Миледи и притворщик (СИ)
Вот это женская солидарность…
Я не стала отчаиваться и отправилась к следующему дому, но и там хозяйка в годах сказала, что у неё болеет сын, и тоже не пустила меня на порог.
В деревне эпидемия? Скорее, у всех хозяюшек просто есть универсальная отговорка против непрошенных гостей.
Я услышала её ещё пару раз и в других домах, пока полноватая женщина в жёлтом халате не спросила меня:
– А почему ты у меня помощи просишь? Почему не у северных людей? Иди к ним, они тебе обязательно помогут.
– Здесь в горах есть аконийцы? – оживилась я.
– Нет здесь никого кроме чахучанцев и жатжайцев. А тебе к северным людям надо, это они тебе должны помогать. Не мы.
Вот оно что… Как же я забыла услышанную в Шангути историю о пожаре и соседях, что не спешили тушить горящий квартал. Не принято в Сарпале помогать друг другу. Вернее, не стоит ждать помощи от тех, кто считает тебя чужой.
Как только очередные ставни захлопнулись, я поняла, что бессмысленно ждать чуда. Придётся покинуть деревню ни с чем.
Не оборачиваясь, я прошла через ворота и почти пересекла долину. как за спиной послышался стук копыт: вслед за мной ехали три всадника.
Как только они поравнялись со мной, я отчётливо разглядела на их лицах окладистые бороды. Холостяки. И уже очень давно они обозначили свой скорбный статус. Ещё немного, и в разбойники бы подались, да тут пришла в их деревню одинокая женщина без родителей и мужа...
– Мы тут слышали от соседа, ты потерялась и есть хочешь, – начал было один всадник.
– Уже не хочу, – поспешила заверить его я.
– А если дождь начнется? Тебе ведь кров нужен.
– Обойдусь.
– А если…
– Из меня хозяйка никудышная, – перебила я и решила сразу выложить все свои минусы, дабы отбить охоту звать меня в свой дом. – И полукровки от меня родятся уродцами с жабрами. Не выйдет из меня хорошей жены.
– Ну, если не хочешь быть женой, так просто поживи в нашем доме. Нас трое братьев. Мы хоть и не богаты, скота и полей у нас мало, но еда есть, голодать ты не будешь.
Я даже обижаться не стала. И приходить в ужас – тоже. Видимо, в горных деревнях совсем нет "весёлых кварталов", раз мне предлагают такое, да ещё родные братья.
Вместо ответа я подошла к их лошадям так близко, насколько это позволял инстинкт самосохранения. А потом я просто сделала резкий выпад вперёд и бессвязно крикнула.
Лошади взбрыкнули и едва не скинули со своих спин всадников. Пока братья пытались удержаться в сёдлах, я вскочила в седло и припустила вперёд. Нас с кобылкой не стали догонять. И это хорошо, видимо на вкус сарпальцев я настолько неказиста, бледна, высока и зеленоглаза, что даже на безрыбье они ещё десять раз подумают, стоит ли связываться с такой страшилой.
До самого вечера мы снова скитались среди скал. Когда я услышала песнопения вдали, то твёрдо решила больше не связываться с боязливыми монахами – они всё равно не разрешат мне переночевать в их обители. Да и с деревенскими жителями больше не стоит иметь никаких дел. Мне и так слишком часто везёт, но удачу не стоит искушать.
Песнопения больше не разносились эхом в горах, и потому я очень удивилась, когда набрела на вросший в скалу форт.
Неужели, снова монастырь? Очень знакомая архитектура. Но почему крепостная стена разрушена? И почему за ней совсем нет людей?
Я с опаской переступила через осыпавшуюся кладку и зашла внутрь. Разбросанные корзины с растрёпанными прутами, поломанные столики, погнутые подносы, рассыпанные дрова, слетевшие с петель двери – если здесь когда-то и жили люди, то очень давно.
В пределах крепости я обнаружила лишь пару хозяйственных строений и стекающий вниз по скале трёхъярусный дворец. В него-то я и вошла через небольшой провал в стене, чтобы осмотреться. Тусклый свет из оконных проёмов выхватил из мрака печь, огромный чан, поварёшки, миски на разделочном столе. Кухня!
– Эй, здесь кто-нибудь есть?
Никто не ответил. Вот это удача! Что бы это ни было за место, и по какой бы причине его ни покинули люди, но теперь я могу здесь вдоволь похозяйничать.
Огонь я развела во дворе через линзу, благо закатные лучи упали через ущелье прямо на разложенные у крыльца щепки. На кухне я отыскала старые погнутые свечи и теперь могла не волноваться о том, как сохранить огонь на всю ночь.
Растопить печь оказалось куда сложнее, но я сумела разжечь дрова под выемкой для небольшой кастрюли, которую сполоснула припасённой водой и тут же водрузила на печь. Из съестных припасов на заброшенной кухне я отыскала только мешок плесневелого ячменя. Что ж, значит, снова буду варить украденный у разбойников рис. Добавлю к крупе меньше воды, вдруг выйдет что-то съедобное.
Не вышло. Всё-таки как же сильно мне не хватает соли…
После ужина я вооружилась свечой и отправилась на экскурсию по заброшенному дворцу. Первым делом я обнаружила просторный зал, заваленный строительным хламом. Моё внимание тут же привлекло висящее на стене полуистлевшее полотнище с выцветшим изображением краснокожей богини с четырьмя руками.
Какая же она злобная и страшная. Чёрные волосы растрёпаны, синий язык выпал изо рта. Одной рукой она держит кинжал и заносит его над отрубленной головой усатого мужчины, которую держит за волосы в другой руке. В третьей ладони у неё покоится наполненная чаша, куда из отсечённой головы капает кровь. В четвёртой руке зажата свирель. Ноги краснокожей богини попирают обезглавленный труп, а на её шее висят бусы из человеческих черепов. А под бусами едва проглядывают три обвисшие груди. Вот это да! Так вот кто вырезан на моём летучем кинжале!
Я невольно достала его из ножен и внимательно осмотрела рукоять. Нет, у моей костяной богини вовсе не ужасное лицо. Большие наивные глаза, на губах загадочная полуулыбка. Да, три груди – это очень яркая примета. Но вдруг на полотнище изображена не она?
Внезапно грудь обожгла боль. Я невольно потянула руку к рубашке и нащупала янтарный медальон. Скорпион-защитник хочет меня о чём-то предупредить?
Помнится, в прошлый раз я его не послушала, проигнорировала видения о происках Рина Реншу и безжизненных горах, а теперь вот скитаюсь здесь… И в каменные пирамидки я зря не верила, а ведь стоило только исполнить ритуал, обойти их три раза, и вот я нашла себе кров. Нет, всё-таки на сарпальской земле жизненно важно следовать сарпальским же обычаям.
Так что же скорпион хочет мне сказать на этот раз? Надо спрятать летающий кинжал в надёжное место, чтобы ночью он не зарезал меня? Не знаю, способен ли он левитировать и попирать законы физики, но случайно уронить кинжал, потом поскользнуться и упасть на острое лезвия теоретически я могу.
Так, куда же его спрятать? Шкатулки здесь нет, а вот пустой чан с крышкой подойдёт. Для верности, придавлю её тёсаным камнем из кладки стены, чтобы кинжал не вырвался на свободу.
Покончив с мерами предосторожности, я вернулась в зал с изображением трёхгрудой богини и осмотрелась. Под полотнищем лежала свирель и чаша, точно такие же, что запечатлены на рисунке.
Свирель выглядела странно: конец её ствола утолщён и закруглён и у него два выходных отверстия. Сама свирель вырезана из какого-то странного материала, не могу понять, какого. Вижу только, что она наполовину покрыта серебром.
Чаша тоже оказалась посеребрённой внутри, а на внешней части мастер вырезал искусный узор, почти как на шкатулке, которую я оставила разбойникам.
Среди засыпанных пылью обвалившихся балок я отыскала ещё три подобные чаши и две поменьше. На каждой был вырезан свой неповторимый сюжет, но танцующий скелет я узнала сразу. Это же покровитель аскетов, Хозяин костей, что высечен в скале на въезде в Жатжайские горы!
Вереница совпадений и символов захватила мой разум. Трёхгрудая богиня не только на рукоятке кинжала, но и на расписном полотне. Там же нарисованы свирель и чаша, а вот они во плоти. А на чаше тот самый скелет, что был на скале… Я просто обязана запечатлеть эту необычную перекликающуюся друг с другом утварь на плёнку!