Принцесса где-то там (СИ)

Теневики.
– Откуда это известно?
– Из первых рук, – сказал Кларк. – Два часа назад в участок заявился человек, представившийся агентом Доу, и затребовал копии всех материалов дела для ознакомления.
– Какого именно дела?
– Всех трех. Нападение на Профа, – сказал он. – А также убийство Дерека и упокоение Эдгара. Видимо, они тоже считают, что тут есть взаимосвязь.
– И вы предоставили?
– Это был приказ капитана.
Я вздохнула.
ТАКС всегда получает, чего хочет. Но что их заинтересовало в этих убийствах? Или они просто пытаются защитить своего Цензора, который еще и нечто большее? Или их интерес как раз и связан с этим большим?
Я решила задать эти вопросы Эллиоту, когда он снова выйдет на связь.
– А что с Карлайлом?
– Его ищут, – сказал Джон. – Но это не приоритетная задача. Я думаю, он тут не при делах.
– Скорее всего, – согласилась я.
– Но ты все равно будь осторожна.
– Как всегда.
– Я забрал из отеля все твои вещи и перевез их в участок, – сказал Кларк. – Администрация не была готова предоставить тебе другой номер. Они просили тебе передать, что им жаль, но будет лучше, если ты больше никогда не будешь пробовать к ним заселиться.
– Могу их понять, – сказала я.
– Ты все еще можешь пожить у меня.
– Спасибо, Джон. А ты не думаешь, что Мигель может снова это… интерпретировать?
– Пусть приходит, – сказал Кларк. – Так даже лучше, не придется бегать за ним по всему Городу.
– Когда-нибудь излишняя самоуверенность может втравить тебя в неприятности, Джон.
– Этот день настанет еще не скоро, – сказал Кларк. – Куда подашься после того, как тут все прояснится?
– В участок, куда же еще, – сказала я.
– Скорее всего, я буду там. Держись, Боб, все будет хорошо.
– Но это неточно.
– Как всегда, – сказал Кларк.
А ведь мог бы сказать что-то более оптимистичное.
Видимо, нагло и оголтело врать друзьям прямо в лицо за свои двести лет он все-таки не научился.
* * *
Я смотрела в стену. Она все еще была белая.
Что меня бесит больше всего, так это беспомощность. Сидеть здесь и смотреть в стену, не имея возможности хоть как-то помочь. Или всадить в мерзавца шесть пуль и выбросить его с четвертого этажа только для того, чтобы он ушел на своих двоих.
А ведь три пули были серебряные и предназначались для вампиров. Конечно, ими можно и в людей стрелять, но, черт побери, это дорого.
В людей можно и свинцом, а этого, похоже, вообще ничто не берет.
Я сидела и пыталась вспомнить, какие бывают живые или относительно живые существа, не истекающие кровью после того, как их организм дырявят свинцом, серебром и сталью, и ничего не могла придумать, когда ко мне подошла одна из сестер Реджи. Наверное, это была Джанет, будущий стоматолог. По возрасту подходила.
– Мне сказали, что ты тоже ждешь новостей о Реджи, – голос у нее был приятный. А зрачки вполне обычные, не вертикальные. – Пойдем ждать с нами. Так легче.
– Не стоит, – сказала я. – Я вам там все зарыдаю.
– Первый раз, да?
– Да.
– А мы уже в третий, – сказала она. – Это если не считать того случая, когда он упал на лего.
– Ты серьезно?
– Нет, конечно, – сказала она. – Просто это семейная шутка. Меня зовут Джанет, кстати.
– Боб, – сказала я.
– Постой-ка, – сказала она, чуть отдалившись и прищурив глаз. – А я тебя знаю.
– Просто у меня такое лицо, что меня вечно с кем-то путают.
– Ты из полиции, – сказала она. – Ты застрелила грабителя банка в недавней перестрелке.
– А, так ты об этом… Да, застрелила.
– Вы найдете того, кто сделал это с Реджи?
– Да, – сказала я. – Найдем.
– Можешь его тоже застрелить?
Операция длилась двенадцать с половиной часов. За это время мы с сестрами Реджи успели порыдать, выпить кофе, пообедать в местной столовой – это была их идея, мне все рано кусок в горло не лез – порыдать, уговорить маму Реджи таки отправиться домой и ждать новостей там, выпить кофе, обсудить, каким Реджи был в детстве и снова порыдать. Что меня удивило, никто из них так и не спросил, кем я прихожусь их брату и при каких обстоятельствах мы познакомились.
 
Хирург, оперировавший Реджи, вышел к нам уже поздним вечером.
– Мы закончили, – сказал он. – Нам удалось его стабилизировать, но состояние все еще тяжелое. Он без сознания, и в ближайшее время точно в него не придет, так что вы можете отправляться домой. Все решится в следующие семьдесят два часа, и вам нет никакой необходимости провести их все в стенах нашей больницы. И да, посмотреть на него нельзя, он в реанимации.
Мы приняли эту новость достойно. Возможно, нам просто нечем было больше рыдать.
Мы с Джанет обменялись телефонами и пообещали, что будем друг другу регулярно звонить, а потом она в очередной раз попыталась меня успокоить.
– Теперь все точно будет хорошо, – сказала она. – Если он до сих пор жив, значит, он поправится. Так уже не раз было. Такой уж он человек.
* * *
Возле больничной парковки отирался очередной соглядатай в плаще.
Я открыла багажник «тахо», где валялась сумка с главным моим барахлом, сняла куртку и надела спаренную кобуру, подаренную мне Эллиотом. Проверила, заряжены ли «гадюки», рассовала их по местам. Сунула старый добрый «Смит энд Вестон» под ремень, надела куртку. Подумала, не стоит ли заехать в участок и взять там «специальный тридцать восьмой», разместив его в кобуре скрытого ношения на лодыжке, но это, наверное, был бы уже перебор. Да и ходить с такой штукой на ноге надо привыкать несколько дней.
И джинсы нужны другие, эти слишком узкие и оружие будет бросаться в глаза.
Я надела куртку, закрыла багажник и села за руль.
И куда ехать?
Из отеля меня выперли, дома у меня место преступления, тащиться к родителям с таким ворохом неприятностей тоже не было никакого желания.
В участок?
Но на самом деле ни одна из моих проблем не может решиться в стенах участка. Где-то по Городу бродит Мигель, где-то сидят и строят непонятные мне планы агенты Доу и Смит, где-то закручиваются десятки сюжетов, которые мне только предстоит отцензуировать, и за мной по пятам ходят эти придурки в плащах…
Я решила, что вот с этой проблемой я могу попробовать разобраться прямо сейчас, и даже без роты саперов. А если он подорвет нас обоих, значит, такая уж судьба.
Не спорить же с роком.
Я вышла из машины и решительно направилась к типу в плаще. Честно говоря, я думала, что он побежит, и уже готовилась рвать из кобуры какой-нибудь пистолет, делать предупредительный выстрел и орать: «На землю, сука! Держи руки так, чтобы я их видела!», но снова не угадала.
Он не побежал. Он стоял и с довольно флегматичным видом ждал, пока я подойду поближе.
– Полиция Города, – сказала я, продемонстрировав ему значок. – Зачем вы все за мной ходите?
– Мы ждали, мать.
– Чего именно вы ждали?
Тогда я не обратила на эту «мать» никакого внимания. Может быть, это было начало ругательства «мать твою», которое он не решился закончить при женщине, а может быть, тип просто страдал от синдрома Туретта.
– Пока ты с нами заговоришь.
– Я заговорила. Что дальше?
– Поедем со мной, – сказал он. – Я покажу.
Хорошо хоть, что прямо здесь не стал показывать. Но, справедливости ради, он держал руки на виду и даже не пытался распахнуть свой плащ…
– Что покажешь?
– Я отведу тебя к человеку, который все объяснит, – сказал он. – Поедем со мной.
Смотрел он на меня при этом как-то странно, и я никак не могла понять, какую же эмоцию пытаются передать мне его глаза. Презрение? Страх?
– Ты на машине? – спросила я.
– Да, – сказал он, указывая рукой на какую-то развалюху, припаркованную дальше по улице.
– Езжай первым, – сказала я. – Я за тобой.
– Хорошо, мать.
Поскольку совсем недавно у меня уже был негативный опыт поездки на чужих машинах, я решила, что повторять эту ошибку больше не буду. Лучше новых ошибок наделаю.