Миледи и притворщик (СИ)

– Так это он тебя сюда выгнал? – догадалась я и начала внутренне закипать.
– Нет, я сам ушёл. Я знаю, что нельзя мне быть рядом с людьми.
Тут он потянулся рукой к глазу, а я заметила жёлтые капельки гноя на его ресницах
– А ну, не чеши, – перехватила я его руку и потянула Шанти за собой, заставив вылезти из-под навеса. – Сейчас будем тебя лечить.
Затащив Шанти в шатёр, первым делом я увидела Леона.
– Как ты мог? – стараясь выдерживать нейтральную интонацию, по-аконийски спросила я. – У человека глаз гноится, на шее какое-то воспаление, а ты ему даже помощь не предложил.
– Да он сам сказал, что самостоятельно со всем справится и ушёл. Ещё приплёл кару богов. Фаталист какой-то. И что я должен был делать?
– Достать нашу аптечку и посмотреть, есть ли там антибиотики.
– Эми, да я ничего не понимаю в этих лекарствах. Одни названия как абракадабра.
– Значит, надо было разбудить меня и спросить.
– Но ты же так плохо себя чувствовала, я не хотел тебя лишний раз волновать.
Разговаривать дальше было бесполезно. Я просто позвала Иризи и попросила её накипятить воду, а сама полезла в сундук с нашими вещами, что чудом не утонули.
Ампулы с антибиотиком я нашли быстро, как и шприцы. А вот что делать дальше…
– Лео, ты умеешь делать инъекции?
– Нет, конечно. Я думал, ты умеешь, раз прихватила всё это с собой.
Умею, да только в теории.
– Шанти, я точно знаю, что ты умеешь орудовать шприцом. Ты сможешь сам себе сделать укол в вену на руке?
Он лишь отрицательно мотнул головой.
– Ты же колол мне сыворотку или что-то вместо неё, когда меня укусила змея. Не вздумай снова отпираться. Я это точно знаю, я видела.
– Ты не могла видеть.
– Могла. Порой, когда душа отделяется от тела, можно многое увидеть. Тебе ли не знать?
Шанти испытующе на меня смотрел, а я не отводила взгляд. Ну, что скажешь теперь, добрый оборотень?
– Ладно, ты права, был шприц и раствор от боли. Я знаю, как бывает больно, если укусит змея, потому выпросил у доктора с корабля тот раствор. Но его надо колоть под кожу. Я и колол. А в вену не умею.
– Хорошо, значит, придётся тебе стать моим подопытным. Вытяни левую руку.
С полчаса я возилась сначала с ампулой и шприцом, потом с поиском жгута, пузырька со спиртом, куска ваты. А потом началось страшное. В первый раз я промахнулась и попала шприцом мимо вены, во второй вена сама вильнула от иглы. И только с третьей попытки, перевязав заново жгут, у меня всё получилось. Бедный Шанти уже был рад избавиться от меня и моего лечения, но я настояла на том, что надо промыть глаз кипячённой водой и приложить тампон из стерильной марли.
– Вечером сделаем то же самое, – предупредила я его. – Укол, примочки. А теперь ложись спать.
– Здесь? – начал увиливать он. – Но ведь зараза…
– Все будут мыть руки, и никто не заразится. Всё, вопрос закрыт. Остаёшься здесь и лечишься. Без тебя здорового и полного сил мы никуда не поедем. Даже с места не сдвинемся. Так что только попробуй не выздороветь.
Так и начались мои будни медсестры. Мужскую половину пришлось разгородить на две части. Леон жил на одной, в другой спал Шанти. Чензир снова начал что-то бухтеть про мужской гарем, но у меня не было времени его слушать. Я ухаживала за Шанти. Уколы, примочки, компрессы на лоб, чтобы сбить жар. Глядя на мои старания, разжалобилась даже Иризи и сделала отвар против глазных болезней из припасённой травы.
– Госпожа, – всё же спросила она, – ты ведь столько времени возишься с оборотнем, за руку его трогаешь, глаз промываешь. Ты волосы ему сдвинь и глянь на ухо, есть ли там знак, как у собаки? Подкова маленькая, как родинка.
– Нет там ничего, я уже смотрела.
– Точно ничего? А на другом ухе? А если отогнуть?
– Никаких подков и родинок, Иризи, – строго сказала я ей. – Лучше отнеси шприц, положи в котелок с водой и хорошенько прокипяти.
– Слушаюсь, госпожа, – понуро отозвалась она и удалилась.
Иризи ушла, а я с облегчением перевела дыхание. Знаю, врать нехорошо, но ведь я была почти с ней честна. Нет у Шанти на ухе никакой родинки. А вот на шее позади вздувшейся шишки и вправду чернела маленькая подкова. Выходит, не врут предания на счёт отличительных знаков оборотней. Но я уверую в них окончательно, когда увижу, как Гро отбрасывает в лунном свете тень своего хозяина.
 
Оборотни оборотнями, но пока я целыми днями занималась лечением Шанти, наши с Леоном отношения стремительно разладились. Я всё ещё была сердита на него за то, что он первым не пришёл на выручку Шанти, сделав вид, что ничего не понимает в лекарствах… Хотя он и правда ничего в них не понимает, он даже себя от простуды вылечить не может. Раньше покупкой лекарств и вызовом врача на дом занималась я. Ну, а теперь я занимаюсь примерно тем же, но с Шанти. А Леону обидно, что я так много внимания уделяю другому мужчине, хоть сам он ничего мне об этом и не говорит. Но я-то вижу, что он ревнует.
Пока стражи наведывались в Тарагирим за водой и припасами, я наведывалась на мужскую половину, вернее, на четверть, отведённую Шанти, чтобы поухаживать за ним.
– Как ты себя чувствуешь?
– Намного лучше, честно.
Лоб и вправду больше не пылал жаром, глаз снова побелел, шишка на шее заметно сдулась. Но что-то подсказывает мне, что лечение прерывать нельзя, благо у нас ещё много ампул антибиотика, да и Иризи не в тягость прокипятить очередной шприц. Опыт говорит мне, что внутреннюю инфекцию надо лечить недели три. Три года назад моё воспаление лёгких столько времени и лечили.
– Спасибо тебе, Эмеран, – неожиданно услышала я.
– За что?
– За то, что так долго печёшься обо мне. Хоть всем вокруг это и не нравится.
– Плевать мне, что кому нравится. Ты и сам обо мне заботился, и немало, помнишь? Считай, сейчас я возвращаю тебе долг.
– Нет никакого долга, Эмеран. Лучше береги себя и не озлобляй против себя других.
– Кого именно? Чензира? Он меня и так ненавидит. Но мне нет дела до его чувств.
– Я не о нём
– А о ком? – не поняла я, но ту же поймала изумлённый взгляд Шанти. – А, ты про Лео… мужа моего, да?
Шанти лишь усмехнулся и сказал:
– Я и так знаю, что никакой он тебе не муж.
Теперь настала моя очередь удивляться.
– Откуда? Лео тебе сказал?
– Нет, что ты, он тебя оберегает, потому и обманывает всех вокруг. Особенно Чензира. Узнай, он, что не жена ты господину Леону, Чензир бы тебя здесь терпеть не стал.
– Ну да, – пришлось признать мне. – Леон, он просто пилот самолёта, на котором я летела. Друг моего погибшего брата. Но как ты догадался? Скажи, мне очень интересно. Может, мы с Леоном как-то не так себя ведём, и Чензир теперь тоже что-то подозревает.
– Уж не знаю, что там может подозревать Чензир, а я-то помню, что пока мы с тобой бродили по Жатжайским горам, про мужа своего ты ничего не говорила. Не было его у тебя тогда.
– А вдруг он появился после? – решила поюлить я. – Пять месяцев ведь прошло. За это время можно три раза пожениться и развестись.
– Я в былые годы видел немало тромцев. Те, у кого была семья, обязательно носили гладкие золотые кольца на безымянном пальце правой руки.
Точно! Этого-то мы с Леоном не учли. Нет у нас никаких колец. Хорошо, что вокруг знатоков аконийских традиций тоже нет.
– В нашем королевстве супруги носят обручальные кольца на левой руке.
– Так и на левой нет у господина Леона кольца. А твой сахирдинский перстень с топазом не считается.
Ну да, я к ювелирным украшениям в повседневной жизни равнодушна, потому нет у меня никаких золотых колец, кроме тех, что подарил визирь.
 
– Значит, вот так просто ты всё понял? Просто кольца? А вдруг мы с Леоном жених и невеста? У тромцев тоже есть традиция, когда молодые люди до брака могут видеться и путешествовать вместе.
Шанти пожал плечами и отвёл глаза:
– Знаю. Просто мне подумалось, что не быть вам парой.
– Почему? – несказанно удивилась я.