Миледи и притворщик (СИ)

– Я – Тиен Тан. Вы ступили на землю, что издавна принадлежит моему племени, и потому я готов принять от вас уплату за право покинуть эти горы. Разрешаю оставить себе по паре лепёшек, чтобы вы не умерли от голода по пути в деревню. Остальное же я заберу себе в дар от вас за своё гостеприимство.
Разбойники. Те самые, о которых нас предупреждали военные в Шангути. Как же я могла о них позабыть?..
Внутри всё похолодело. Я с силой сжала поводья, не зная, что делать дальше. Бежать – невозможно, мы окружены. Может быть, наш проводник что-нибудь придумает?
Вот только Шэн молчал, затем подъехал к главарю банды и присоединился к его приспешникам. Когда лошадь Шэна развернулась, я посмотрела на главаря, потом на него. Такой же бородач, как и эти…
– Предатель, – невольно вырвалась моя догадка. – Ты же нарочно нас сюда завёл.
Шэн ничего не ответил, зато Рин Реншу тихо сказал нам с Леонаром по-аконийски.
– Лучше подчиниться. Тогда мы сможем вернуться в деревню живыми. Но пешком.
– Что они с нами сделают? – только и спросил Леонар.
– Ничего. Это же горные разбойники, они очень трусливые. У них нет оружия. Они только ограбят нас, но жизни лишать не станут. Они верят, что со времён битвы с армией Сарпа только Важушу дозволено убивать людей и животных, а если человек лишит жизни человека, Важуш покарает убийцу и растопчет его. Поэтому горные жители и не причиняют зла живым существам.
Предводитель прикрикнул на нас, и настала пора спешиваться. Разбойники тут же подошли к нашим лошадям и принялись рыться в дорожных сумках. Как только самый молодой из грабителей вынул свёрток с подаренной мне резной шкатулкой, Шэн прикрикнул на него и отобрал добычу, после чего снова замотал шкатулку в тряпку и осторожно положил её на место.
Разбойник с мясистым носом стянул с моего плеча сумку и тут же высыпал её содержимое на землю. Я ахнула и кинулась к своим объективам, боялась, что они разобьются. А разбойники, отбросив в сторону непонятные им кассеты с плёнками, принялись собирать монеты. А ещё их заинтересовали цветные фильтры. Как дети они смотрели сквозь красные и жёлтые стекляшки на небо.
Я хотела было собрать раскиданные вещи, но носатый грубо пресёк эту попытку – он просто сгрёб объективы и плёнки обратно в сумку и забрал её себе. Мне же приказал отойти в сторону и не мешать.
– Стукнуло же тебе голову потащиться в этот храм, – раздражённо прошипел мне на ухо Леонар, когда я приблизилась к нему. – Чего тебе в каюте парохода не сиделось? Сейчас бы уже плыли обратно в Синтан.
– Что? – опешила я от такой наглости. – Это же ты захотел сделать репортаж о чахучанской культуре. Так что не надо списывать на меня свои промахи.
– Какие ещё промахи? Кто тебе вообще сказал, что я хочу ехать в горы? Я уже домой собирался, и вдруг тебе кто-то в деревне рассказал про это храм…
– Мне никто ничего такого не рассказывал, – насторожилась я. – Что ты выдумываешь? Ты же сам услышал в деревне о храме и захотел сделать репортаж.
– Тебе это Рин сказал?
Голос Леонара заметно сник. Я и сама начала догадываться, что произошло. Мы оба повернули головы к нашему толмачу, а он так спокойно взирал на нас, что становилось не по себе.
– Простите, госпожа Эмеран, – обратился он ко мне по-сарпальски, – вы – хороший человек, и я бы никогда не помыслил обидеть вас. Но вы оказались там, где вас не должно было быть.
– Что это значит? – только и спросила я, но Рин Реншу не успел ответить.
Леонар с силой схватил его за грудки и хорошенько тряхнул.
– Ты что задумал, мелкий поганец!? Зачем ты нас обоих обманул и привёл сюда? Зачем? Отвечай!
Внезапно разбойники кинулись к ним и развели в разные стороны, но не для того чтобы разнять, а чтобы обыскать каждого и вывернуть карманы.
– Если хотите вернуться в Синтан, а из Синтана в Аконийское королевство, – всё же обратился Рин Реншу к Леонару, – не ссорьтесь со мной.
Когда разбойники обобрали их, главарь подошёл к каждому и вручил обещанные две лепёшки.
– Всё, можете идти в деревню, – разрешил он, – Тиен Тан всегда держит своё слово.
 
Рин перевёл сказанное Леонару, тот резким взмахом руки выхватил еду, а другой ладонью уцепился в моё запястье и повёл за собой, в обратный путь. Я и опомниться не успела, как мою правую руку перехватили и потянули назад.
– По древнему горному обычаю женщина тоже наша добыча, – объявил Тиен Тан и смерил меня победоносным взглядом.
– Что? – еле выговорила я.
В голове взорвался фейерверк из бессвязных мыслей. Единственное, что я придумала ответить, было:
– Я – подданная Аконийского королевства, я не могу быть вашей добычей. Я человек, а не скотина.
– Ты ступила на мою тропу, и теперь ты моя.
Кажется, Леонар всё понял и без перевода. Он отпустил мою руку и одним махом ударил наглеца по лицу. Низкорослый предводитель повалился наземь, а Леонар уже отбивался от его не менее приземистых подручных. И тут блеснуло лезвие ножа. Молодой разбойник приложил холодную сталь к горлу Леонара, а сам за спиной сказал:
– Если ты дёрнешься, то сам перережешь себе горло. Нашей вины в том не будет, а ты истечёшь кровью и умрёшь.
Рин Реншу старательно всё это перевёл, а Леонар замер в нерешительности, не зная, что делать дальше. И я тоже не знала. У меня будто почва ушла из-под ног, и страх парализовал волю. Я ведь не просто так стою в окружении бандитов. Не просто так оказалась в Жатжайских горах, вместо того чтобы ехать по железной дороге в столицу Чахучана.
– Рин, – в гнетущей тишине обратилась я к нему, – зачем ты заманил меня сюда? Это приказ генерала Зиана, да? Это ведь он запретил нам ехать в Мантанг и отправил в плавание по реке?
– Прости, госпожа Эмеран, – смиренно ответил он, подтвердив все мои подозрения, – но слуги видели тебя во дворце рядом с покоями госпожи Гилелы. Не надо было тебе там появляться.
– И в этом вся моя вина? – опешила я.
– Генералу неведомо, виновна ты или нет, – спокойно отвечал он, – знаешь ли ты то, чего не должна знать или нет. Если бы я нашёл в твоей каюте письмо от госпожи Гилелы или другую записку, я бы просто забрал её с собой и отдал генералу. Я бы попытался убедить его, что тебе ничего не известно, что ты просто посыльный и чужих писем читать не умеешь. Но я ничего не нашёл. Мне нечего показать генералу, нечем оправдать тебя.
– Но я и вправду ничего не знаю, Рин, – взмолилась я, поняв, что дела мои совсем плохи. – Я не делала ничего плохого, поверь.
– Генерал не поверит, – покачал он головой. – Если от госпожи Гилелы нет письма, значит, она передала тебе своё послание устно, и оно теперь здесь, – тут он постучал пальцем по виску, – в твой голове. А я не хочу, чтобы генерал Зиан приказал принести ему твою голову.
– Рин, прошу тебя, не надо…
– Лучше тебе остаться здесь, госпожа Эмеран. В Жатжайских горах никто не посмеет причинить вред живому существу. Здесь твоя голова останется цела. А потом, может, и генерал смягчится и забудет о тебе.
– А если я отдам тебе записку? – прибегла я к последнему аргументу.
Рин Реншу задумался и долго молчал, чтобы в итоге сказать:
– Если ты отдашь записку, генерал всё равно не поверит, что ты не умеешь читать на нашем языке. Ты для него шпионка, он сразу так решил, стоило тебе заговорить с ним по-сарпальски. Прости, госпожа Эмеран, но лучше тебе исчезнуть в этих горах навсегда.
– Рин, пожалуйста, – я принялась лихорадочно расстёгивать манжету и стягивать с себя браслет, но толмач протестующе замотал рукой.
– Нет, не отдавай мне ничего, я не хочу видеть чужие письма, не хочу знать чужие тайны. Моя голова мне тоже дорога.
 
Рин Реншу отвернулся и не сказал мне больше ни слова, только попросил молодого разбойника убрать нож от глотки Леонара и отпустить его. Тот и отпустил. А Леонар выдохнул, расправил плечи и обогнул Рина Реншу, чтобы подойти ко мне.
Главарь со шрамом уже пришёл в себя и поднялся на ноги, только свирепый взгляд и разбитый нос напоминали о недавней потасовке. Тиен Тан грозно двинулся навстречу Леонару, но тот лишь выставил вперёд ладонь и одним движением оттеснил его.