Самогонщик против армии США (СИ)
Пока у Айюрра развлекались чтением, солдаты положили на направляющие новые жердины с намотанной на «боевую часть» соломой, её облили смесью сосновой смолы и какой-то вонючей гадости. Подожгли. Почему-то горящие снаряды дали перелёт. Но у нас был нормальный запас. Стоило только чуть подправить прицел.
— Заряжай!
Скрип сгибаемого дерева и тяжкое дыхание воинов, натягивающих тетиву — вдесятером на каждый аппарат.
— Пли!
Начался кошмар.
От стен до реки — не добежать, всё простреливается. Канава вокруг стены пересохла. Колодцы внутри, надо понимать, тоже не полноводны. Крыши, крытые соломой, в лучшем случае — дранкой, высушились сентябрьским солнцем по максимуму. Они словно ждали огня.
Дедушка мой Иван Павлович всегда наставлял: не выбрасывай золу из печи. Посыпай грядки и под деревьями, полезная она растениям.
Оценил бы деда, сколько я заготовил золы. Но вряд ли обрадовался — горели человечьи жилища.
Ворота распахнулись очень быстро, народ повалил наружу в чём был. Кто-то похватал утварь, мамки несли детей, детки крупнее шлёпали сами. Позволь, Моуи, всем выбраться живыми.
Семейство брента вышло с некоторой долей организованности. Айюрра в ночном халате тащили под руки две служанки-хрымки. За ним шли женщины-анты, одна старая как он, другие разного возраста. Полдюжины воинов, восьмерых обещанных я не насчитал. Впереди — прилично экипированный молодой человек лет семнадцати-восемнадцати на вид с мечом наперевес. Видимо, тот самый внук, благополучно переживший захват Номинорра.
Он же решил перехватить инициативу. И взять реванш.
— Гош! Ты — мерзавец и убийца. Вызываю тебя, дерьмо пырха, на честный смертный бой!
Я не стал уклоняться. Вышел навстречу и пристрелил пацана из ТТ. Честно и смертно.
А очко жим-жим. Как только отделился от своих, стал хорошо различимой целью для аккуратной очереди из М4. Крайне неуютно чувствуешь себя, воображая, как твой силуэт вырисовывается в сетке прицела, стрелок берёт поправку на дистанцию и ветер…
Скорей вернулся к баллистам. Больше выстрелов не прозвучало.
— Логр! Дуй вперёд. Возьми двоих в помощь. Прикажи сложить оружие на землю. Хрымы пусть валят на все четыре стороны.
— Куда?! — изумился парень.
— Куда хотят. Айюрра — ко мне.
Почему-то смерть молодого глупца их не вполне вразумила. Шестеро стражников торчали на месте, не спеша расстаться с мечами. А служанки отказались тащить деда ко мне. Боялись, их можно понять.
Мои воины отобрали у них брента и поволокли. Пожилая женщина вцепилась в него, но Логр её отпихнул.
Вблизи мой враг выглядел отталкивающе и одновременно беспомощно. После нашей последней встречи сдал настолько, что, кажется, прошло лет десять или больше.
Интересно, я в той же мере постарел?
— Чего тебе неймётся, маразматик? Знаешь же, что я съедаю каросских наёмников на завтрак. Зачем нанял их, зачем прислал?
— Ты! Ты-ы-ы… Ты забрал Номинорр!
— Вроде же обо всём договорились. Я забрал его в отместку, что ты натравил на меня своих сыновей, пытавшихся отжать Кирах. Мы в расчёте. Или что-то не так?
— Отдай Номинорр, пырхово семя!
Гад едва стоял на ногах. Но глаза горели неукротимым огнём. Будь он способен обжигать, от меня осталась бы головешка.
— Понятно. Но не пойму другое. Ты же на мели. Бедствуешь. Откуда нашлось серебро на ватагу наёмников?
Он засмеялся гнусным смехом.
— Есть добрые люди… Которые тебя ненавидят не меньше моего!
— С этого места подробнее! — я взял его за полы халата и встряхнул. — Говори!
— Дерьмо пырха тебе в пасть!
— Ну, не хочешь по-хорошему… Одного внука ты только что лишился. Сколько их там ещё, за мамкиной юбкой?
Думал, в его глазах светится сто процентов злости. Ан — нет. Сумел утроить или даже учетверить, разразившись градом проклятий.
— Если отбросить ругань, ты ходатайствуешь, чтоб я милосердно их пощадил?
— О каком милосердии ты можешь говорить, выродок?!
— О самом простом. Ты мне говоришь правду, и я оставляю их в живых. Коль узнаю, что солгал, не поленюсь вернуться и поотшибать им головы. Кто дал серебро на поход команды Кривого Лиса в Номинорр?
Неприятно, конечно, идти на шантаж в духе боевиков-террористов какого-нибудь экстремистского движения. Но дети, объект торга, не слышат. А старый козёл всё равно сейчас умрёт.
— Фирух…
— Брешешь!
— Клянусь перед ликом Моуи, перед богом всемогущим, пред которым скоро встану на коленях. Не веришь пресвятому Моуи — спроси моих. Никто, кроме Фируха, в последние месяцы не приезжал.
— Зачем тогда убили его?
— Случайно! Глупая баба перепутала. Хотела тебя зарезать.
Похоже — не врёт. Обдумать эту дичь я отложил на потом. Сейчас важно другое. Трухлявый мухомор стопроцентно общался с американцами, коль осведомлён об обстоятельствах гибели принца.
— Где Джен и Питер?
— Рядом… Держат тебя в прицеле, пырх.
— Что же не стреляют?
— Если попробуешь тронуть меня хоть пальцем — узнаешь.
— Проверим. Логр! Отруби ему руку.
Свистнул меч, хлынула кровь. Брент взвыл и зажал культю второй рукой.
Вот пуля пролетела и — ага…Вот пуля пролетела, и товарищ мой упал. [13]Нифига подобного. Ни пуля не просвистела, ни Логр не повалился. Я кивнул, и воин рубанул горизонтально. Старческая трава покатилась по рыжей от суши траве.
Осталось подчистить детали.
Родню Айюрра и шестерых охранников подогнали ко мне. Объявил об амнистии.
Что интересно, ни один из воинов не бросил меч или копьё, как было велено. Хотели погибнуть с оружием в руках, а не быть зарезанными, словно бараны? Респект.
— Господин! — пророкотал один из них. — Брент мёртв, наша служба окончена. Возьми к себе!
— Зачем? Видел я вас в деле. Грудью кинулись на защиту брента. Герои!
За спиной у меня дружно заржали номиноррские. Они, в большинстве и с чудо-командиром впереди, чувствовали себя победителями Вселенной. А отправь на стену осаждённого укрепления, когда перед тобой враг, в разы превосходящий и числом, и вооружением?
— Всё так, — ответил солдат. — Да только мы два месяца не видели жалования. Одни издевательства. Кровь за него проливать?
Айюрр, к которому обращались с претензией, не ответил по уважительной причине. Нечем отвечать.
— В Номинорр не возьму. А вот в Гузарре служба найдётся.
— Мы сейчас! — засуетился вояка. — Только бабу с дитём кликну!
Из-за них пришлось задержаться. Семьи были у двух новобранцев из шести. Совместными силами они нашли одну подводу с плохеньким кхаром. Сами — пешком и не быстро. Я подкинул им мелочи, наказав двигаться в Гузарр самостоятельно.
Поэтому шестеро новеньких не стали свидетелями следующей, довольно неприятной сцены. Питер выехал навстречу, продемонстрировав пустые руки. Один, без какого-либо сопровождения.
Бобик зарычал. Двоечник! Чего так поздно учуял? Предупредил бы заранее.
Но, поскольку он отреагировал только на американца, вблизи в кустах и между деревьев, окруживших дорогу, вряд ли спрятались его каросские подручные.
А вот Джен… Наверняка где-то поджидает, рассматривая место нашей встречи в оптический прицел. Неприятное чувство, катавшееся холодным шариком по спине, когда препирался с Айюрром, возникло опять.
— Что надо?
— Здравствуй, Гош.
— Тебе здоровья не желаю. Ещё раз: что надо?
— Домой.
Бобик и то понятливее. Схватывает с первого раза.
— Объяснял. Даже на Камне Правды. У меня нет доступа на Землю.
Мой отряд ждал. Я выехал на пять корпусов животного вперёд, облегчая жизнь и прицеливание Джен.
— Верю, — развёл ладони лейтенант. — Вот только за дни пребывания в замке мы выяснили: переходы во власти богов. И если очень сильно попросить…