Миледи и притворщик (СИ)

Именно так я решила, вот только ручей завёл меня совсем в другие дали: безлюдные, каменистые и холодные, местами с проплешинами снега. Всё как в злосчастном видении после настойки бабушки Минж…
Удивительно, но мы с лошадкой здесь были не одни. Сначала я заметила хищные жёлтые глаза, что с неприязнью взирали на меня со скалистого карниза, потом я пригляделась и смогла различить очертания их обладателя. Непомерно толстый, с круглой головой и неимоверной пушистостью серый кот таращился на меня с высокого горного выступа. Вот это взгляд – в нём столько дикости и суровости, что на десять домашних котов хватит! Знаю я манеру некоторых смотреть на родных хозяев как на презренных рабов, но тут… Я просто не смогла не достать осторожными движениями камеру, чтобы снять это чудо природы. Дикий горный кот, какой же он красавец, вон, оскалил свои клыки, а теперь бежит прочь от меня по карнизу, демонстрируя свою идеальную шёрстку и неожиданную для такого толстяка грацию. Прекрасные выйдут снимки!
Только мысль о будущей выставке и придавала мне сил не замёрзнуть и идти дальше. Я очень надеялась, что встречу в горах ещё хоть кого-то из здешних зверей, но удача мне больше не улыбнулась. Я слышала цокот копыт над головой, с содроганием вспоминала о лошадях разбойников, но как только поднимала голову, видела мелькающие очертания закрученных рогов. Горные бараны! Жаль, что они пугливые и совсем не хотят позировать перед камерой.
Становилось скучно и грустно, а в довершение к моим моральным страданиям под вечер горную тропу, по которой мы шли накрыло облако. Без проливного дождя, но с липкой моросью и пронизывающим холодом.
Ночевала я стуча зубами под одеялом и дожёвывая последнюю лепёшку с последним же кусочком мяса.
Если так и дальше пойдёт, то скоро я прикончу остатки сушёного инжира и кулёк риса, но так и не продвинусь навстречу вожделенному пути домой. Так, только не нужно паники. Шела Крог много дней на лютом холоде шла к оси мира без всяких запасов еды и выжила. А здесь тепло, здесь хотя бы иногда встречается растительность. Так что, я в более выгодном положении, чем Шела. Поэтому я просто обречена на успех. Может быть…
Утром я продолжила свой путь по горной тропе и была необычайно "обрадована" видом белеющих костей в овраге. Пришлось рассмотреть их через длиннофокусный объектив: там внизу лежали скелеты лошадей и черепа людей. Хорошее предостережение быть внимательнее на узких участках тропинки.
После перехода через очередную долину я наткнулась на террасу полей, засеянной злаками. Наверное, где-то рядом стоит деревня, и мне её необходимо отыскать.
Вдоль дороги близ полей я заметила каменную пирамидку. Такую же я видела по дороге к горам, Шэн ещё сказал, что нужно объехать её три раза и подкинуть камушек, чтобы вернуться из поездки обратно домой. Шэн с Леонаром ту пирамидку объехали и монетки оставили, а я сказала, что не суеверная… Пожалуй, зря я так бахвалилась.
Теперь я отыскала в траве камушек и исполнила ритуал. Пусть это будет моим манифестом горным духам, что водят меня за нос и направляют на какие-то неправильные тропы: я хочу домой, отпустите уже меня.
Деревню я отыскала после полудня. Чем-то она напоминала монастырь: так же обнесена каменной стеной, таким же каскадом её дома стоят на склоне холма. Зато скот пасётся в долине и вокруг стада бегают неприятного вида гладкошёрстые собаки. Одна из них примчалась ко мне и гневно облаяла. На миг стало боязно, а не вцепится ли в меня этот зверь, но потом я вспомнила, что собаки чуют чужую неуверенность, и она ещё больше провоцирует в них агрессию.
– Ну, и чего тебе от меня надо? – строго спросила я скандалистку.
А та тут же замолкла и удивлённо уставилась на меня. Разумеется, ничего мне собака не ответила, а я спокойно повела лошадку к деревне.
На моё удивление ворота не были заперты. Я беспрепятственно прошла через каменные стены и огляделась. Центральная улица поднималась вверх по холму, мужчины, женщины и дети всех возрастов неспешно прохаживались туда-сюда.
 
Меня приметили сразу, но криков о том, что я большая северная женщина с кошачьими глазами, не было. Видимо, в этом месте про существование аконийцев что-то да слышали.
Заинтересованные взгляды всё же задерживались на мне, но ненадолго. Пришлось взять инициативу в свои руки и обратиться к прохожим:
– Пожалуйста, помогите. Меня похитили разбойники, я сбежала от них и заблудилась в горах. Мне нужно попасть в Шангути.
Своё воззвание я повторила ещё пару раз, пока напротив меня не остановился пузатый мужчина с поросшим щетиной щекастым лицом.
Он внимательно осмотрел меня с ног до головы и спросил:
– И долго ты одна по горам ходишь?
– Уже четвёртый день, – призналась я.
– Есть хочешь?
Я только кивнула.
– Ну пошли.
Неужели, удача мне улыбнулась? Неужели за все дни скитания в горах я, наконец, нашла добрую душу, что не оставит в беде и поможет?
Мужчина привёл меня в свой дом. Выглядел он почище, чем хижина разбойников, но запустение всё равно чувствовалось. Хозяин предложил мне сесть на застеленную шерстяным ковриком циновку, а сам подошёл к печи и поднял крышку с чана.
Запах чего-то горячего, мясного и вкусного тут же ударил в ноздри. Кроме меня он привлёк ещё и рыжую кошку, что теперь стояла у печи и не отрываясь смотрела на хозяина. Я сама в нетерпении следила как мужчина медленно по ложке накладывает кашу с кусками мяса с миску, а он неторопливо приступил к расспросам:
– А родители твои далеко?
– Далеко. На северном материке.
– А муж у тебя есть?
– Нет.
– Тогда зачем тебе в Шангути? Можешь и здесь остаться. У меня места много, с тех пор, как жены не стало.
Флёр манящего аромата развеялся, и я начала слышать слова, а не чувствовать только гипнотические запахи еды.
Мужчина поставил передо мной миску каши, а я ещё раз внимательно взглянула на него. Щетина. Недавно начал отпускать бороду. Видимо, жена померла несколько месяцев назад, а передо мной вдовец. Это плохо, очень для меня плохо.
Видимо, он понял все мои невысказанные мысли по взгляду и потому неуверенно заявил:
– Ну, если не хочешь насовсем оставаться, переночуй. Можешь и завтра ночевать, я тебя ещё покормлю.
Моя рука, потянувшаяся было к миске, тут же зависла в воздухе. Неимоверным усилием воли я заставила её лечь обратно на колено и больше не шевелиться.
Подумать только, до чего я докатилась. Ещё недавно я самодовольно отвергала двусмысленные предложения Леонара заплатить за меня в ресторане, говорила, что в состоянии прокормить себя сама… А теперь передо мной стоит предельно понятный выбор: отдаться за еду или голодать. Как иронична и непредсказуема жизнь – здорово же она надо мной подшутила. Будь здесь Леонар, он бы оценил.
Я поднялась с места и вежливо сказала:
– Извини, господин, что отняла твоё время. Мне пора идти.
– Эй, что такое, что тебе не нравится? – засуетился хозяин. – Хочешь, чай тебе налью.
– Нет, спасибо. Увы, мне нечем заплатить за твой обед.
– Не надо платить, просто переночуй со мной.
– Не могу, мне нужно идти.
Я пулей выскочила из дома и поспешила отвязать свою лошадку от забора, чтобы скорее покинуть опасного вдовца.
Всё, никаких больше мужчин. Точно, надо искать заступничества у женщин, они одни способны понять мою непростую ситуацию. Одинокие вдовы здесь вряд ли надолго остаются одинокими, а вот жёны пастухов могут коротать ночи одни, пока их мужья на пастбище.
Я заприметила домик с открытыми ставнями, а за окном хорошенькую девушку, которая что-то старательно шила.
 
– Сестрица, – подошла я к окну и обратилась к девушке, – помоги мне. Я сбежала от разбойников, заблудилась в горах. Позволь переночевать у тебя всего один разок.
Девушка воззрилась на меня округлившимися от удивления глазами и пролепетала:
– Нельзя, у меня в доме мужнина мать больная лежит.
Не успела я заверить девушку, что буду вести себя тихо и никого не стесню, как она потянулась к ставням и тут же захлопнула их перед моим носом.