Путеводная звезда. Том 1 (СИ)

От которого, кстати, мне досталась и частичка восприятия расы бурбонов. И восприятие демона оказалось словно разбужено передачей мыслей от Мархосиаса; анализируя свои мысли, я понял, что для инферналов костяные мутанты были… наверное, существами с низшей ступеньки пищевой пирамиды. Требующими осторожности и внимания, но не воспринимаемые за равных противников – как волки для хорошо вооруженного пастуха, охраняющего овечью отару.
Еще раз осмотревшись вокруг, по-прежнему не выходя из тени и стараясь отмечать все детали о присутствующих, я принялся наблюдать за ходом поединков. Никто никуда особо не торопился, действо проходило без особой спешки. Как раз сейчас несколько замотанных в балахоны рабов заканчивали убирать останки проигравшего бурбона. И когда труп неудачливого участника унесли, передав его группе одноплеменников, ожидающих за узкими воротами выхода с площадки, на арену с парапета спрыгнул очередной претендент. Вышел он из близкой ко мне группы бурбонов под стягом с кожаными масками.
Прокричав что-то на резком и лающем языке, мутант остановился в центре арены, выжидая. При этом я заметил, как Саманта переговаривается о чем-то с наставником. Который, судя по движению руки, выходить на арену ей запретил. Вряд ли счел соперника опасным, скорее не счел его полезным – оценил я кандидата в центре площадки. А на вызов смелого бурбона, кстати, уже ответил мутант из дальней группы, расположившейся на другом конце арены.
Поединок начался после третьего удара гонга. Один из служителей арены держал в руке небольшой молот, и размеренно размахиваясь, один за другим нанес три удара через равные промежутки времени. Вполне умно и удобно, отметил я – есть возможность подготовиться и собраться с мыслями к началу схватки, представляя оставшееся до начала поединка время.
Пока бурбоны кромсали друг друга, я отстраненно наблюдал за смертельной дуэлью, положив голову на загривок Мархосиаса. Демон снова по запросу передавал мне мыслеобразы, рассказывая о сформировавшимся за века формате проведения поединков.
Каждая группа, заявившаяся к участию под собственным вымпелом, имела право отвечать на вызовы. Но с ограничением – отвечать лишь столько раз, сколько вызовов было брошено этой самой группой. И еще появление на арене под своим стягом, по неписанным правилам, обязывало к участию хотя бы в одном поединке. Практика постоять и посмотреть здесь очень сильно не приветствовалось.
И в связи с этим знанием я теперь даже догадываюсь, зачем именно на другом конце трибун присутствует делегация Европейского союза, судя по форме – из немцев. Опять информация приобретает объем и форму в контексте. Немцы и британцы совместно управляют протекторатом Танганьика, с которым граничит Родезия. И если немцы и британцы смогли договориться в нашем мире, то здесь думаю тем более препятствий ко временном союзу нет.
Предполагаю, что сразу две делегации людей здесь для того, чтобы свести к минимуму риск для своих ценных кандидатов на возвышение. Ведь если заранее согласовать, можно сделать так, чтобы дуэли проходили с подставными лицами, если подходящего кандидата из иномирцев, которого согласует навигатор, не найдется.
Конечно, цена подобного – человеческая жизнь, может быть даже и не одна. Но этот товар везде ходовой. Я до сих пор периодически вспоминаю Сергея Готфрида, который по каким-то причинам решил (может и несамостоятельно) отдать свою жизнь для создания моего слепка души. Да и кроме кандидатов на заклание, как последнего средства, в составе людских делегаций могут быть и просто авантюристы, готовые рискнуть жизнью без знания противника, бросая слепой вызов.
Британская принцесса – потенциально одна из сильнейших одержимых в мире, совсем не та фигура, чтобы ей огульно рисковать жизнью. Именно поэтому специально обученные люди готовы в нужный момент бросить вызов, чтобы рискнуть своей жизнью, обеспечив принцессе право на поединок за обладание чужим слепком души. Саманта же, по умолчанию обладая таким правом, вместе с навигатором и мастером наставником выбирает себе удобного соперника из иномирцев. Того, победить которого ей по силам, без игры в лотерею с неясным шансом выигрыша.
 
И если в соседней делегации я увижу высокородного или способного одержимого, значит моя догадка определенно верна. Или даже не одержимого – может быть одаренные слепки души и знаний также собирают.
Обо всем этом я размышлял, наблюдая за поединком бурбонов, который без особых затей колотили друг друга костяными мечами. Один из них был уже ранен, но на ногах пока держался. Второй, не желая рисковать, держал дистанцию и все чаще отступал, дожидаясь пока противник выдохнется и ослабеет от потери крови.
Правил в поединках не было – дозволено все, кроме стороннего магического усиления. Именно поэтому мои доспехи и не несли в себе ни капли стихийной силы – я ведь попал сюда инкогнито, под видом курсанта родезийской пехотной школы. Которые сейчас все дружно перестали смотреть за ходом поединка и устремили взоры на трибуны напротив. Туда, где появилась достойная внимания процессия.
Группа новых кандидатов на участие в боях была небольшой, в пару десятков бурбонов. Но по сравнению с остальными присутствующими делегациями костяных мутантов эти выглядели весьма внушительно. Как группа матерых волков среди более многочисленной, но разрозненной стаи дворовых собак.
Выделялось у новоприбывших по сравнению с остальными многое – уверенность, повадки, показательное высокомерие. И внешних отличий от других бурбонов также достаточно: более высокие костяные гребни на предплечьях, богатая экипировка – сапоги искусной выделки, как и кожаные, усиленные красными вставками штаны. Кроме того, у многих воинов видны едва светящиеся алым татуировки полос на лице и шее, а на левой стороне груди у большинства выделяется горящий багровым отсветом отпечаток ладони.
Магия Крови. Это одно из племен бурбонов, освоивших магию Крови – понял я. Причем вместе с пониманием в этот момент колыхнулось эхом воспоминаний от убитого мною лорда-повелителя. Которое неожиданно вызвало у меня самого вспышку брезгливой неприязни, смешанной с густой злобы. Усилием воли я сбросил с себя эти чужие эмоции, как паутину с лица снял.
Но понимание осталось. Для демонов-инферналов освоившие Магию Крови бурбоны являлись если не равным противников, то очень серьезным раздражителем. Причем раздражителем-выскочкой – как если бы охраняющие отару собаки вдруг заявили пастуху о своих нерушимых правах и затребовали бы список привилегий на правах равного партнера.
Избавившись от эмоций лорда-повелителя, я вновь присмотрелся к прибывшей группе, мельком заметив среди них несколько клыкастых красоток. Они также выделялись – на фоне замеченных мною ранее женщин-бурбонов. Но даже такие яркие хищной красотой создания не смогли надолго привлечь внимание. Потому что прибывшие в поводу за собой вывели на трибуны пленников.
Семеро людей. Четверо мужчин, три женщины. Все сильно избиты, явно дезориентированы и полностью обнажены. На каждом живой ошейник – наделенная силой змеящаяся плетка, перехватывающая шею каждого пленника.
У одной женщины и трех мужчин видны следы установки имплантов – характерные металлические полосы на руках, под личный терминал, и аналогичные следы установки аугментаций на спине и ногах. Остальные чистые, возможно одаренные. Этот точно – заметил я у одного пленника вместо глаз кровавые провалы. Простой и грубый, но весьма действенный способ разомкнуть энергетические каналы.
Осматривал я пленников-людей отнюдь не бесстрастно, но все же с некоторой долей философского спокойствия. Еще со времен Ночи печали известно, что приключения по освоению новых земель могут закончиться для путешественников купцов и авантюристов весьма печально.
 
Вот только как бы это не оказалось первым актом – подумал я, буквально кожей почувствовав напряжение среди едва заметно заволновавшихся черных стрелков. Напряжение ожидания схватки, я бы даже сказал. Потому что, судя по эху эмоций, родезийцам пленники совсем не чужие.