Щуки в море (СИ)
— Я дошла! И — нашла. Только никак не отпускает после всего этого. Кто-нибудь за портвейном сходит?
* * *
— Давай провожу, — предложил Виктор, когда Алина забылась тяжёлым сном на диване Артура, а вслед за ней пристроился на матрасике и сам Артур. — Ты ведь не очень далеко живёшь?
— Минут двадцать пешком отсюда, — Ната напряжённо вглядывалась в тёмное окно. — А… можно я останусь? — девушка посмотрела таким взглядом, что Виктору сразу стало понятно, что она имеет в виду. — Не засну ведь по-другому, у меня уже чуть ли не судороги от этих кошмаров! Линка вот стресс по-мужски снимает, а я так не могу. Не откажи женщине, приласкай её! Тем более что я тебе очень нравлюсь, видно же.
— Презервативов нет, — давно избегавший женщин Виктор попытался ухватиться за последнюю соломинку.
— Ну и ладно! На заразу всякую я проверяюсь. У тебя ведь тоже ничего такого?
— Тоже, гарантирую. Но…
— К сожалению, без «но», — тяжело вздохнула Ната. — У меня стопроцентное бесплодие. Не откажи женщине, прошу!..
* * *
— Нагулялась, Наточка? — улыбнулась старушка, у которой Ната уже несколько лет снимала комнату. — Да не оправдывайся ты, дело молодое! И кавалер твой хороший, до самой квартиры проводил. Да слышала я, как вы на лестнице говорили, — пояснила она, перехватив смущённый взгляд девушки.
— Извините, не предупредила, что у него на ночь останусь, — виновато потупилась Ната. Радужный медальон при этом совершенно непредставимым образом выскользнул из выреза её блузки и закачался на цепочке.
— Ну-ка дай! — старушка положила медальон на ладонь и начала всматриваться, а потом накрыла его второй ладонью и отстранённо улыбнулась. — Надо же, взял наконец душу злодея… — прошептала она одними губами, но девушка поняла.
— Регина Аскольдовна, так он что, магический? А вы меня даже не предупредили! — обиженно посмотрела она. — Я же его и на работу носила, и просто на улицу, а…
— А позавчера им завладел злодей, — понимающе кивнула старушка. — Да знаю я всё! Ты ж пришла вся зарёванная, и серёжек не было.
— Так вы знали?
— Знала, конечно. И знала, что амулет очень скоро вернётся к тебе. Девочка моя, прости! Помирать мне скоро, так бы и не встретились они, я на улицу и то уже не выхожу. Потому и дала тебе носить, а то бы выкинули дети, как безделушку ненужную.
— А кто такие эти «они», которые должны встретиться? — Ната уже догадывалась, каким будет ответ, но на всякий случай всё же спросила.
— Амулет этот не простой, он с царей взыскует! — Регина Аскольдовна тяжело села в кресло. — Если к простому разбойнику попадёт, то ещё ничего, хоть и не будет уже удачи такому разбойнику. А вот если царёв воин завладеет неправедно — пробудится сила, и возьмёт душу злодея, и вернётся, приведя друзей, и будет искать вторую половину… — старушка декламировала нараспев, сидя с полузакрытыми глазами. — Наточка, а ведь так всё и случилось? — она неожиданно подмигнула.
— Да, — изумлённая девушка смогла лишь коротко выдохнуть. — А…
— А откуда я это знаю, ты хочешь спросить? Мать рассказала. А откуда она знала и как к ней самой попал этот амулет — того не знаю, уж прости! Брал он уже души злодеев, да только второй половины не находил, — вздохнула Регина Аскольдовна. — Так и умирали хранительницы — с одной половинкой.
— А если злодей не просто ограбил хранительницу амулета, а убил? — неожиданно вырвалось у Наты. — Тогда хранителем становится тот, кто убил этого злодея?
— Да, именно так, — подтвердила старушка. — Постой! А с чего вдруг ты об этом спрашиваешь? Вы… нашли второй амулет? — она внимательно посмотрела девушке в глаза и сжала её руку с такой надеждой во взгляде, что той ничего не оставалось, кроме как молча кивнуть.
— Вас теперь четверо, — Регина Аскольдовна не спрашивала, а утверждала, и Ната снова кивнула. — Заклинаю, не спешите соединять их!
— А что будет, если соединить?
— Вот не знаю. Но вряд ли что-то хорошее для злодеев! — улыбнулась старушка. — И всё равно — не торопитесь! Знаешь, почему я поняла, что вас четверо? Потому, что мне, сама не помню откуда, известно ещё кое-что об этих амулетах: «Четверо да пожертвуют нами во спасение пятого».
* * *
Июньский вечер щекотал небольшую кухоньку ласковым теплом, разнося лёгким ветерком пряные запахи по всей квартире и приправляя лучами солнца нечто вкусное в духовке. Досталось вдоволь солнца и двум девушкам, которые хозяйствовали на кухне — как у лабораторной установки, стояла у плиты Алина, и хлопотала, накрывая на стол, нарядная Ната. Вечер был не простым, а юбилейным — Артуру, первому из всех четверых, исполнялось тридцать лет.
— Линка, у тебя что, совсем нет возможности ничего подарить? — спросила Ната, удовлетворённо окинув взглядом стол. — А как же те деньги?
— Кровавые они, это не на подарок другу! — резко повернулась к ней Алина. — Ты ведь тоже из тех побрякушек ничего не взяла.
— Ох, действительно глупость сказала! Давай вместе подарим, я набор бокалов купила.
— Давай, — нехотя согласилась подруга. — А то мне действительно дарить нечего, не яд же! Кстати, готово, — она открыла духовку. — Зовём?
— Мы уже здесь! — на кухне моментально возник Виктор, с таким каменным лицом, что становилось сразу понятно — он явно что-то задумал.
— Ну да, мы за дверью ждали, чтобы «как только, так сразу», — рассмеялся вошедший следом юбиляр. — Садимся? — он открыл шампанское и разлил по новым бокалам.
— Встаём, — поправил Виктор. — Давайте сначала я, — продолжая держать бокал, он неожиданно извлёк откуда-то пистолет «ТТ» и протянул его Артуру. — Поздравляю, Артюха! Здоровья, счастья, успехов в смерти!
* * *
— Omnia mea mecum porto[6]! — устало выдохнула Алина, входя в квартиру с двумя чемоданами и сумкой на плече. — Вообще-то есть хороший принцип: вся одежда должна влезать в один чемодан! У меня действительно влезает, но ещё книги и химия кое-какая. Ну и гитара, которую я неделю назад привезла.
— У меня тоже, — улыбнулся Артур. — Располагайся пока в комнате, я уже всё своё к Виктору перетащил.
— Неудобно, конечно, вас так стеснять, но жить мне в натуре негде и не на что, — девушка виновато вздохнула. — В аспирантуру не взяли, домой возвращаться фундаментально не желаю, а нормальную работу в Москве когда ещё найдёшь! Да и Ната под угрозой, хозяйка её говорит, что чувствует свою смерть уже очень близко, но завещать может только… — она положила руку на шею. — Ну ты понял.
— И Нату, с твоего позволения, приютим, — появился Виктор. — Кстати, она сейчас подойдёт.
* * *
— Акция? — сообразил Артур, заметив уже знакомое ему выражение на лице Виктора.
— Пока не знаю, — озабоченно посмотрел друг. — В общем, в Интернет слили точный адрес Силурского. Кто это такой — ты должен знать.
— Ещё бы! Юрьевский мясник, полкан омоновский, — оскалился Артур. — Сам я в Юрик не выезжал, но наших его зондеркоманда тоже месила почём зря.
— Да мы вообще-то тоже не ангелы — что ваши, что наши, — заметил Виктор. — Наши один раз вообще отожгли — козла съели! В смысле, обычную домашнюю скотину, которая с бородой и с рогами, — уточнил он. — Спёрли, понятно, потом кое-как разделали — и на шашлык под беленькую![7]
— Ой, не могу! — расхохоталась Ната. — Я же сельская, знаю — ни козлов, ни хряков не едят, они только для этого самого, а мясо жутко невкусное.
— Водка зла, сожрёшь и козла! — прокомментировал Артур. — Ну да, фанаты тоже не ангелы, но их за мордобой самих бьют и сажают, а зондеров — нет, хотя они даже девчонок избивают.
— И тем не менее для акции этого мало, — подобралась Алина. — Я не в теме, но, по-моему, они все этим грешат, а самые зверства, между прочим, не в Юрьеве, а у нас в Поволжье.
— «Мало»? — взвился Виктор. — Девчонку нашу избили так, что у неё ноги отнялись — это «мало»? Не дают ничего расследовать, даже следака из прокуратуры побили, чтобы дело замял — «мало»? Ходят слухи, что за ними и убийства есть, но никто не хочет показания давать, все боятся. Силурский всегда говорит, что он типа за порядок, да только «порядок» для него — это Ordnung фашистский, когда зондерам можно всё, а против них — ничего!