Стражница (СИ)

— У нас не пара по теории, — произнёс Крис, когда достиг нашей толпы. — Распределяйтесь по полям.
Никто возражать не стал. Студенты буквально сразу разбежались, поняв, что Эшфорд не в духе. Медленно выдохнув, чтобы собраться с мыслями, я обернулась к замершему в метре от меня Крису. Взгляд скользнул по ледяной маске лица, опустился ниже и застыл на виднеющемся из-за ворота застёгнутого под горло пиджака тёмном следе засоса. В груди от этого вида заворочалось что-то тёмное, что-то не желающее поддаваться контролю.
— Не хочешь потренироваться, Лэнг? — спросил он глухо, а голубые глаза искрились нескрываемым бешенством.
— Уверен? Ночь была… бессонная.
— Это не твоё дело, — раздражённо заметил он.
Натали, никакого боя, — категорично заявила Лилит. — Иначе вы поубиваете друг друга.
Ему полезно.
— Ведь я заменила тебя, как и предсказывал. Заранее планировал загул с… сколько их там было?
Глаза Криса приобрели кобальтовый оттенок, а губы сжались в прямую линию.
Натали! — завопила Лилит, прежде чем он ответил, вызывая у меня приступ жуткой головной боли. — Отойди от него! 
— Прости, мне надо... — буркнула и, схватившись за виски, буквально понеслась прочь.
Как только отступила от Криса, Лилит сразу прекратила метания. Правда, вред уже был нанесён. Голова кружилась, а к горлу подкатывала тошнота.
Вот что ты творишь? — ворчливо вопросила она. — Ты помолвлена.
Я помню.
Ты выбрала защиту и комфорт с Коулом. Разве не так?
Так, — отозвалась я с тяжёлым вздохом. 
Дашь Крису хоть малейший повод, и он разрушит ваши с Коулом отношения. Он собственник, делиться не будет. 
И это я знаю. Просто… не знаю… разозлилась.
Это называется ревность, — злорадно рассмеялась она, вызвав у меня новый приступ боли. 
— Прекрати, — попросила я вслух, сжав виски пальцами.
— Всё в порядке? — раздался голос Криса за моей спиной. — Может, к врачу?
— Нет, — обернувшись к нему, растянула на губах тусклую улыбку. — Лилит бесится. А когда мы ругаемся... у меня болит голова.
Он кивнул, принимая к сведению.
— Из-за чего ссоритесь? — мрачность не покинула его облик, но взгляд сделался внимательным, даже пытливым.
— Да так, из-за личного, — отмахнулась я, стараясь непринуждённо рассмеяться.
Злость ещё клокотала в груди, пытаясь разрушить хрупкий самоконтроль. Но Лилит права, я не должна давать поводов, иначе сама же разрушу то, чего достигла.
— Лилит против помолвки?
— Нет, конечно. В этом плане мы едины.
— Я считал, что ты не одобряешь договорных браков.
— Брак не совсем договорной, — возразила я, впервые с начала разговора почувствовав уверенность.
Коул хороший человек, надёжный, мне с ним комфортно и легко. Да, сердце не выпрыгивает из груди и колени не подкашиваются от его поцелуев. Между нами нет ураганной страсти. Но это даже хорошо. Страсть ведёт к ошибкам и потере контроля. Коул не Крис, отношения с ним не поход по минному полю в неизвестность, а прогулка по выстеленной асфальтом дороге в сторону защищённого убежища.
— Тогда поздравляю с помолвкой, — словно нехотя проговорил он.
— Спасибо, — стараясь подавить растерянность, широко улыбнулась.
Мне казалось, он успокоился, живёт дальше, но сейчас, в этот момент Крис даже не пытался скрыть свои эмоции. Это будило в душе чувство вины и… сожаления. Хотя, может я зря драматизирую? У него могло что-то случиться, и он стремится сбросить эмоции привычным для себя способом.
— Гляжу и у тебя личная жизнь просто кипит, — указала кивком на его шею.
— Да, — раздражённо нахмурившись, он подтянул ворот пиджака выше. — Вчера… был праздник у друга. Я не смог отказаться и уйти. Спасибо, что выручила.
— Я же твоя должница.
— Точно, — хмыкнул он, гневно сверкнув глазами, отчего сердце дрогнуло в замешательстве.
И правда поход по минному полю, я вечно говорю не то, что он желает услышать.
— Так что насчёт боя? Хочу размяться.
Нет, нет и нет, — возразила Лилит. — Сначала остыньте. Оба!
 
— Голова болит, тошнит. Я лучше посижу, помирюсь с Лилит. В следующий раз.
— Хорошо, — голос его охрип, а взгляд потускнел на секунду.
— Не бей слишком сильно бедных студентов.
— Поэтому я и зову тебя, — впервые с начала разговора на его губах появилось подобие улыбки.
— Не-не, у меня рекорд. Скоро месяц без травм. А ты со мной плохо контролируешь энергию пуль.
— С твоим уровнем чувствительности это не обязательно, — пожал он плечами, отворачиваясь, но в последний момент передумал и замер вполоборота: — Тебе правда всё равно?
— Нет, — сглотнула вставший поперёк горла колючий ком. — Я рада, что ты не топчешься на месте, а идёшь дальше. Хотя… две девушки. Не перестарайся.
— Натали, — раздражённо мотнул он головой, зло усмехнувшись.
— Не моё дело, помню, — примирительно выставила перед собой ладони.
Кивнув, он наконец отвернулся и последовал к полям. Только тогда я осознала, как на самом деле была напряжена весь разговор. Руки задрожали, и я судорожно сжала их в кулаки, пытаясь успокоиться. За сильными эмоциями пришло опустошение. На ватных ногах я прошла к скамье, села и начала искать в сумке эпиловое обезболивающее.
Я ведь правильно поступаю, Лилит?
Не знаю, Натали, время покажет.
Глава 20
— Гляжу, ты уже устроился, — усмехнулась я, входя в новую камеру Кассиэля.
Стены оказались серо-голубыми, однотонными, под ногами приятный ковролин. Помещение было в два с половиной раза просторнее прошлого, правда, тоже не изобиловало мебелью. Узкий шкаф-солдатик в углу, у входа в ванную. Полутороспальная кровать с прикроватной тумбой. Из предметов роскоши широкоэкранный телевизор с игровой приставкой. Серафим как раз стоял перед ним, задумчиво изучая устройство джойстика.
— Ещё нет. Меня только переселили, — сообщил он, отвлекаясь от своего занятия.
Внимательный взгляд серо-голубых глаз скользнул по моему телу, облачённому в спортивное трико и свободную тунику, потом оценил пакеты и холст в моих руках.
— Что это? Я просил только краски.
— Ты просто никогда не был в художественных магазинах. Там столько всего, — восторженно сообщила я, двинувшись в сторону кровати.
Почти не кривила душой. Все эти разноцветные баночки, блёстки, ленты, сотни кисточек. Наверное, я ковырялась в этом разнообразии несколько часов. Правда, больше в желании отвлечься. Долгожданное начало нового учебного года обернулось весьма неприятными событиями. Меня до сих пор потряхивало после утреннего разговора с Крисом. Размолвка с Майклом вгоняла в депрессию. А когда я расстроена либо тренируюсь, либо трачу деньги в магазинах. Сегодня выйдет просто комбо-набор для снятия стресса.
— Принимай подарки! — заявила я и вывалила на кровать содержимое пакетов.
Само собой, я добросовестно отправилась на поиски красок, но потом заплутала в нескольких отделах. Как результат Кассиэль стал обладателем не только акварельных красок, но и набора углей, сепии, сангины, пастели, гуаши и даже пары десятков тюбиков масляной краски. Ну и сопутствующим к приобретённому шли кисти, альбомы с разной зернистостью бумаги, масло, палитра и прочая мелочь.
— Судя по всему, ты решила, что я застрял здесь на десять лет, не меньше, — хмыкнул серафим, присаживаясь на кровать, но скрыть довольства в голосе не сумел.
— Я почти уверена, что ты можешь уйти в любой момент, — пожала плечами.
Кассиэль никак не отреагировал на мои слова, то ли не желая развивать эту тему, то ли сосредоточенный на изучении обнов.
 
— Мне нравится, — сообщил он через некоторое время.
— Это хорошо.
Следом я прислонила холст к тумбе и положила на кровать сумку с приобретениями уже для себя любимой. Кассиэль разрешения ждать не стал, раскрыл её и извлёк на свет мечи. Два обычных тренировочных из пластика и два красавца ручной работы, которые съели прорву денег. Но они того стоят! Даже серафим одобрительно хмыкнул, когда извлёк один из них из ножен. Идеально гладкое лезвие отразило свет ламп, а потом будто исчезло за резкий взмах руки мужчины. Сердце, кажется, пропустило удар, когда острие меча пронеслось в десятке метров от моего лица. С огромным трудом удалось подавить малодушное желание отклониться в сторону. Как бы не были сильны опасения по поводу Кассиэля, он должен считать, что рядом с ним я абсолютно расслаблена. Страх даёт власть, а я предпочитаю вести на пути нашего короткого сотрудничества. Хотя, тут скорее подойдёт другое слово, я пользуюсь положением Кассиэля, но лучше об этом не упоминать при серафиме.