Миледи и притворщик (СИ)

– Не помрёт, – мрачно глянув на Сафара, сказал Стиан.
– А тебе откуда знать?
Повисло тягостное молчание. Даже Руфия в испуге закрыла рот ладонями и принялась отползать от моей лежанки в углу комнаты.
– Младший сын царя обязательно выздоровеет и займёт трон своего отца, – твёрдо и уверенно произнёс Стиан. – А если нет, на востоке помимо Сураджа живёт немало истинных Сарпов, чтобы занять трон сатрапа Старого Сарпаля и, если понадобится, престол верховного царя. А я как был вольным странником, так и останусь. На большее и не претендую. Всё, что мне сейчас надо, так это увезти Эмеран домой. Ей нужен врач. А мне нужно, чтобы она снова была здорова.
На этом он замолчал и принялся перебирать вещи в своей сумке, чтобы достать оттуда припасённые в дороге порошки из трав и скляночки с целебными настойками.
Ни Руфия, ни Сафар и слова ему не сказали, когда он направился к кухне и принялся там орудовать кувшинами и пиалами, чтобы развести для меня лекарство.
А потом он сидел возле меня и по глотку поил травяным чаем, тихо приговаривая:
– Всё будет хорошо, Эмеран. Всё будет хорошо.
Он так настойчиво уговаривал меня в это поверить, а я слушала и думала лишь об одном – он и сам понимает, что врёт прежде всего самому себе.
За последние недели я так глубоко погрузилась в бездну болезненных ощущений и мыслей, что и не заметила, как рядом со мной молчаливо страдает и Стиан. Это ведь его пленила Алилата, чтобы сделать марионеткой в политических играх. И всё из-за этой проклятой печати Сарпов. Не ради власти Стиан позволил водрузить её себе на грудь. Сатрапом-искупителем он решил стать лишь ради встречи со мной. Кто же знал, что эта его хитрость с подкупом жрецов и наделением истинной властью принесёт столько проблем. Сначала бунт старосарпальцев против Сураджа, потом плен у Алилаты… А теперь ещё выясняется, что древняя традиция с заменой островной династией Сарпов на старосарпальскую по-прежнему в силе.
Если все наследники верховного царя отправятся вслед за ним в иной мир, то истинный сатрап Старого Сарпаля должен будет занять пустующий престол. И если Сурадж не усмирит толпу и не вернёт себе шамфарский трон, то Стиан… Нет, это всё казуистика и дурное стечение обстоятельств. Ничего не будет. Сегодня вечером мы поедем на запад к нефтяному месторождению, а после…
– Стиан, – спросила я, – как мы выберемся из Сахирдина? Если нас будут эвакуировать на тромском судне, как мы доберёмся до открытого моря? Оно же вдоль сахирдинского побережья совершенно несудоходное.
– Можно, конечно, ехать северной дорогой в Ормиль до порта Шамшир. Оттуда точно можно выйти в открытое море и перебраться на корабль Альвиса на радость Рагнару. Но есть способ куда проще.
– Какой?
– Дождёмся, когда на грунтовую полосу возле месторождения сядет первый грузовой самолёт, и улетим на нём во Флесмер.
Точно, как я могла забыть, что тромцы посылают в Сахирдин мощные грузовые самолёты, под завязку забитые ящиками с продовольствием и с громоздким оборудованием для аэрофотосъёмки. В таком наверняка найдётся место для двух пассажиров и одного пса.
Мысли о скором возвращении домой придали мне сил куда больше, чем горький отвар степных трав. Незадолго до заката Стиан принялся укладывать наши вещи и седлать верблюдов, чтобы пуститься в путь под покровом ночи. Предвкушая ночное дыхание пустыни, что обязательно принесёт прохладу и свежесть, я по мере сил помогала ему с поклажей, вот только мы слишком долго провозились около дома Сафара, что и не заметили, как в опустевшем квартале появились незваные гости.
Двор окружили десятки всадников в до боли знакомых чёрных одеяниях. Все они недобро смотрели на Стиана, но был среди них один подчёркнуто добродушный тип в белом наряде, что величаво протянул:
– Приветствую вас, дорогие гости с далёкого севера в краю бескрайних песков и.
Я подняла глаза и обомлела. Это же Киниф-адж Нигош, сын визиря дел, что вытащил нас с Леоном из альмакирской тюрьмы и приютил во дворце своего отца, чтобы потом отправить на юг Сахирдина с ответственным заданием, результатом которого и стала наша иллюстрированная книга о самой засушливой сатрапии Сарпаля.
 
Да, это точно он – скользкий тип, который улыбается в лицо и тут же прокручивает в голове коварный план, как бы лучше тебя использовать в собственных целях. Именно с таким выражением лица он сейчас и взирает на Стиана…
– Господин, прости и помилуй! – воскликнул выбежавший на шум Сафар и упал ниц перед лошадью Кинифа. – Это всё пустынные копатели! Они соблазнили меня сладкими речами и северным колдовством. Это они заставили меня разговаривать с рогатой коробкой и выдавать ей все тайны, какие услышу на улицах Миразурта.
– Пошёл вон, – процедил Киниф, словно не желая слушать признания Сафара. – Иди в дом и запри дверь, чтобы я тебя больше не видел.
Перепуганный радист отполз подальше от коня, а потом кинулся в дом, чтобы выполнить повеление визирева сына. Как только дверь захлопнулась, Киниф снова подобрел и обратил на меня свой взор:
– Раз снова видеть тебя, миледи.
– И я… – пришлось соврать мне, а в голове уже заметались тревожные мысли.
Что я упускаю? Мы с Леоном не выполнили какой-то наказ Кинифа, когда издавали книгу? Недостаточно остро обозначили страдания сахирдинцев, живущих в безводной пустыне? Что-то оскорбительное о сатрапии и здешней власти осмелились оставить в тексте? Или…
– Здравствуй, мой старый друг, – неожиданно обратился он к Стиану.
– Здравствуй, господин, – с подозрением в голосе произнёс он.
Господин?.. Старый друг?.. О боги, как я могла забыть? Да они же одноклассники и старые приятели. Точно, это же с подачи Кинифа и его семейства тромцы ведут разработку нефтяного месторождения в Сахирдине, а Стиан выполняет роль посредника между нефтяниками и Нигошами. Это хорошо, стало быть, Киниф нам друг, он поможет нам беспрепятственно добраться до тромцев в пустыне. Во всяком случае, не станет мешать. Ведь так?
– Дай угадаю, – внезапно Стиан перешёл на тромский, глядя Кинифу в глаза. – Сафар донёс тебе о нашем появлении, и ты тут же примчался сюда со своей свитой.
– К чему мне чьи-то доносы, если этот олух не единственный сахирдинец в округе, кто владеет радиостанцией и может перехватывать чужие сигналы.
– Ясно, – словно признавая поражение, кивнул Стиан. – И давно ты в Миразурте вместе со своей радиостанцией прослушиваешь тромский канал?
– С тех самых пор, как до Альмакира дошли слухи, что какой-то полукровка хитростью отнял у Сураджа из рода Сарпов печать власти вместе с самой красивой наложницей из гарема, – тут Киниф красноречиво глянул на меня и продолжил. – Сам понимаешь, при мысли о хитром и изворотливом полукровке мне почему-то всегда приходит на ум твоё имя. И мне было так приятно сегодня услышать в эфире такой знакомый голос. Я уже давно жду тебя здесь, чтобы рассказать столько славных новостей.
– Каких ещё новостей? – в напряжении спросил Стиан.
– О, их было так много, но, пожалуй, осталась одна, о которой ты ещё не успел услышать. Сегодня в полдень пришла весть, что на Запретном острове скончался младший сын верховного царя. Династии островных Сарпов больше нет. Зато у Сарпаля теперь есть новый верховный царь. Осталось только найти его самого и нефритовую печать Великого Сарпа при нём. Как думаешь, удастся мне это сделать, если прикажу стражам вывернуть твои сумки наизнанку?
Стиан ничего не ответил, и Киниф торжествующе рассмеялся. А я отчётливо поняла – не видать нам в ближайшие дни ни нефтяников, ни врача, ни Флесмера с его благами цивилизации. А всё потому, что кто-то в детстве не научился выбирать в друзья порядочных мальчишек из простых, не облечённых властью семей.
   
Глава 18
 
В окружении стражей и под сладкие речи Кинифа мы ехали через пустыню вовсе не на запад, на восток – прямиком к столице Сахирдина.
То, что нас взяли в плен, я поняла без лишних разъяснений. Стиан был мрачнее тучи и никак не реагировал на реплики старого друга... А друга ли? Киниф ведь предал Стиана, когда решил выследить и сцапать приятеля, на которого так не вовремя упало бремя царской власти.