.
Он бросил на меня взгляд.
– Не жди, что поверю, будто ты не знаешь о своей красоте. Ты не похожа на жеманницу и до сих пор производила на меня сильное впечатление.
– Я этого и не говорю. Но спасибо, буду спать крепче, зная, что произвожу на вас впечатление.
– Ну, я не был сильно впечатлен, когда велел идти домой, а ты осталась.
Я уставилась на него.
– Но потом ты пнула охотника, и я… ну да, тогда что-то почувствовал.
Я прищурилась.
– Не могу сказать, что был впечатлен, когда мне показалось, будто ты собралась обнять охотника, – продолжал он. – Но потом ты его разоружила. Это было впечатляюще…
– Можете на этом остановиться.
– Уверена?
Поддразнивающая улыбка вернулась.
– Да, – заявила я. – Не знаю, почему до сих пор сижу и беседую с вами.
– Может, ты чувствуешь, что в долгу передо мной, поскольку я присматривал за тобой, пока ты была без сознания.
– Я была без сознания несколько секунд. Вы не несли караул бесконечные часы.
– Я довольно важная фигура. Эти секунды были как часы.
– Вы мне не нравитесь, – сказала я.
Он перевел взгляд на меня. Усмешка держалась на его губах.
– Но ты же понимаешь, что нравлюсь. Вот почему ты до сих пор здесь и больше не угрожаешь выцарапать мне глаза.
Я не нашлась что ответить.
Эш подмигнул.
– Но выцарапать глаза я еще могу, – предупредила я.
– Не думаю. – Он прикусил нижнюю губу, привлекая мое внимание к этому действию. – У тебя ничего не получится, и ты это прекрасно знаешь. Но, помимо этого, ты назвала меня прекрасным, а выцарапанные глаза меня испортят, правда?
У меня вспыхнули щеки – то ли от напоминания о моих словах, то ли от того, как блестела его нижняя губа.