Новый мир. Книга 4: Правда (СИ)
Зал неистовствовал. Но я умудрялся перекричать его.
— Потому что все знают, куда она ведет! Все, мать вашу, знают это, но бояться сказать! Прячут глаза в пол, потакают тотальной лжи, которая сыплется отовсюду — из Сети, из телика, из пропагандистских фильмов, из лживых мемуаров! Ах, вам так спокойнее спится, ребята?! Так знайте, что я не буду дарить вам спокойный сон ценой своего сна! Больше нет! Ведь эта война нужна была всем нам, верно?! Речь шла о нашем выживании?! Тогда мы все, каждый из нас, должны разделить ответственность за то, какой ценой была достигнута победа! А если окажется, что вы не согласны с теми средствами, которые были применены — так задайте, мать вашу, вопросы тем, кто за этот ответственен! Не нам! А тем, за кого вы голосовали! И пусть они скажут: «Да, я сделал это, потому что так было нужно для победы». Или пусть тот, кто сделал это без их ведома, пойдет под трибунал! Пусть сядут за решетку! И я сяду с ними, если так будет нужно! Но я больше не буду терпеть лжи, не потерплю трусости и перевода стрелок! Нет, ребята!
От обилия воздуха, который я выпустил из легких с криками, кружилась голова. А может быть, от сознания того, что я перешел Рубикон. Но это было уже не важно. Жребий был брошен. Так что мне оставалось лишь посмотреть прямо в объектив камеры, которая все это время снимала меня, и сказать, обращаясь лично к Чхону, лично к Гаррисону, лично к Роберту Ленцу:
— Пришло время всем ответить за свои дела.
Глава 5
§ 23
Обычно во сне или беспамятстве люди переживают события, которых никогда не было в реальности. А бывает — нереальные интерпретации тех, что происходили давно. В этот раз у меня перед глазами прокручивалось то, что происходило в реальности только что — с точностью до деталей.
Я видел зал Молодежного китайского театра, переполненный неистовствующими людьми, похожий на волнующееся море, готовое смыть любые укрепления и плотины. Слышал рядом громогласные речи Уоррена Гэтти, Сильвестра Торнтона и других, присоединившихся к моему страстному призыву и желающих внести свою лепту в то, что на их глазах зарождалось.
Видел экран исполинского дисплея, выведенного Чарли Хо прямо над сценой, на котором журналисты ABC в прямом эфире воодушевленно рапортовали об операции отряда «Стражи» Сил быстрого реагирования полиции Сиднея по нейтрализации террористов, захвативших Бокс Хэд, а журналисты Indosiar на другой половинке экрана встревоженно сообщали об усилении активности полиции в центре города, что может свидетельствовать о подготовке разгона всех демонстрантов.
Видел, как в кадре на этом дисплее оказалась огромная сцена, смонтированная в центре площади Содружества. Сцена, перед которой, словно океан, раскинулась 50-тысячная толпа, а с нее махал рукой, держа в руках гитару, Роджер Мур, а за ним — вся группа Salvation. «Вы что, собрались уходить?!» — задорно обратилась рок-звезда к орущей в экстазе толпе, которая, получив инъекцию коллективного адреналина, стала полностью иммунной к страху. — «Что, и даже пару песен не послушаете?!»
Видел каких-то оппозиционных политиков — Франциско Ферреру, Бенджамина Боттома, Аманду Йоргенсен и даже Робера Фламини — которые, оставаясь в безопасности в Канберре или где-то за границами Содружества, красноречиво призывали людей выходить на улицы, не бояться, не прятаться, несмотря ни на какие угрозы — «ради свободы, ради демократии, во имя будущего».
Видел кадры с вертолетов службы новостей, на которых были запечатлены колонны техники, движущиеся по улицам города, шеренги из тысяч бойцов Сил быстрого реагирования сиднейской полиции в экипировке для подавления беспорядков, сотен безмолвных «Автоботов», десятков «Баксов», которые стягиваются все ближе к центру. Видел отряды снайперов на крышах, огромные стаи конвертопланов, готовых ко взлету, с группами полицейского спецназа на борту.
Видел в студии одной из программ новостей раскрасневшегося от волнения Раймонда О’Брайан по прозвищу Морж, почетного ректора Сиднейской полицейской академии и одного из самых почитаемых ветеранов полиции, который призывал своих коллег не позволять использовать их для политических расправ. «Мы призваны защищать жителей этого города! Не забывайте об этом! Они, жители — стоят сейчас перед вами!» — кричал Морж.
А дальше я видел улицу своими глазами. Видел слева, справа и сзади себя решительные лица отставников-контрактников, которые, как и я, следуя спонтанному призыву, вышли из здания театра на Сентрал-авеню, и твердым шагом направились в сторону площади Содружества, похожие, несмотря на гражданскую одежду, на тех, кем они и являлись — на солдат. Слышал, как несколько человек вокруг, войдя в привычную роль, воодушевленно инструктировали остальных: насчет брусчатки, шлемов, щитов, баррикад. Слышал самого себя, кричащего: «Никакой, мать вашу, брусчатки! Наша задача — просто держать строй!» Видел, как люди, которыми запружена улица, испуганно расступаются, давая дорогу нашим плотным рядам, а некоторые освистывают и улюлюкают, принимая нас, наверное, за группу спецназа в гражданском, прибывшего, чтобы разогнать митинг.
Я снова слышал разговор, который вели я, Торнтон и Гэтти с несколькими координаторами митинга альянса оппозиционных сил, вышедших нам навстречу, который велся на повышенных тонах, так как они не доверяли нам, не понимали, кто мы такие, друзья им или враги, и зачем мы пришли.
А дальше я видел себя на площади Содружества, на первом краю толпы — впереди плотной тройной шеренги из пары сотен суровых отставников, хаотично сформировавшейся «дружины», которая прикрыла собой, словно щитом, толпу демонстрантов, к которой с одной из прилегающих улиц приближались колонны техники и спецотряды полиции.
«Немедленно разойтись!» — доносилось из динамиков на дронах, парящих вверху. Через громкоговорители из рядов полиции звучали предупреждения о водометах, слезоточивом газе, электрическом токе, резиновых пулях. Из глоток стоящих рядом со мной людей звучали в ответ матерные слова. Кто-то показывал средний палец, кто-то — приспустил штаны и показал задницу. Кто-то из-за наших спин бросал в полицейских брусчатку и петарды. Я гневно орал через плечо, чтобы эти кретины прекратили.
Узнав нашивки полицейских, которые были буквально в пятидесяти ярдах впереди, я кричал: «Гонсалез! Джонни! Ты здесь, Матадор?! Ты что, и правда сделаешь это?! Позволишь этим вонючим говнюкам — политиканам использовать тебя против ни в чем не повинных людей?! Братцы, вы кого пришли бить?! Здесь десятки тысяч людей — простых сиднейцев, как и вы! Я знаю, многие из вас, как и Матадор, были в дивизии «Торнадо», воевали! И мы воевали! Но мы воевали не за то, чтобы трусливые политики нас давили, как тараканов, когда мы вернемся домой!»
Дальше картинки были смазанными, фрагментарными — ведь именно так видит мир человек, когда находится в самой гуще событий, а в его крови бурлит адреналин. Пословица гласит, что солдат из своего окопа не видит всей войны. Так и я в тот момент не видел и не понимал даже сотой части эпохальных событий, которые разворачивались в городе и во всем мире со стремительностью, которая делала совершенно невозможной их прогнозирование и тем более контроль.
Я мог только лишь догадываться о том, что происходит, видя отдельные картины. Так, я видел спины развернувшихся и уходящих прочь, под ликование толпы, полицейских с нашивками бригады, которой командовал Джонни Гонсалес. Некоторые из них на ходу выбрасывали свои тонфы, щиты и детали экипировки. Дальше я видел грозные ряды выстраивающихся на их месте «Автоботов», которым не было важно, насколько законны, справедливы и адекватны отданные им приказы.
Я снова видел, как наяву, хаос и панику вокруг, когда в толпу демонстрантов начали лететь гранаты со слезоточивым газом и светошумовые, струи воды из водометов, заряды электрического тока из пушек, установленных на дронах, а затем на толпу понеслись неодолимой железной громадой «Автоботы». Снова чувствовал смесь гнева и страха, когда безжалостные машины на скорости врезались в ряды отставников, раскидывая их, как кегли для боулинга. Бессильно смотрел на обескураживающее зрелище противостояния яростных, но безоружных людей с гигантскими роботами. Снова слышал рвущийся из собственной груди крик, призывающий людей вокруг держать строй, не отступать. Слышал первые выстрелы из оружия, которое, вопреки самым строгим предостережениям, некоторые протестующие принесли с собой, и теперь применяли против «Автоботов».