Тридцать три поцелуя на десерт (СИ)

– Ты слишком юна, малышка, чтобы рассуждать о любви. И даже не знаешь, что это такое, но я тебя научу. О, с превеликим удовольствием. Так весной или летом?
Не желая тратить слова, я просто покачала головой.
– Значит, весной. – Обрадовал меня Роберт. – Скажем, в середине апреля? Или в марте, на День цветущей вишни? Это было бы символично.
– Я не...
– Даю тебе времени до утра… – Не дал мне договорить. – Даже до вечера завтрашнего дня. Я не плохой человек, малышка. Знаю, у нас всё не очень красиво началось, но я изменился, осознал и подготовил кое-какой стимул, который поможет тебе принять правильное решение.
– Что?
– Вот.
Он протянул мне папку. Картонную, серую, перетянутую синей лентой. А когда я потянулась, чтобы взять её из его рук, перехватил мою ладонь и, склонившись, прижался прохладными, немного влажными губами к моему запястью.
– До завтра, любовь моя. Не представляешь, как мне тяжело с тобой расставаться. Сейчас, когда мы, можно сказать, воссоединились после долгой разлуки.
До дома я не дотерпела, и, забравшись на чердак дома семейства Суини, развязала синюю ленту. И совершенно обалдела от прочитанного.
Нет, Роберт был не просто влюбившимся в меня психом. Он был одержим мною. Как иначе объяснить тот факт, что он не поленился раскопать всю историю моей семьи. Все маменькины браки, настоящие и не очень. Моё воровское прошлое. Дафна, оказывается, в прошлом году хотела сбежать с молодым гусаром из Императорского почётного караула. Лейла украла в булочной возле нашего дома булку пшеничного хлеба, была поймана сыном хозяев и отпущена в обмен на поцелуй. Поймаю поганца, руки оторву. Это какой сволочью надо быть, чтобы на ребёнка покуситься!
В общем и целом, картина выстраивалась неприятная: пока я работала изо всех сил, чтобы вытащить свою семью из нищеты, девчонки совсем отбились от рук. Ну а чего было ожидать, если в нашей семье, сколько себя помню, главой была я. Я настаивала на том, чтобы девочки учились. Я следила за тем, чтобы они перед сном и утром чистили зубы. Я их за уши драла, когда они баловались. И, конечно, именно я виновата в том, что они всё-таки отбились от рук.
Именно я, не маменька.
Маменька у нас немножко не от мира сего, но…
Но обвинять её в том, что она распутная женщина, как это сделал Роберт Суини! Говорить, что эта женщина не имеет права воспитывать девочек, подавая им дурной пример! Угрожать мне, что сестёр отправят в приют. О! Поганец знал, на что давить. А ещё очень сильно заблуждался на мой счёт. Я неслабая, неглупая и, что важно, очень сильно люблю сестёр и маменьку, и чтобы какой-то мерзавец угрожал их благополучию? Нет. Не бывать этому.
Я заскочила домой лишь на три четверти часа, чтобы собрать самые необходимые и близкие сердцу вещи, в ближайшем отделении банка получила всё то, что причиталось мне по завещанию дедушки Суини, купила билет на дилижанс до Триволи, оттуда кебом добралась до Усека, в Усеке пересела на дилижанс до Уезда. В уезде села на дирижабль и долетела до Крибета, а уже там пересела на прямой поезд до Фархеса.
Поезда в Империи появились не так давно, но сразу стали популярными среди самых бедных слоёв населения. Оно и понятно, богачи от грязи дыма «железной дороги» предпочитали подальше держаться. Билеты тут не были именными, а народу в узкие душные вагоны набивалось столько, что при всём желании никто бы не смог меня отследить.
И не отследил, пока местная газетёнка не опубликовала пасквиль за авторством говнюка Салливана Туга.
Сказать честно? За три года в Фархесе я ни разу не вспомнила о Роберте Суини. О дедушке, о его младшем брате и сестре, об их детях очень часто вспоминала. А вот о нём – ни разу. И вот сейчас, глядя на то, как торжествующая улыбка расцвечивает его обычно холодное лицо, я подумала, что напрасно убежала тогда. Надо было ещё тогда не трусить, а взглянуть своим страхам в лицо. Теперь же, если вспомнить мой прошлый побег, боюсь, проблем у нас только прибавится.
Потому что честные люди от правосудия не бегут. И потому что у фру Тауни, урождённой Сесиль Кланси, есть козырь в рукаве. Не просто козырь – джокер. Мне бы, конечно, не хотелось его использовать. Нет, не так. Я бы не стала привлекать его внимание к нашей семье, но если придётся… Если придётся, то всякие гнусные шантажисты костей своих не соберут.
 
Это – во-первых.
А во-вторых, больше я не буду бегать! Дом мой теперь здесь, на севере Империи, здесь у меня друзья и любимое дело. Здесь у меня семья. Здесь мы все счастливы – и мы отсюда не уедем!
Скользнув взглядом по надменной физиономии Роберта Суини, я распрямила плечи и, даже не сбившись с шага, продолжила свой путь.
Он налетел на меня ураганом. Схватил за руки, сжал плечи, прижал к себе и, задыхаясь, словно от долгого бега, простонал:
– Какая же ты стала, маленькая моя! Совершенство.
Каждый раз, когда этот человек прикасался ко мне или просто говорил, на меня накатывала тошнота. Вот и сегодня до горечи во рту стало противно.
– Во имя Предков, Роберт! Ну, сколько можно? – взмолилась я. – Когда ты меня уже оставишь в покое? Пусти…
Я оттолкнула его и осторожно отступила на шаг.
– Ты мне противен. Слышишь? Противен. Меня от тебя тошнит.
– Такая взрослая стала, – прошептал он, совершенно не слыша моих слов. – Я так соскучился…
И вдруг рванулся ко мне и схватил, зажимая ладонью рот. А я замычала, пытаясь сбросить с себя его руки, протестуя и теряя уверенность в том, что мне по плечу любые невзгоды, а Роберт, словно позабыв о том, где находится, совершенно сошёл с ума. Его не волновали ни лёгкий морозец, ни возможные свидетели этого бесчинства, ни моё мнение. Впрочем, оно его и раньше не интересовало. Сейчас же мужчина полностью потерял контроль над собой и, просто не замечая моего сопротивления, будто животное обнюхивал меня, слизывал солёный запах страха с моих щёк, порыкивая и издавая такие пугающие звуки, что если бы не ладонь, закрывающая мне рот, я бы в голос орала от ужаса.
– Фру Тауни, у вас всё в порядке?
«А что, не видно?» – в отчаянии мысленно воскликнула я и скосила глаза, чтобы рассмотреть, кто способен задать столь глупый вопрос.
Шагах в десяти от нас остановился парень в мундире щитодержца. В силу возраста он никак не мог принадлежать к офицерскому составу, а отсутствие отличительных знаков говорило, что в замке он всего лишь курсант. Тощий, с меня ростом, казалось бы, какую помощь он может оказать… Но я-то знала, что в Орден берут только магов. И даже этот вот мальчишка, который выглядел не старше моей Линни, без труда свинтит десяток Робертов Суини в бараний рог.
Вот только мой навязчивый поклонник об этом, кажется, позабыл. Ну, или, как любят писать в нежно любимых маменькой романах: «Страсть помутила ему рассудок».
– Иди, куда шёл! – огрызнулся Роберт и, глянув по сторонам, толкнул меня в сторону узкого закутка между двумя домами. И очень напрасно, потому что в следующий миг в воздухе запахло грозой и по удерживающим меня рукам пробежались голубоватые искры неизвестного мне заклятия.
Роберт взвыл не хуже ужаленного в задницу борова и отшатнулся, глядя на меня бешеными глазами.
– Фру Тауни. – Прекрасно понимая, что в ближнем бою ему не совладать с противником, орденский курсант держался в стороне. – Идите ко мне скорее, чтобы я вас в случае чего не задел.
– Мадди, не смей! – прорычал Роберт, кажется впервые за всё время нашего знакомства, назвав меня по имени. Но я его, конечно же, не послушалась. – Вернись!
– Иди ты к демонам, – бросила я, торопливо подбирая юбки. – Видеть тебя не могу, постылый.
 
– Он вам ничего не успел сделать? – встревоженно спросил парнишка из Ордена, когда я оказалась возле него. – Хорошо, что я мимо проходил…
– Даже не знаю, что бы я без вас делала! – Со всей искренностью выдохнула я и внезапно икнула. От облегчения, наверное.
– Мадди!
Роберт бросился за мной в погоню, но в этот раз молодой маг уже не боялся мне навредить и шарахнул по моему преследователю чем-то таким забористым, что от его одежды повалил густой дым.